Вкратце — это проект про эмигрантов. Три месяца я снимала своих знакомых, уехавших из Ташкента какое-то время назад (от месяца до 10лет), чтобы посмотреть как они живут и как выглядят. И чтобы их увидели их бывшие возможные знакомые. Так, если бы просто встретились на улице и спросили:»Как дела?»
4 мая 1913 года был открыт памятник К. П. Кауфману. Выдержки из «канонической» истории Сквера от Михаила Книжника.
Вот что сообщает А.И. Добросмыслов в 1912 г. в своей книге «Ташкент в прошлом и настоящем»: «17 ноября 1910 г. в центре перекрещивания Кауфманского и Московского проспектов произведено освящение места и сделана закладка памятника Константину Петровичу Кауфману в присутствии всех высших властей, войск, учащихся и громадной толпы».
Снято 2 мая 1969 года. Опубликовала в ФБ Елена Ветвикова.
Uzbeks on Mount Everest.
А те далекие гудки
Во сне тревожат ветеранов.
Все в тот же бой — святой и правый
И раны давние зовут.
Нам, горожанам, хорошо знакомы скрип тормозов автомобиля на перекрестке, перезвоны подъемных кранов, сирена пожарной машины, утренние призывы «уазика», который привез молоко… Да мало ли шума в нашем огромном городе! Но кто помнит сегодня голос настоящего заводского гудка, того гудка, что был столь привычным для наших отцов и дедов, звал их к своим станкам, на первые субботники, был сигналом к борьбе за правое дело.
Ранним утром, когда еще солнце дремало за горизонтом, разносило над Ташкентом протяжный, с хрипотцой заводской гудок. Над Привои зальной площадью, над железнодорожными мастерскими, над низеньким кибитками, приткнувшимися к берегу Салара… Аж до самой военной крепости и дальше, до пыльных улочек старого городе доносился зовущий на работу гудок. Торопливо выходили из калиток железнодорожники, надевая на ходу промасленные фуражки, торопились группами и поодиночке сквозь утреннюю сырость к проходной Главных железнодорожных мастерских. Спешил на работу пролетариат Ташкента.
Анхор в 1960 году на картине Владимира Петрова и Анхор в марте 2013 года (фотография из Интернета).
Ринна Рази пишет в группу ТЕЗИКОВКА
Он вдогонку мне тихо шепчет: "Ты моя, ты моя, ты моя…" Он и молод, и стар, и вечен, И фонарь его каждый – маяк, Что горит и зовет как может, Привлекая вниманье моё. Он не видит других прохожих, Только мне свои песни поёт. Он живой, настоящий, верный. Много снято о нём кинолент. Но, он – мой. Только мой. Мой первый. Мой единственный. Тёплый Ташкент.
Авиэтта
Это здесь.
Из фейсбуков, это в Узбекистане.
