Одной из достопримечательностей Ташкента, восстановленной практически в преддверии юбилея, является культово-мемориальный комплекс Хазрати Имам.
Об этом отмечается в статье старшего научного сотрудника Института искусствознания Академии Наук Республики Узбекистан Абдуманнопа Зияева.
Фото Сергея Наследова
Немало в нашем древнем городе памятных мест. Одно из них — медресе Абулкасим, в котором народные мастера бережно сохраняют и развивают традиции узбекского национального декоративно-прикладного искусства. Оно стало истинным местом паломничества для его ценителей.
Преображается Старый Ташкент. Помнится, около сорока лет назад в Союзе архитекторов Узбекистана демонстрировался план реконструкции древней части нашей столицы. Не верилось тогда, что раздвинутся тесные границы извилистых улочек и тупиков, засияют изумрудом необъятные зеленые зоны, встанут в ряд чудо-дома из стекла и бетона.
И вот, спустя почти четыре десятилетия, иду от площади Хадра в направлении к площади Истиклол. Как изменилось вокруг пространство, сколько новых форм, очертаний, объемов, цветовых решений появилось в архитектурном облике и убранстве любимого города, готовящегося к празднованию своего 2200-летнего юбилея!
Не сразу в этом урбанистическом ансамбле с характерными приметами нового тысячелетия можно приметить один из самых крупных архитектурных памятников этой части города — медресе Абулкасим.
Обширными садами славилась ташкентская даха Бешагач, которая, возможно, благодаря им и получила свое название «пять деревьев». По другой версии, оно связано с именем проживавшего тут рода, но точных подтверждений ни одной догадке нет, пишет издание «Правда Востока».
Даха тянулась на северо-запад до нынешнего ГУМа и улицы Самарканд-дарвоза, хотя для нас сегодня Бешагач — это одна площадь. Она возникла на месте пустыря на окраине Старого города, где проходила оборонительная стена с воротами Коймас, которые снесли в 70-х годах XIX века. Здесь, как и по всей бешагачской части Ташкента, были мастерские по изготовлению и обжигу кирпича.
На берегу Анхора в 20-х годах прошлого века построили первые дома поселка Январский, где жили ремесленники, мелкие служащие и торговцы. В 1936-м по соседству возвели по специальному проекту Дом специалистов для деятелей науки, культуры и техники республики.
По древним письменным источникам давно известно, что историко-культурная область Чач располагалась на правобережье Сырдарьи, в бассейнах рек Чирчик и Ахангаран. А это и есть территория современной Ташкентской области.
Но откуда же появилось это название, какой народ, живший здесь, ввел это имя сначала для своих земель, а потом и назвал так главный город? Таким вопросом задается газета «Народное слово».
Дискуссии по этому поводу ведут ученые — археологи, историки, этнографы, лингвисты, филологи. И не только нашей страны. Самое главное, что у всех теорий есть общий знаменатель.
Кто знает? Это фотографировал я лет 25 назад «Зенитом 3М»
Только что выложенный рассказ «Чёрт, бес и лысая собака» в источнике проиллюстрирован двумя фотографиями медресе Кукельдаш. Раньше эти фотографии мне не попадались и интересны сами по себе, поэтому выкладываю их отдельно:
На верхнем медресе разрушено землетрясением 186? года, реставрировано было в начале прошлого века. Встречались и ранее фото разрушенного Кукельдаша, но на них был лишь портал разрушен, на этом фото почти все разрушено… На втором фото показан старый троллейбус, мне кажется, это 2й маршрут, он делал кольцо на Чорсу, а не на площади Калинина как 1й и 4й маршруты. Так ли это или я ошибаюсь? И где было второе кольцо 2-го маршрута? А трамвай вроде ясно, что 8й — Кукча-Вокзал?
Михаил БЛАТ, Тель-Авив
Давно хотелось написать о людях Кашгарки. Был такой район в достославном городе Ташкенте, сгинувший в никуда вместе с землетрясением 1966 года. Вместе с ним ушла и особенная атмосфера этого места и люди, жившие в одноэтажных домиках в общих дворах, усеявших его неповторимые улицы. Не хочется описывать сей район, да и не нужно (кто жил — тот знает, кто слышал — помнит), но вот о людях (а большинство населения там составляли лица очень некоренной национальности) упомянуть хочется. Такими, какими они остались в памяти восьмилетнего мальчишки, бродившего по пыльным переулкам безвозвратного прошлого…
Старик Беня появлялся во дворе рано утром. Когда в шесть часов, когда в семь. Иногда казалось, что он совсем не спал. Он приходил, грохоча своим точильным верстаком, становился в тени возле арыка, и покрикивал хриплым голосом: «Ножи точить, ножи точить!» Словно, кто-то еще мог дрыхнуть после того шума и грохота, которые сопровождали каждое его появление.
Добрый день!
Меня зовут Сергей Львович и я сын известного советского/российского физика из Ленинграда/Санкт-Петербурга Льва Ароновича Сена (см. www.lev.sena.ru).
Папа умер в 1996 году и сейчас, занимаясь изучением его биографии, я восстанавливаю в памяти все имена, которые были связвны с отцом в разные годы. У отца были друзья и коллеги и в Ташкенте, где он бывал несколько раз. Среди имён, которые я помню был физик Эдуард Парилис — он, кстати, бывал неоднократно в нашей Питерской квартире.
Я был бы вам очень признателен, если сможете мне сообщить о судьбе Э.Парилиса. Как мне кажется, у него был сын, но который пошёл не в физику, как, впрочем, и я, который занимается градостроительством и реставрацией.
К 90-летию со дня рождения выдающегося геохимика и минералога Республики Узбекистан, доктора геолого-минералогических наук, профессора, ведущего научного сотрудника Института геологии и геофизики им.Х.М.Абдуллаева Академии наук Республики Узбекистан.
