Угольный базар Старые фото
Прислала Елена Морозова. Лавров М.В. Туркестан. География и история края. – М., 1914
Интересно, где он находился? Имеет ли улица и район Караташ к нему отношение?
Выставка карикатур Разное
В честь веселого праздника Дураков 1 Апреля, в Ташкентском Доме фотографии под девизом «Мир выжил, потому что смеялся» проходит фестиваль юмора «Посмеемся вместе».
Воспоминания московского купца Н. А. Варенцова. Часть 4. Коканд История
Город Коканд находится в богатейшей области Средней Азии — Фергане, отличающейся по изобилию хорошо обработанных земель, теплому климату, доходящему летом до 60° по R, вследствие чего получается длинный вегетационный период, необходимый для хорошего созревания хлопка; отличается неимением летом дождевых осадков, портящих качество хлопка; изобилием воды в горных реках, с распределением ее по арыкам, которой хватает для поливки засеянных злаков. Все эти благоприятные стороны Ферганы сделали Коканд, находящийся почти в центре Ферганской области, одним из главных торговых городов в Азии.
Ефим Бронфман Искусство Ташкентцы
Израильский и американский пианист Ефим Бронфман родился в Ташкенте 10 апреля 1958 года. «Мой отец, — вспоминает Ефим, — был концертмейстером в Ташкентском оперном театре, а мама – пианисткой. В семилетнем возрасте я садился за фортепиано и подбирал мелодии. С тех пор и начал учиться музыке при полной поддержке родителей». На вопрос журналиста, как на него повлияла репатриация в Израиль в 1973 году, Ефим ответил: «На мой взгляд, очень положительно.
В Ташкенте были прекрасные учителя, но концертная жизнь протекала вяло, почти никто из звезд не жаловал город своими гастролями.
“Пять минут, пять минут…” Искусство Разное
Вечная память (дополнено 31.03)
В 70-е (или 80-е?) годы в «Нашем современнике» (тогда еще не опускавшимся до антисемитизма) публиковалась автобиографическая повесть Людмилы Гурченко. Прошло около 30 лет, но до сих пор помню образ ее отца, настолько яркий и талантливый был человек, дочка достойная наследница таланта. Земля пухом…
Добавлено позже. В детстве откуда-то у меня были открытки, фотки артистов… и среди них точно была вот такая фотография (только у меня?):
“Раньше я была Ида…” История Ташкентцы
Я, Ида из Минска, обращаюсь ко всем в надежде на сочувствие и помощь.
В 1941 году меня, четырехлетнюю, разлучили в Ташкенте с последним родным человеком, моей сестрой — нас определили в разные детдома. Сестре было 8-9 лет.
До войны мы жили в Минске. Моё имя было Ида. Имён сестры, мамы и папы не помню. Нас было трое детей — сестра, я и братик Додик, он только начал ходить. Я помню, как цыгане увели нашего братика, когда мы играли на улице. Мы позвали маму, догнали цыган и забрали Додика.
Папа был, вероятно, военным портным. Он шил на машинке, и к нам в дом часто приходили военные. И, может быть, мы жили в военном городке, т.к. за нашим домом сразу начинался лес. А маленькое здание школы, где училась сестра в первом или втором классе, находилось через дорогу.
Велвл Гуревич и его «Тёмная ночь» История Ташкентцы
Михаил Пойзнер, Одесса
Песня «Шаланды, полные кефали» из кинофильма «Два бойца» (он снят на Ташкентской киностудии в 1943 г., режиссер Л.Луков, сценарий Е.Габриловича по повести Л.Славина «Мои земляки»), блистательно исполненная Марком Бернесом – общеизвестна, любима и, думаю, не требует каких-либо особых комментариев.
Ташкент Искусство
Автор Узбек. Ссылку прислал А. Гринблат.
Нынче ночью вернулся из недельной поездки в Ташкент и, черт возьми, знаю, что какое-то время буду жестоко хандрить, как это было уже много-много раз. Удивительное дело: я никогда не жил в этом городе больше месяца, никогда не считал его родным, поскольку вырос в Ферганской долине, родившись в Нижнем Тагиле. Но всякий раз гонит меня туда предвкушение щемящих сердце чувств, приятно щемящих, и отдающих затем приличной болью, как только самолет отрывается от раскаленного бетона взлетной полосы, увозя меня в Москву…
Три фотографии История Разное
Прислал Леонид Ветштейн.
Десять лет, оказывается, прошло со времени того фестиваля, на котором я показал свой документальный фильм «Три фотографии».
Десять лет… Даже не верится, что так давно это было…
Впрочем, вижу всё, будто вчера. В кинозале Дома технического творчества Санкт-Петербурга гаснет свет, и на большом экране появляются один за другим ТРИ снимка.
На первом из них – улыбающийся аксакал в тюбетейке. Его зовут Жуманиёз Хаитов. Он, участник Второй мировой, при своих боевых наградах, в числе которых орден Красной Звезды и медаль «За отвагу».
Он, житель узбекского кишлака Дебаланд, что в Нуратинском районе Навоийской области, сфотографирован в украинском селе Верхний Токмак Запорожской области.
Как ни странно, сфотографировал его — я! Да, я, в то время навоийский журналист, тоже был вместе с Жуманиёзом в селе Верхний Токмак, куда он, герой одного из лучших моих очерков о фронтовиках, приехал, чтобы поклониться могиле здешней крестьянки Ефросиньи Панченко, спасшей его в одном из эпизодов войны от верной смерти. Она в 1943 году спрятала попавшего в засаду узбекского воина в печку своей хаты. Немцы, преследовавшие бойца, вошли в хату, но Жуманиёза не обнаружили. Не то погибли бы и он, и его спасительница.
Ташкентские переводчики. Часть 3. Два друга Разное
Прислал Фахим Ильясов.
Рассказывает Ефим Соломонович:
В Багдаде, вблизи «Сук Аль Кувейти»(Кувейтский базар, перевод с арабского), располагался Аппарат Советника по Экономическим Вопросам Посольства СССР в Ираке. Когда я, в начале двухтысячных годов, по линии «Зарубежнефти» России, снова приехал на работу в Ирак, то меня поселили в гостинице «Хамураби», который примыкал к зданию бывшего Аппарата Советника, и я жил в на втором этаже гостиницы, в крайнем номере, в конце коридора, и номер этот упирался в стенку, моего бывшего кабинета в Аппарате Советника.