Юрий Саяпин, коллега по ТАПОиЧ, проживающий в США, пишет: Хотел бы добавить некоторую информацию о наших ташкентских земляках. Мне попались старые бумаги об одном нашем земляке, кто жил в детстве в Ташкенте.
Свои последние дни он закончил в Нью Йорке в 1996 году. Это Михаил Вербов (первый директор ташкентского Музея искусств).
О бурной эпохе войн и революций на территории бывшей Российской империи в первые десятилетия ХХ века написано немало больших монографий и отдельных статей. Но и сегодня многие стороны исторического процесса остаются сравнительно малоизученными. И среди многих интересных сторон эпохи — как в условиях крутых исторических перемен –круто менялись судьбы обычных людей, многие из которых ранее были, казалось, вдали от бурной политической борьбы. И -независимо от т ого -на чьей стороны оказывался тот или иной человек, круто менялась его жизнь, общественная роль, да и семейные отношения порой тоже. Здесь нам хотелось бы проследить одну из наиболее интересных судеб, разных людей в бурную историческую эпоху, неожиданно порой оказавшихся на авансцене истории на территории быв. Туркестанского края.
Когда пишут про Красную площадь, обязательно в комментариях кто-то напишет, что в Ташкенте не было никогда Красной площади. Но у нас в семье и среди всех знакомых и всех, кого я знал, её именно так и называли.
В XVI веке Ташкент вошёл в состав Шейбанидского государства. После его захвата Шейбани-ханом город был отдан под управление его дяди — Суюнчходжа-хана, потомка Улугбека по материнской линии. Суюнходжа-хан (пр. 1512—1525 гг). и успешно оборонял город от казахов, способствовал культурному развитию и продвижению тюркского языка.
Во время Второй мировой войны Ташкент стал одним из главных эвакуационных центров СССР. Сюда перемещались заводы, театры, научные институты и сотни тысяч людей. Чтобы город выдержал такую нагрузку, нужны были не только ресурсы, но и архитектурные решения.
Одним из ключевых фигурантов этого процесса был Митхат Булатов — глава архитектурно-планировочного управления. Он не просто проектировал здания, а выстраивал логику города: транспорт, логистика, инфраструктура. В условиях дефицита и нестабильности Булатов создавал систему, которая позволила Ташкенту работать, принимать людей и восстанавливаться. В новом материале JUNG Media — история архитектора, который строил под давлением времени.
Bakhodir Ergashev
Документ об окончании Татьяной Мушруб-Шавердовой Ташкентской женской гимназии с фотографией, 1909 г.
Из собрания Низами Ибраимова
Фахим Ильясов.
Через дорогу от нашей старогородской школы находилась старая мечеть, за которой сразу простиралось кладбище с несколькими сотнями разных фруктовых деревьев. Мы совершали не скажу что набеги, но своего рода фруктовые экскурсии в эти места. Ранней весной мы до оскомины грызли зелёные, кислые и несозревшие абрикосы, а уже в начале мая, прямо с низко склонившихся веток вишен, губами срывали темно-красные и сочные ягоды, ближе к концу учёбы поспевали первые яблоки и алыча. Само кладбище в те годы было неухоженным, если за могилами ещё присматривали родственники, то вся остальная территория напоминала заброшенный сад. Что касается самой мечети, то она тоже нуждалась, и не столько в ремонте, а сколько в полной реконструкции, так как была очень маленькой и в праздничные дни не вмещала всех прихожан. Но мечети не грозила никакая перестройка, так как советская власть уже около пяти десятков лет, рьяно боролась с религией и служителями культа.
В 1964—1965 гг. реконструкция центрального района Ташкента сочеталась со строительством нового большого жилого района Чиланзар (руководитель проекта детальной планировки — архит. О. Рушковский). Чиланзар стал школой для архитекторов и строителей Ташкента.
55. Вариант реконструкции центра. Архитекторы Л. Адамов, Н. Заидов, Е. Курников, А. Лисс, Т. Мозжухина, Ф. Турсунов.
