Птицы в городе Фото
Шамиль Эшбеков прислал два фото.
Шамиль Эшбеков прислал два фото.
Пишет Зухра Сулейманова.
В прошлом году я нашла свою учительницу русского языка Ильяеву Тамару Борисовну в Израиле и написала ей нижеследующее письмо. Наша школа 25 стоит того, чтобы ее тоже вспомнили, вспоминая старый Ташкент. Просмотрите, пожалуйста, и если сочтете нужным, можете выложить его как обращение и благодарность учителям школ 25 и 160.
Дорогая моя Тамара Борисовна! Прямо не верится, что я пишу Ваше имя, обращаясь к Вам! Спасибо Эммочке, что она помогла мне связаться с Вами. Я так рада, что нашла Вас в здравии и благополучии. Хочу выразить Вам свое глубочайшее уважение и благодарность за все, что вы сделали не только для меня, а для тысяч детей, которых Вы воспитали. Я специально не говорю «выучили», а говорю «воспитали».
Прислала Айида Каипова
Георг Гундлах – фотограф 506 пехотного полка 291 пехотной дивизии вермахта. В течение войны сделал около четырех тысяч снимков.
Без малого три сотни из них были сделаны в 1942 году во время разгрома 2-й ударной армии. Из всех существующих фотоматериалов о Волховском фронте эти получили наибольшую известность. Снимки печально знаменитого «волховского котла», где в разгроме и двухмесячном окружении сложили головы десятки тысячи советских бойцов. Там сдался в плен командующий армией генерал А. Власов. Там был пленен татарский поэт Муса Джалиль. Именно это место носит название, чудовищно совпавшее с кровавыми событиями, – Мясной бор.
Если увидите человека с таким малюсеньким значком на куртке:

то это я :-0). Подарок от Ивана Князева.
Это не было интервью в обычном понимании. Не было списка заготовленных вопросов, просто мы созвонились с Инной Глебовной и условились о встрече, чтобы подобрать фотографии к журнальной публикации. Да и вряд ли было по-человечески уместно сыпать вопросами в доме поэта менее чем через месяц после его ухода из жизни. Слишком малый срок прошел. Это чувствовалось и по тому, что жена поэта все время говорила о Файнберге в настоящем времени: «Александр Аркадьевич считает», «он называет», «Саша не кичится», и по обручальному кольцу, которое все еще было на правой руке…
Мы просто разговаривали. А ниже – какие-то образы, что вылепились из неспешной полуторачасовой беседы с рассматриванием фотографий, книг и просто любованием вида из окна квартиры дома, где жили поэты и писатели…
Строка в заглавии – из стихов Александра Файнберга. Читайте о нем воспоминания Владимира Баграмова и, конечно же, стихи самого Александра Аркадьевича.
А было так… Осень начала 80-х. По Скверу хмуро бродит ноябрь, сгребает остатки листьев в дворницкий подол и ворчит порывами ветра, капает дождь. Бегу, злой как собака – поругался в театре с одним из «корифеев», учил, как надо играть. Хорошенькое начало – первая репетиция и первая основательная ругачка! Настроение – противное, куртку забыл в театре, и капли дождя ловко залетают за шиворот вельветовой рубашки. Перебегаю улицу, вслед гудят машины, летит ненормативная лексика. Плевать! Дождь припустил сильнее, вбегаю в особняк с колоннами, двери приоткрыты, табличка «Союз писателей…»
В вестибюле у окна стоят двое – почти одинакового роста. Тот, кто слева, – средних лет, немыслимой голубизны глаза, лохматые, неопределенного цвета волосы, трехдневная щетина,- с улыбкой щурится на меня, неизвестно чему кивает. Справа – хмурый, кривит рот – я ему, явно, не понравился, шевелит кустистыми бровями. Оба дымят, как паровозы.
Знакомый постоянным читателям карикатурист Махмуд Эшонкулов поделился очередным успехом: его карикатурами иллюстрирована книга хорватского писателя.

Какие предположения?
Галерея изобразительных искусств начинает цикл выставок «Творческие династии» с династии Садыковых. Их трое (пока — подрастает Лаура): Марат Садыков (академик Академии художеств, аквалерист), Людмила Садыкова и их дочь Диана Садыкова. Рекомендую сходить, не только красиво, но и есть что-то в картинах (особенно Людмилы, это субъективно) заставляющее остановиться и смотреть и смотреть. Даже для меня, ничего не понимающего в живописи.
