В. Фетисов
Чтобы двинуться дальше в горы, Федченко пришлось преодолеть сопротивление караул-беги, которому очень не хотелось подниматься вверх. Абду Карим заявил, что в горы дорог нет, и никто из жителей туда не поднимается. Но Алексей был настойчив и всё-таки заставил подчиниться себе караул-беги и джигитов. К тому же, по счастью, нашёлся проводник, им оказался возвращающийся с побывки ханский джигит Хасан-пянджибаши.
В. Фетисов
Начать решили с истоков реки Исфары, как можно быстрее миновав полосу орошённых земель.
— Там может быть много интересного, — увлечённо сказал спутникам Алексей, — возможно, мы встретим ледник.
Происхождение ледников, было одной из научных загадок того времени. Исследователи второй половины 19 века, с увлечением искали в горах Европы и Азии следы древних оледенений.
В. Фетисов
Быстро слово сказывается, да не быстро дело делается. Несмотря на “якши”, произнесённое ханом, чтобы продолжить путь, необходимо было получить официальную бумагу, так называемую подорожную, скреплённую личной печатью правителя. Эта охранная грамота должна была послужить пропуском в горные районы и обязать местных беков оказывать всяческое содействие экспедиции Федченко.
В. Фетисов.
Потянулись дни ожидания. Чтобы заполнить свободное время, Федченко решил изучить дом, в котором разместили экспедицию.
Дом представлял собой типичное жилище богатого кокандца. Большие крытые ворота, постоянно запертые, несмотря на безотлучно находившуюся при них стражу, скрывали обширный двор с сараем и пристройками. Вдоль высоких глинобитных стен были устроены навесы для лошадей, а в середине двора, для привязи их вбиты колья. В конце двора возвышалась двухэтажная постройка с жилыми комнатами и кладовыми. За постройкой был разбит огромный сад с фруктовыми деревьями. Именно в саду, поставив палатку, разместились путешественники.
24 августа все обитатели отеля Picnic отправились в поход на Мраморную речку, это ущелье слева от Бельдерсая. Неподготовленные, с детьми, карабкались по крутым тропинкам, вскрикивая от восторга от открывающихся видов. После двух часов похода пришли на красивую поляну с двумя палатками — это две супружеские пары, пожилые (за 70), каждую неделю пять дней живут здесь, в раю, на два дня возвращаясь в Ташкент за продуктами. Разговорился с Юрием Степановичем, он на пенсии, бывший программист, работал в Институте Кибернетики, вспомнил много интересного, рассказал о горной жизни. Назад шли через поляны с лошадьми, посмотрите, как красиво. Вернулись уставшие, но счастливые и гордые… потому что с полным правом могли спеть:
«Кто здесь не бывал, кто не рисковал - Тот сам себя не испытал, Пусть даже внизу он звезды хватал с небес...».
Повезло попасть на экскурсию Б. А. Голендера, среди объектов которой был мавзолей XV века Юнусхана на Шейхантоуре. Этот мавзолей находится на территории Исламского университета и подойти к нему просто так невозможно. Заодно увидел наконец-то здание подготовительного факультета и вечернего мехфака Политеха. В этом здании я сдавал вступительные экзамены по математике в 1973 году и во время учебы какие-то предметы там проходили (сдавали курсовую по Допусками и посадкам Исааку Львовичу Одесскому). Рядом с этим зданием Военная кафедра, на которой мы изучали инженерно-саперное оборудование.
Опубликовал Т. Кузиев
Виолетта Лаврова: 10 сентября родился Вольф Мессинг. Вы будете смеяться, но я была на Мессинге году эдак в 1972-73…
Было это в Ташкенте, он выступал в лектории Дома Знаний. Билеты достала тётя, места хорошие, мы сидели недалеко от сцены. Почему-то всё его выступление прекрасно помню. Честно говоря, ничего особенного. В такие фокусы, наверное верят люди, предрасположенные к зомбированию. Помню он проводил манипуляции с часами, купюрами, усыплением и т.п. Подобное я видела по телевидению.
Народу конечно была тьма, думала Дом Знаний разнесут в пух и прах!
Сам Вольф Григорьевич своим видом производил впечатление очень приятное. Был аккуратно одет, в чёрном костюм, белой рубашке, уже пожилой мужчина с пышной седой шевелюрой.
И я, как другие, почему-то его не боялась.
Марина Бородина: Архитектор Адылов Р., дизайнер Бородина М.Р.
ДЛЯ СЛЕЗ НУЖНЫ ПРОСТЫЕ ЗЕРКАЛА
Впервые стихи Александра Файнберга, по просьбе редакции газеты «Узбекистон адабиёт ва санъати»** , я взялся переводить лет десять тому назад, примерно – в 2005 году. Дело было срочное, поскольку стихи планировалось поставить в номер буквально на следующий день. То есть, за одну ночь надо было сделать пять переводов – с русского языка на узбекский. Все – из его книги «Прииск».
Было это в ноябре. Я уединился в старом дворике нашего дома, неторопливо расположился на сури*** под ветками виноградника, и вот так, лежа, начал работать. Писать и вычеркивать. И снова писать, и снова вычеркивать. Все должно было получиться не хуже, чем у Файнберга.
Не берусь судить, о конечном литературном результате, но мои переводы уже на следующий день были заверстаны в очередной номер. Среди них оказалось и очень грустное, очень нежное его стихотворение, посвященное маме. Зазвучало оно так: