Прочитал рассказ Дины Рубиной «Наш китайский бизнес». Вроде бы про Китай… и про Израиль… но мне показалось (очень сильно), что имеет отношение и к Ташкенту и к этому сайту (и отношению к нему (сайту, конечно) молодежи). Рекомендую всем прочесть или перечитать и сказать, только мне одному так кажется?
Да, говорят, в открывшемс центре Мега-планет есть книжный магазин и в нем много книжек небольших с произведениями Дины Рубиной.
Получил письмо с вопросами от Зелины на английском… я не знаю, что отвечать, вся надежда на читателей.
Прислала Акулина.
Прислала Акулина. Три первые снимки помечены датой 14 октября 1953 года. Последний сделан летом 54-го.
Серафимовна только что оттуда с фоторепортажем в своем журнале.
Rifat провел акцию одновременного приготовления плова и торта по-Киевски с украинским френдами. Вот результат.
Там в комментариях есть один интересный совет для плова: в кипящий зирвак предлагается добавить горчицы, якобы это придаст плову пикантный привкус. Я бы не рискнул. Что думают знатоки об этом?
Фотографии прислала Эльвира Дудина.
Свадебное фото моих прабабушки и прадедушки (Елены Герр и Ипполита Соколовского)
Пишет Татьяна Перцева.
Но вскоре по Ташкенту началось победное шествие рок-н-ролла, вместе с тлетворным влиянием, конечно! Как же без него? И на школьных вечерах зазвучал джаз.
Шипит заезженная пластинка… скребет игла… Иииии…раз-дав-три — поехали: — труба Дюка Эллингтона. Гарлемский ноктюрн, Э. Хэгена. Тогда это называлось «Ночь в Гарлеме» и почему-то считалось произведением Гершвина. Ниччего подобного! Только Хэген и «Гарлемский ноктюрн»! И кларнет Сиднея Беше — «Маленький цветок». И Элвис: «Блу, блу, блу суэйд шуз»… И «Шестнадцать тонн» и немыслимо низкий бархатистый бас Поля Робсона… И тогда это назвалось «Рок вокруг часов», хотя на самом деле — просто «Рок — круглые сутки». И кто-то самый смелый, под «Голубые замшевые туфельки или «Рок вокруг часов» начинает неумело извиваться, имитируя что-то, вроде рока. Ровно до того момента, как вмешается дежурный учитель… Снова затишье. И снова….
Пишет Татьяна Перцева.
«Без тебя — на свете я одна, о, боль души моей — ностальгия»…
И что это за штука такая — ностальгия? Болит и болит, вот уже сорок лет все болит, и никак не проходит….
И есть же счастливые люди — со временем у них все заживает, все стихает, раны затягиваются, а вот у некоторых — все открываются и открываются, и нет этому конца.
Я вот тут все думала: вот мой город. Тот, которым я его помню. Что всплывает в памяти первым, когда думаешь о Ташкенте? Мои любимые фиалки, которые я когда-то весной покупала каждый день, и с трудом удерживалась, чтобы не сгрести все букетики, лежавшие на большом, плетенном из ивняка блюде? Или куранты? Или сквер, вспоминать который просто невозможно, — рвется душа, как будто умерло что-то дорогое? Или Бродвей, наш любимый Бродвей, так и не сменивший названия за столько долгих лет?
Судя по источнику, это казаки-текинцы.
Фото из журнала National Geographic, фото было в одном из номеров за 18 год.