Эскадренный миноносец «Эмир Бухарский» История
Прислал Gangut. С сайта http://www.etoretro.ru/
Прислал Gangut. С сайта http://www.etoretro.ru/
Прислал Gangut.
Д.Гранин
Отрывок из книги
Мы оставляем после себя разные вещи, внимательному глазу они многое расскажут о нас, наших вкусах, привычках и нашем времени. Они знают о нас больше, чем мы о них, и больше, чем мы думаем. Расскажут то с улыбкой, то с грустью, посмеиваясь над тем, как мы жили, а потом оказывается, они посмеивались над нашими критиками.
Как-то я посетил выставку «Старая Ладога». За стеклами витрин лежали вещи, сделанные примерно 1250 лет назад: костяные, деревянные гребни, плоскогубцы, клещи, маленькие наковальни, ювелирные украшения, застежки, мелочи повседневного употребления. Что поражало прежде всего — совпадение. Они почти ничем не отличались от тех инструментов, какими пользовался я, те же самые гребни и те же серьги, что носит моя дочь. Археолог тут же рассказал мне, как жители Ладоги в ту старину ездили в Византию, на Кольский полуостров, как и чем торговали. Все повторялось. И сложные отношения между христианами и мусульманами. И уловки торговок.
Здравствуйте, уважаемый Евгений Семенович!
Конкурс сайтов «RUССКОЕ ЗАRUБЕЖЬЕ-2013» завершен.
Художественный альманах «Письма о Ташкенте» набрал 233 голоса и стал Победителем народного голосования в номинации «Тематические сайты»: http://narod.konkrus.com/2013/results.html
По результатам народного голосования наш сайт занял первое место в номинации «Тематические сайты»! Спасибо всем, кто голосовал и переживал.
По итогам голосования экспертов наш сайт занял четвертое место.
Это большой успех, спасибо всем авторам и комментаторам!
Михаил Книжник пишет в ЖЖ:
Итак, любимый жанр. Лучше всего получается, когда шляешься и глазеешь.

Вот какое, оказывается, веление у времени. В метро. В кадр попала и сакральная для ташкентских людей надпись «Илтимос суянмангиз Не прислоняться»
Если помните, уже была публикация Арслана Джаббарова о том, что Остап Бендер — ташкентец. Тема получила продолжение с другого ракурса. Спасибо за ссылку на источник Арустану Жолдасову. ЕС.
После выхода «12 стульев» литературоведы, критики, историки и просто любители литературы занялись поисками прототипов героев романа, зная, что все без исключения персонажи написаны с натуры, со знакомых и друзей. Например, Никифор Ляпис-Трубецкой был списан с поэта Осипа Колычева, старого одесского друга авторов. Колычев действительно сотрудничал с двумя десятками изданий, каждому предлагая стихи «на злобу дня». Прототипом Авессалома Изнуренкова был некто Глушаков, человек окололитературный, давший в двадцатые годы сотни тем для фельетонов и карикатур всем московским сатирическим журналам. Нашли даже Полесова, слесаря со средним образованием. Им оказался сосед Ильи Ильфа, механик. Он скупал на Сухаревском рынке металлолом и конструировал дома мотоцикл. Киса Воробьянинов – двоюродный дядя Евгения Петрова и Валентина Катаева. Даже архитектурные сооружения были взяты не с потолка. Так, общежитие имени Бертольда Шварца – один к одному дом и комната Ильфа, где, кроме матраца на кирпичах, стола и стула, не было ни одного предмета. Как-то знакомый авторов М. Штих показал им особнячок – богадельню для старух. Именно этот особнячок и фигурирует в романе, хотя история, разыгранная в его стенах, имеет другой источник.
Опубликовал в ФБ Т. Кузиев.
Я «девушка» не сентиментальная, но на «глупый» вопрос: «Ваши любимые цветы?» Всегда отвечала – розы.
Ташкент. Ул. Навои. Двор дома номер 16, в 60-х – 70-х годах был закрытым и имел охрану. Жильцы во дворе высаживали цветники. Самые красивые розы и самая шикарная белая сирень росла у моей бабули. Даже при наличии бдительного сторожа, эти розы выкапывали и воровали, но они появлялись вновь и вновь, на зависть соседям.
Бабуля была очень мягким, добрым и простым человеком. За натуральный белый цвет волос, белую кожу и светлый характер, ее называли Беллой (настоящее имя Александра). Странно, но самые четкие воспоминания о бабушках это то, что они готовили нам вкусненького, что больше никто никогда не готовил (даже мама).
Верх кулинарного искусства бабушки, в моем восприятии – это пирог с вишнями и котлеты. Пирог с вишнями. Вишня – обязательно шпанка. Крупная, сочная, сладкая. Как все просто, тесто и вишня. Но почему эти пироги так таяли во рту, почему кисловато-сладкий вкус вишни, так тонко сочетался с воздушным тестом? Моя мама тоже прекрасно печет, она знает как я обожаю пироги с вишнями, но даже самый вкусный мамин пирог не «дотягивает», до тех бабулиных из детства.
Екатерина Мелкамини.
Несправедливо, что происходящее с нами в жизни невозможно оценить сразу, в тот же момент. Нет такого механизма действия у нас, у людей.
Вероятно, наши мысли и восприятия событий должны прожить какую-то свою жизнь в сознании, в нашей душе и там вырасти. Иногда они могут увять, как цветы, а иногда и расцвести, наполняя тебя светом или горечью, а часто и смесью обоих состояний. Свет дорогого тебе прошлого несет свой луч подобно умершей звезде, а горечь присутствует оттого, что нет никакой возможности сказать звезде слова благодарности за этот свет, которым ты наполнен до краев. Так и я говорю Файнбергу из сегодняшнего дня, вопреки придуманному людьми закону о времени и смерти. Говорю, пытаясь понять: из каких же составляющих сложено то существо, которое носит мое имя и проживает мою жизнь, где и с кем оно начиналoсь, мое духовное Я?
Георгий Коваль
Июльское утро. У поезда «Ташкент-Новокузнецк» почти никого. Гам только у одного вагона: студенческий стройотряд «Горная Шория-1970» из полусотни бойцов ТашГу — физики, химики, филологи, журналисты — отравляется «за туманом и за запахом тайги» в Северо-Восточный Алтай Южной Сибири. Командир отряда, уже имеющий опыт подобного десанта, — Коля Шматков. Несколько авантюрный парень, поскольку всем ССО вузов Ташкента приказано ехать на строительство рисовых совхозов в Голодностепье, а он навёл контакты с властями Кемеровской области на электрификацию участка железной дороги «Мундыбаш — Таштагол»…
Мои провожатые — мама и Саша с Инной. До отхода поезда минут пять. Известно, отъезжающими расставание переносится легче. Остающимся горше. И Саня, с усмешкой своей серьёзной, не столько спрашивает, скорее решает: «- А может, мне с вами?…» Вопрос, был снят за минуту. Позже командиры скажут Файнбергу: «- Думаешь, мы не знали, кого берём?». И 30-летний поэт, довольный своей прекрасной выходкой, вновь шагнул в мир юных. С собой — ни документов, ни денег, ни вещей…
— Инна, — кричит Саша с поплывшей подножки, — шмотки потом… Она отвечает сдержанной улыбкой, стойко скрывая волнение. Отговаривать-то бесполезно. Он уже решил!