Родилась в Ургенче на юге Узбекистана.
Её мать Ирма, в девичестве Мартенс, происходила из голландских меннонитов, поселившихся в России в екатерининские времена, и работала учительницей немецкого языка. Отец Евгений Гёрманн (нем. Hörmann) — бухгалтер из Лодзи немецкого происхождения — был обвинён в шпионаже, репрессирован и расстрелян НКВД в Ташкенте в 1937 году. Анну и мать депортировали в Киргизию.
Пишет Наталья в своем ЖЖ, ссылку не даю, так как журнал под замком.
У мамы жизнь складывалась так, что стоять на кухне ей не было нужно. Всем в доме заправляла бабушка, на кухню допускала почему-то только меня. А я обожала там вертеться, могла часами смотреть, как пекутся пироги, варятся борщи и жарятся котлеты. Иногда мне разрешали помочь, и это была большая честь. Я была уверена, что готовить умею.
Почему бабушка, всё умевшая и делавшая своими руками, во всём такая практичная, не учила дочерей готовить, для меня загадка. Видимо, считала, что так и будут жить всегда в одном доме три семьи. Что она сама не вечная, бабушка не учла…
Давеча довелось мне проехаться в автобусе 72-го маршрута, где проходят испытания автоматизированной системы оплаты за проезд. Сама система в этот момент не работала, так что прочувствовать все ее плюсы и минусы мне не удалось. Ровно как и не удалось узнать какие способы оплаты принимает эта система. Может кто в теме?
Диана Кафар пишет в сообществе театра Ильхом: Как вы знаете, Антон Пахомов задумывает постановку по новому произведению Сухбата Афлатуни — «Остров Возрождения». Полагаю, некоторые захотят с ним ознакомиться, а потому выкладываю здесь.
* * *
…долго всматривается в песок. Песок, один песок. Нахлесты ветра, текучая смена форм; форм нет; поверхность, горячая как смерть. Камера поднимается, пытаясь заглотнуть оптическим горлом как можно больше пространства, но и пространства нет, есть царапина горизонта как линия надреза, надрыва. Ветер надрывает ее. Наконец, появляется первый и единственный дар пространства — зрению: бетонное здание вдали. Стоит, мертвое, купаясь в солнце и пыли. Звучит шероховатый женский голос. Иногда он начинает смеяться, и песок приходит в движение.
Прислала Гузаль. Интересно, какой номер троллейбуса? Последнее время там ходил 11 маршрут. А в 1967 году его еще не было.
История журнала «Техника — молодежи» неотделима от истории развития страны в ХХ веке. На страницах издания разворачивается настоящая летопись прорыва нашего Отечества к вершинам мирового научно-технического развития: индустриализация, победа во второй мировой, освоение мирного и военного атома, выход в космос, фундаментальные открытия и уникальная техника, созданные нашими соотечественниками — учеными и инженерами. Издание насчитывает около 900 номеров, это без малого миллиард журналов, которые прочли 6 миллиардов человек! На публикациях журнала воспиталось шесть поколений советской научно-технической интеллигенции.
Появилась возможность познакомить еще с одним эссе о Ташкенте из сборника «Солнечный город».
Пишет krichagina
Фрагмент первый, под знаком высшей категории счастья — это двор на улице Виктора Малясова, нынче в нем уютно расположился туберкулезный диспансер. Огромный двор на шесть домов, посреди него раскинулась площадка, сплошь засеянная травой. Я ходила в детский сад, но исключительно по желанию. Каждый приход мой в детсадовскую группу сопровождался вздохом облегчения у воспитательницы: она с чистой совестью сажала меня на стульчик перед оравой малышни, а я наизусть рассказывала весь освоенный мною к трем годам стихотворно-сказочный репертуар. Особым успехом пользовалась «Золушка», — ее я цитировала с подозрительной точностью, каждый знак препинания, вплоть до банальной запятой, выделяя соответствующей интонацией. И Чуковский с «Мойдодыром» и «Крокодилом», декларируриемые с поистине артистическим выражением…) «Удачный ребенок», — сказала мама, однажды сверив синтаксис моих пересказов с печатной версией.
У нас во дворе все всё знали.
Кто лагерный — это мы, то есть Бабушка-дедушка и я, профессорша Александрова, и еще много соседей.
Кто еврей, например, Борька, Лилька, Берта, Яша маленький и даже мой любимый военный доктор Марк Михайлович.
Гриша-сапожник был ассир — это что-то такое между армянином и татарином. Но больше он считался сталинист, у него в будке среди шнурков были и ленин и сталин. Он не соглашался снять сталина ни за что. А ленина снять тогда никто и не просил.
Васин папа считался просто пьяница.
Улица Узбекистанская. «Градостроительство СССР, 1917-1967».
А ведь этот подземный переход был кажется первым в Ташкенте? Ходили посмотреть его. На месте Голубых куполов еще были дома вплоть до крепости и Туркменского. Трамвай едет узкоколейный, вагоны были с тамбурами и деревянными скамьями. И дороги мимо ЦУМа к комендатуре сейчас нет.