VIP zone :-) Фото
Автор Vladimir Mikulitski
Русские архитекторы дореволюционного Туркестана (1865-1916) История
В архивах родительской библиотеки нашлась вот такая публикация Г. Н. Чаброва. Отсканировал и перевел в PDF.
Скачать «Русские архитекторы дореволюционного Туркестана (1865-1916)» (PDF, ~27 Мб).
Алаша-хан. Пришедший из небытия Разное
Ирина ЕРОФЕЕВА
Над загадкой Алаша-хана не один век бьются отечественные и зарубежные исследователи. Кроется ли за ним реальная историческая фигура, либо это многослойный фольклорный образ? Но почему тогда в начале XX века влиятельная политическая партия называет себя «Алаш», почему именно это сакральное имя столетиями служило ураном казахского народа?
Алаша-хан, легендарный «отец-основатель» трёх жузов, был реальной исторической фигурой, глубоко запечатлевшейся в народной памяти. С этим загадочным именем связана эпоха завершения формирования трёх жузов и этнической консолидации казахских родов и племён, считает известный историк Ирина ЕРОФЕЕВА.
Это не могло не заинтриговать
Нынешняя горпрокуратура Старые фото
Игорь Клишин:
Кадры из фильма «Где ты, моя Зульфия?».
Погружение в эпоху шпор, господ офицеров и скаковых лошадей… История Разное
Пишет Олег Николаевич
Выловил в сети необыкновенный подарок для любителей поковыряться во временах оных, когда автомобильные выхлопы еще не отравляли жизнь человечества и грация породистых лошадей восхищала больше, чем никелированные прибамбасы новых марок авто. Короче, посмотрите и почитайте фрагменты из новой старой книги, которую я случайно отловил в сети…
«Тёмная ночь»: история песни, которая согревала солдатские души Видео История
Тёмная ночь — песня, ставшая визитной карточкой Бернеса.
Есть песни, которые становятся чем-то гораздо большим, чем просто музыкальное произведение. Именно так произошло и с песней Никиты Богословского «Тёмная ночь». Написанная в буквальном смысле на скорую руку песня стала настоящим гимном жизни и надежде.
Революция в Туркестане. Сапёры История Старые фото
Автор Андрей Гагарин
Во времена революции, столетний юбилей которой отмечается в этом году, в Ташкенте появилось несколько культовых мест, наиболее популярными из которых, пожалуй, можно считать два, а именно Александровский парк, известный впоследствии как Сквер Кафанова или Сквер Коммунаров, с митинга в котором фактически начались события, приведшие в итоге к социалистической революции, и где до недавнего времени был расположен памятный мемориал, а также Дом Свободы, в котором до революции располагалось Общественное собрание и выступала знаменитая Комиссаржевская, а во времена революции проходили первые Краевые Съезды Советов Солдатских и Рабочих Депутатов, а также заседал главный революционный орган — Ташкентский Совет, а впоследствии располагался кинотеатр Тридцать лет комсомола, известный в народе как «Тридцатка».
Финал. Знакомство с автором фотографий о победе… История Старые фото
Пишет Олег Николаевич
Евгений Ананьевич Халдей (23 марта 1917 — 6 октября 1997) — советский фотограф, военный фотокорреспондент.
Евгений Халдей родился в Юзовке (теперь Донецке). Во время еврейского погрома 13 марта 1918 года были убиты его мать и дед, а сам годовалый ребёнок получил пулевое ранение в грудь. Учился в хедере, с 13 лет начал работать на заводе. Первый снимок сделал в 13 лет самодельным фотоаппаратом. С 16 лет начал работать фотокорреспондентом. С 1939 года он корреспондент «Фотохроники ТАСС». Снимал Днепрострой, репортажи об Алексее Стаханове. Представлял редакцию ТАСС на военно-морском фронте во время Великой Отечественной Войны. Все 1418 дней войны он прошёл с камерой «Leica» от Мурманска до Берлина. Снял Парижское совещание министров иностранных дел, поражение японцев на Дальнем Востоке, конференцию глав союзных держав в Потсдаме, водружение флага над Рейхстагом, подписание акта капитуляции Германии.
День Победы Фото
Несколько фото История Старые фото
Александровский парк, Биржа Труда, Зимний театр, Народный дом-клуб трудящихся, Театр юного зрителя, Государственный музей искусств УзССР
Ольга Ливинская:
«Попав в Ташкент, вы с изумлением видите себя среди сплошного, чисто итальянского сада, в густой зелени которого тонут одноэтажные, по большей части аккуратно и не без вкуса выстроенные, светлоокрашенные каменные домики. Вечером даже старожил нелегко ориентируется в городе: при слабом, поглощаемом густою листвою свете керосиновых фонарей, едва мерцающих среди темной южной ночи, все улицы похожи одна на другую: это все — широкие, прямые, по большей части шоссированные (впрочем, плохо шоссированные!) аллеи, и по обеим сторонам каждой из них, питаясь водою из пробегающих тут же небольших арычков, высятся густо посаженные, в два ряда, деревья. И что за деревья!
