Вчера, в день рождения Альбины Витольдовны Маркевич, мы пригласили выступить ее на нашем онлайн-радио в прямом эфире. Говорили не только о музее Есенина и Мангалочьем дворике, но и о поэзии и поэтах, о русском языке, о Сергее Юрском и процессах литературных. Стоит послушать обращение Альбины Витольдовны к молодежи и к людям среднего возраста.
Запись беседы можно послушать здесь.
Во время Первой мировой войны практически всё мужское население Туркестанского края призывного возраста, исключая представителей коренных национальностей, было отправлено на фронт. Добровольцы сформировали Текинский конный полк.
…ТЫ О ЧЬЕЙ ДУШЕ ЗАПЛАКАЛ, ДОЖДИК ЗА ОКНОМ?
Это не было интервью в обычном понимании, как не было и списка заготовленных вопросов. Просто мы созвонились с женой Народного поэта Узбекистана Александра Файнберга Инной Глебовной и условились о встрече, чтобы подобрать фотографии для журнальной публикации.
Да и вряд ли было по-человечески уместно сыпать вопросами в доме поэта менее чем через три месяца после его ухода из жизни. Слишком малый срок прошел. Это чувствовалось и по тому, что жена поэта все время говорила о Файнберге в настоящем времени: «Александр Аркадьевич считает…», «он называет…», «Саша не кичится…», и по обручальному кольцу, которое все еще было на правой руке.
Мы просто разговаривали. И весь текст – какие-то образы, что вылепились из неспешной получасовой беседы с рассматриванием фотографий, книг и просто от любования видом из окна квартиры дома, где жили поэты и писатели…
Фотографии Сергея Наследова
И коротко о погоде в Ташкенте на предстоящую неделю.
Жарко…
Берегите себя!
среди людей друзей немало
но всеж вернее арбузей
ты не найдешь на белом свете друзей
Самарканд. Менялы на Регистане
Это не на месте нынешнего Дворца форумов на Сквере?
НАКЛОНЫ ВПЕРЕД, КАК МОЖНО ГЛУБЖЕ
Все, кто знает (к сожалению, знал) Александра Аркадьевича, подтвердят, что он никогда не мэтрствовал – это было противно его характеру. Вообще собратьев-поэтов он почитал именно собратьями. Но так и не переломил меня: до самого последнего дня, как судьба развела нас, я продолжал ему “выкать”, и это ему совсем не нравилось. А дело было не в возрастной разнице: в уровне!
1950 год. Мы в подростковом детстве играли в футбол до полной темноты, прекращали, когда мяч уже было трудно различить. Помню, как нас сильно побили переростки-бугаи из Тезиковки, что располагалась возле ташкентского аэропорта. Побили нас, худых пацанов, на нашей же территории у бывшей мечети Шейхантаур, да еще забрали все призовые — несколько больших дынь и два ящика с лимонадом «Грушевый».
Бугаёв сначала разозлила восхитительная игра нашего вратаря Вовчика Ольшанского по прозвищу «Мышонок», который отбивал самые хлесткие удары, бросался бесстрашно в ноги здоровым парням, выковыривал мячи из любой кучамалы. Нас, мальчишек из пыльных переулков, вдруг во время игры стали нещадно лупить ботинками по костяшкам босых ног, а потом остервенело накинулись на лежащего с мячом вратаря с криками «Жидёнок!.. Порхатый!.. Вонючая Одесса!..» Мы — это узбеки и татары, армяне и украинцы, русские и чеченцы, один молдаванин и один бухарский еврей, мы с трудом оттащили в сторону нашего товарища, размазывая по щекам слезы обиды и беспомощности. Ведь мы сами пригласили на дружеский матч этих хулиганов, а они поглумились над нашим Вовкой, нашим жидёнком, нашим другом, эвакуированным во время недавней войны из Украины… Как обидно!