Александр Гринблат (Кливленд, США), для Писем о Ташкенте

Из ледниковых гор несут прохладу
Салар, Анхор, Бозсу и Карасу,
Воспоминаний горькую усладу
Тебе, читатель, я преподнесу.
На фотографии – десятый, выпускной,
Серьезными мы были, несомненно,
При нас – Ильич с протянутой рукой
И Кырламырла факелом нетленным.
Рассеяла по свету, разбросала
Злодейка, эмигрантская стезя,
Меня совсем немного потрепало,
Но причитать нисколечки нельзя.
Листаю прошлое, тоскую о Ташкенте,
Его аллеях, парках, площадях,
Беспечной юности приятные моменты
Напомнят о несбывшихся мечтах.
Пока живу, болею ностальгией,
На память, фото бережно храня,
Из бытия ташкентского, любые
Картины прошлого преследуют меня.
Как в кадрах кинохроники – Алайский,
Кашгарка, Тезиковка, Бадамзар,
Болгарка, Госпитальный и Фархадский,
Саперная, Паркентский, Чиланзар,
Куйлюк, Дархан и старое ТашМИ,
Гостиницы “Ташкент”, “Узбекистан”,
Театры “Навои” и “Мукими”,
Высоковольтный, Домбрабад, Сагбан.
Как будто глину намесил гончар
Евреев и казахов, турок, греков,
Армян, корейцев, немцев и татар,
Таджиков, украинцев и узбеков.
Ласкаю взором разноцветный балаган –
Дворцы, дворы, дувалы из самана,
Вдыхаю запах плова из чайхан,
Самсы, шурпы, лепешек и лагмана,
Манты, кукси, галушки, бешбармак,
Чанахи, лобио, долма, фаршмак,
Немецкие сметанка и каймак -
Все это был неповторимый смак.
Нас старший брат – язык объединял,
Великий русский, это – вне сомнения,
Не зря Шараф Рашидович писал
Про межнациональное общение.

Да, время быстро все переменило,
Стерев границы, грани бытия,
Жестоко со своей оси сместило,
И вот, фотоальбом захлопнул я…

Цветущий сад, Восточная столица,
Люблю и помню, все же мы - родня,
Горжусь, что довелось в тебе родиться,
Так  жаль, тебе теперь не до меня...