Сарыкулька, 2015 год Фото
Прислала Виолетта Лаврова
Прислала Виолетта Лаврова
Её благородию Марии Карловне Бильпан(?), жительствующей в доме Россе напротив биржи в Ташкенте.
Биографическая справка
Исламовед, историк, этнограф, специалист по музыкальной этнографии (особенно чувашским песням); впоследствии исследователь архитектуры и материальной культуры Средней Азии.
Родился в селе Заскарки Лепельского уезда Витебской губернии, в дворянской семье. Окончил МАИ; оставлен при институте в качестве научого сотрудника. С 1920 заведующий кабинетом церковной археологии при Витебском отделении МАИ. В том же году вся семья Юренева была выслана в Тверь. Работал здесь в различных учреждениях (в т. ч. инструктором политпросвета, председателем экскурсионного бюро). Собирал материалы по этнографии и музыкальному фольклору народов СССР (в частности, чувашей). В конце 1929 после ареста братьев, перед угрозой неминуемого ареста уехал из Твери в Среднюю Азию.
Пишет s.anashkevitch (aquatek_filips)
45 лет, конечно, еще не пенсионный возраст, но для техники … вполне. Да еще и для самолетов.
Именно 45 лет назад начали выпускать ИЛ-76 — знаковые советские транспортные самолеты, перепутать которые невозможно ни с одним самолетом в мире. Мир меняются, приходят нано- и компьютерные технологии, а ИЛ-76 все летают.
Ужесточаются международные нормы по шумам и выбросам вредных веществ в атмосферу, исключая возможность приемки устаревающих самолетов в аэропортах, а ИЛ-76 все летают. Их модифицируют под возрастающие требования, и они летают.
И будут летать, судя по все новым и новым модификациям.
Причем, некоторые из них и вовсе осуществляются по заказам эксплуатантов — азербайджанской компании SilkWay, российской Волга-Днепр и МО РФ.
Совсем недавно мне довелось побывать на борту Ил-76ТД-90ВД — самой новой модификации пенсионера-транспортника…
Что сказать? Читаешь релиз: «В рамках программы модернизации на самолеты установлены новые двигатели ПС-90А-76 и современная авионика. В новой модификации самолет Ил-76ТД-90ВД не имеет ограничений по географии полетов и соответствует как уже действующим, так и перспективным требованиям ICAO и выполняет полеты по всему миру» и думаешь: все красиво, ждешь современную кабину и оборудование, а там…
Давным-давно забытые в далеком советском детстве тумблеры и кнопки, выдавленные и покрашенные белой краской подписи под ними, древние аналоговые табло…
Да уж… Таки молодящийся пенсионер….

ВОТ ЕЩЕ КТО-ТО НА НОЧЬ
ЧИТАЕТ СТИХИ
Говорят, – если ты искренне о чем-то мечтаешь, то мечта обязательно сбудется. Частично в моей жизни, это получало подтверждение. Правда, не сразу. Но – все-таки… Наверное, еще и потому, что я – оптимистка. Мне ведь и до сих пор хочется верить в чудеса.
Представьте себе – маленькая девочка, живущая на Тезиковке*, в 1944 году пошедшая в первый класс, мечтала стать поэтом и жить на улице Пушкина. В третьем классе написала свое первое стихотворение и отправила его в Москву, в редакцию газеты «Пионерская правда». Оттуда ей пришел очень вежливый, но – уничтожающий ответ с пожеланием «…продолжать работать над собой»…
С того дня со стихотворчеством было покончено.
Однако едва ли не с этого же времени сборники стихов любимых поэтов – как капли умиротворяющего снотворного – лежат на ночной тумбочке.
Michael Knizhnik: По второму российскому показали передачу про Войно-Ясенецкого.
Какие-то кликушеского вида родственники рассказывают про то, как святитель Лука лечил молебнами, взглядом.
– Посмотрел и сказал: нет у вас опухоли, идите домой, не нужна вам операция.
На самом же деле Валентин Феликсович был великолепным хирургом и анатомом. А книга его главная имеет смысл до сих пор потому, что в ней досконально описано распространение гнойных процессов по клечаточным пространствам.
А они делают из него какой-то гибрид Джуны и Кашпировского. Такой он им ближе и понятнее?
Tatyana Vavilova: Даже не стала смотреть. Предчувствовала. Интернет заполонили подобные публикации. С пациентами Войно-Ясенецкий был врачом, а не священником и тем более не колдуном. Бабушку мою консультировал и диагностировал, оперировать направил в обычную больницу. Никаких разговоров о Боге, никаких молитв и икон не видела она. Дед мой в одной камере с ним сидел, тоже ничего такого не рассказывал.
Две коробки от ташкентских макарон советского периода с шикарным дизайном — высшего и первого сортов.

Я не знаю, где сегодня этот посох. Быть может, его еще касаются сухие легкие стариковские пальцы и слабое тепло передается давно умершему дереву; может, темнеет он за музейным стеклом, и туристы, скользнув взглядом по выцветшей этикетке «Посох дервиша. XIX век», быстро проходят мимо… Но лет пятнадцать назад посох вместе со своим владельцем еще бродил по дорогам. Весело, задумчиво или печально, в такт настроению хозяина, бренчали его кольца, а на узловатое дерево садилась тонкая азиатская пыль, бледным узором въевшись в каждую царапину, в мельчайшую трещину, и, помнится, в тот момент, когда посох ненадолго попал в мои руки, этот узор поразил меня, как и скрытая под одним из колец гравировка. Сама история отпечаталась на старинной палке: читай, если понимаешь язык. Нам тогда удалось разобрать едва ли несколько строк. Но все по порядку.
Прислала Виолетта Лаврова
Предложение Равшана Хамидова к властям о улучшении обеспечения общественным транспортом новых пассажирских терминалов Ташкентского международного аэропорта, и параллельно придания этому вопросу цивильного, современного и столичного вида:
«Сегодня отправил предложение на имя Премьер министра, УЖД, НАК. Посмотрим что ответят. Может быть я обезумел но попытка не пытка, может удастся сохранить НАШ трамвай в каком либо виде. Будем ждать.
