Хлопковая страда и я, или Хлопковые страдания Искусство
Автор Александр Гринблат, рисунок Яны Гринблат.

Автор Александр Гринблат, рисунок Яны Гринблат.

Наиболее ранние сведения о поселении евреев в Ташкенте относятся к первой половине 19 в., когда этот город, входивший в Кокандское ханство, превратился в крупный торговый центр. К середине 19 в. в Ташкенте сложилась небольшая община бухарских евреев (в первой половине 1860-х гг., по некоторым данным, — 27 семей, то есть немногим более ста человек), в которую входили крупные и мелкие торговцы, ремесленники, лекари, музыканты и другие. Часть еврейских коммерсантов (П. Казиев, Б. Мурдахаев, П. Абдрахманов и другие) поддерживала деловые контакты с Россией; Я. Дауд был представителем русской торговой фирмы (позднее его сын Ю. Давыдов, торговец, предприниматель и крупный землевладелец, стал одним из богатейших людей Центральной Азии).
В 1865 г. Ташкент был завоеван Россией и в 1867 г. стал административным центром Туркестанского генерал-губернаторства (с 1886 г. — Туркестанский край) и Сырдарьинской области, входившей в его состав. Среди военнослужащих, участвовавших во взятии города, были ашкеназы — три солдата и унтер-офицер; все они осели в Ташкенте. В дальнейшем к ним присоединились другие отставные военнослужащие-евреи и члены их семей; в Ташкент стали переселяться и бухарские евреи. К 1868 г. общая численность еврейского населения города достигла 200 человек.
Когда-то я была в Ташкенте. И даже выступала там со своими стихами по радио и так… Когда-то я даже дружила с вашими некоторыми авторами. Когда-то…
Эссе о Ташкенте, моей поездке в Ташкент у меня нет. Разве что в романе о детстве мелькает воспоминание, как сестра моей бабушки, приезжала из Ташкента и тогда у нас в комнате вместо штор висел виноград, и солнце просвечивало сквозь него. Вот, пожалуй, и все.
По сообщению на юФоруме зданию старейшей телефонной станции Ташкента (около Сквера напротив кафе Буратино) грозит снос в течение месяца, на месте АТС и автобусной остановки будет зеленая зона. В здании расположены АТС 232, 233 и 236 — связисты в шоке — как быстро переехать без предоставления связи? В шоке и провайдеры, имеющие свое оборудование на узле…

Открытка выпущена в 1955 году. Подписи под фотографиями:
Спасибо Ильхаму Шакирову за фотографию.
Есть немного, иногда тянет в студенческие годы…
Автор Ирина Ильина
Одевшись в нежную весеннюю зелень, Москва похорошела и выглядит намного дружелюбнее, чем зимой, особенно бесснежной. Но все равно часто кажется, что это огромное пространство с уличными экранами, эстакадами и небоскребами — не город, а колоссальный цех по производству новостей, событий и развлечений.
Иногда только на задворках шикарного особняка в зеркалах и бронзе наткнешься на кусок обыкновенной дворовой земли с подорожником, кустом сирени и старой деревянной скамейкой. Маленькие кусочки настоящей прогретой солнцем жизни, которые вот-вот растворятся в потоке времени. Так же, как растворяется потихоньку наше общее прошлое, прожитое на одной шестой части мира.

Сейчас все изменилось — с Саперной и дальше по Шота Руставели трамваи не ходят, поворачивают к Госпиталке. Да и круга нет — заасфальтировали лет 10 назад.
Фото выложил Илья Долгушин на юФоруме.
Портнова Нелли пишет:
Уважаемый Евгений! Действительность показывает, что о И.А. Гурвиче не только нужно вспоминать, но и знать его. С этим рассказом о посещении спектакля о Высоцком он выступал перед нами; письменный вариант рассказа в американском журнале показывает, каким изящным и точным стилем он владел. Еще помнится, как И.А. инициировал самиздатского Высоцкого, когда никаких официальных изданий не было в помине, а иметь хотелось. Техника была простая: записывали с пленок, печатали на машинке, делали ксероксы, датировали, систематизировали, переплетали. Наибольшую работу выполняла наша землячка страстная поклонница поэта Татьяна Балагула. Получились два симпатичных белых томика. Он совсем не был академическим ученым.
Автор — Портнова Нелли
Хочу дополнить портрет, который нарисовали ученики Исаака Ароновича Гурвича. У близко знавших его не исчезало ощущение, что это человек «не от мира сего», неизмеримо выше всех, не только по эрудиции и интеллекту, но по масштабам личности. Он был свободнее всех нас. Свободнее в том кантианском смысле, о котором могут лишь мечтать люди. Казалось, что он независим не только от ситуации, (антисемитизма, политической реальности, тупого начальства, но и от самого себя. Он никогда не говорил «я хочу», «мне кажется», «мне это не нравится…». Его желания выражались в действиях – незаметно, без слов, без ритуала. В отношении к людям у него было всего две позиции: снисходительно-ироническая любовная, к своей семье, друзьям и молодежи вообще. Стать таким же щедрым, как он, было невозможно.