Ташкентское суворовское училище, 1949 год Старые фото
Опубликовал Александр Волостин
Опубликовал Александр Волостин
Степан Капуста: В дополнение к публикации статьи В. Пескова высылаю более удобный для прочтения (чем газетный скан) вариант статьи.
Я прилетел в Ташкент ночью под воскресенье 8 мая. На подлете пассажиры притиснулись к окнам и облегченно вздохнули — внизу мерцал привычный разлив огней. И по дороге с аэродрома в гостиницу я не сразу заметил следы бедствия. Город спал. Город пахнул теплой молодой зеленью, теплым хлебом, бензином и новым непривычным запахом глиняной пыли.
На одной из улиц автомобильные фары уперлись в брезентовый бок палатки. Проезда не было. На асфальте два ряда палаток. Храп спящих и тихие разговоры не сообщали тревоги. Казалось: туристов ночь застала посреди города, и они, недолго думая, стали лагерем на проезжей улице. У одной из палаток на табуретке светился огонь. Бородатый узбек и, видимо, его внук читали около лампы. Я попросил посмотреть книги. Старик, дружелюбно протянул коран в черном кожаном переплете. Парень-студент сидел над учебником.
Автор Валерий Овечкин
Юра не любил быстрой ходьбы.
Когда мы студенческой стайкой перебегали из геофака СазПИ, что на улице Гоголя, в директорский корпус на улице Якуба Коласа, Юра всегда телепался позади, рискуя опоздать на лекцию по политэкономии. Не подумайте, что он был слаб здоровьем или ленив. Вовсе не так. Классный спортсмен-штангист, он упорно трудился на помосте, часами жал, рвал и толкал неуступчивое железо и стремительно наращивал результаты, приближаясь к республиканским рекордам. На межвузовских соревнованиях Юра отстаивал честь института и успешно пополнял копилку завоёванных очков высшими баллами. Но быстрой ходьбы не любил. Оно и понятно — штангисту суета противопоказана. Вот Юра неторопливо подходит к помосту, тщательно натирает ладони магнезией, останавливается у штанги, глядя поверх голов зрителей в зале, приседает, играет пальцами по грифу, как пианист. Потом сжимает ладонь мёртвой хваткой, рывок – и штанга над головой. Вес взят! И никакой суеты, никакой быстрой ходьбы.
Николай КРАСИЛЬНИКОВ
(Воспоминание о землетрясение)
1
О печально-знаменитом Ашхабадском землетрясение 1948 года я слышал от взрослых в детстве. О том, как за одну ночь подземной стихией был разрушен целый город, под стенами и крышами домов которого погиб каждый третий житель. Это было страшно, это было жутко. От отца я также узнал, что во время Ашхабадского землетрясения у командующего Среднеазиатским военным округом И. Е. Петрова погиб сын Юрий. Молодой офицер, подполковник, фронтовик. Он пал не от стихии, а от пули мародёра, во время проверки документов. Смертельно раненый Юрий, при отправке в Ташкентский военный госпиталь, скончался в самолёте. Иван Ефимович был уважаемым человеком в городе, ему все сочувствовали в связи с гибелью сына: «От вражеской пули не погиб, а от какой-то мрази… Эх!»
Так эхо жуткого Ашхабадского землетрясения тронуло и наш город: русскоязычная часть Ташкента в те годы была небольшой, жила дружной семьёй и боль одного человека часто становилась общей.
Весной 2015 года в Москве я встречался с художником из Ташкента Марией Коровиной. Интервью было опубликовано на сайте ОИА «ПроАртИнфо». И вот — новая встреча, новая беседа. Я следил за ее выставками в Ташкенте, творчеством, и, естественно не мог не встретиться снова, когда появилась такая возможность. Да и благодаря местным интернет-изданиям был в курсе того, что буквально на днях прошло несколько выставок в Ташкенте с ее участием.
Пишет Alex Helvas:
Выпуск школы 1932 год. Коканд. Моя бабушка Пустомолова Тамара Николаевна третья справа в предпоследнем ряду.
Позже она выйдет замуж за Хельваса Пантелеймона Николаевича, который всю жизнь прожил в Ташкенте и похоронен на Боткинском кладбище.
Очень интересно — можно ли установить кого-то на фото. У них впереди Великая Отечественная.
Прислал Сардор Рахимов.
Из группы «Молодая фотография Узбекистана»