Виды Дубовой и ул. 23-го партсъезда и бывшей улицы Воровского (ныне Эльбек) Фото
Прислал Вилен Михайлов
Прислал Вилен Михайлов
Виолетта Лаврова переслала письмо своей знакомой:
Вета, привет дорогая! Обращаюсь к тебе с просьбой как к театралке и любительнице всего старинного. Если у тебя есть друзья которые интересуются, надо срочно найти такого человека, иначе все это уйдет, никому не надо. А это же в Ташкенте такую газету распространяли, в 1904 году, уму непостижимо! У меня полная подшивка 52 газеты за 1904 год пусть. Друзей театралов, кроме тебя у меня нет. Скупщики приходят они это не понимают. Просто жалко что все это пропадет… «Уважаемые любители театра и старины! Вашему вниманию предлагается годовая подшивка еженедельной театрально-литературной газеты «Петербургский дневник театрала» за 1904 год. Кого заинтересует это предложение на предмет приобретения – прошу написать в личные сообщения.

(У меня есть почта Энны, кто заинтересовался — обращайтесь. ЕС)
Опубликовал Александр Волостин. Интересно, какой это год?
Моя фотография «для прикола», сделанная на телефон в переходе метро, будет висеть на московской выставке Innervisions в Центре фотографии им.братьев Люмьер. Неисповедимы пути… но я довольна.
Бахтиёр Насимов пишет в Фейсбуке:
У Бешагачского базара были ворота. В колонне одной тех ворот, изнутри базара, была крохотная мастерская «чегачи».
«Чегачи» – это мастер по скреплению разбитых чайников и чашек.
Он приделывал жестяные носики к чайникам, скреплял скобами касы и пиалы. Пиалы потом служили исправно. Но вот только больше не издавали звона.Так и человеческие отношения.
Разбитые отношения склеить можно.
Но звенеть они не будут больше никогда никогда.
Прежде чем что-то разбивать в отношениях с близкими – подумайте сто раз.
Потом эти отношения будут внешне целы, но вновь не зазвенят.Наши сердца – пиалы со скобами.
ЕСЛИ ПОЭТ НЕ СОСТРАДАЕТ,
ТО – КТО ЖЕ ОН?
В конце девяностых в русской культурной среде Ташкента фамилию «Файнберг» произносили с придыханием.
И каждый знал: если нарождается молодой поэт, мальчик или девочка, то хорошо бы показать его творения Файнбергу. Уж не знаю, сколько их ему приносили, со сколькими он возился так же, как со мной (пятидесятидевятилетний, то есть в деды мне, четырнадцатилетнему, годившийся), скольких сил это ему стоило и времени, но пусть их голоса вместе с моим сольются в благодарном мемуарном хоре.
Моя же партия начнётся с того, что о Файнберге я узнал раньше, чем о его стихах, – в виде какого-то торжественного слуха. Потом на любительских литературных посиделках в тёмной и тесной комнатке Русского культурного центра Узбекистана в начале Пушкинской улицы мне стали читать его стихи.
Это был конец 1997-го года…
Сарты — это, по разным источникам, земледельцы, торговцы, ремесленники, интеллигенция… а тут кочевники? И обратите внимание на овальный штамп — я впервые такой вижу.

Фотографии 2011 года прислала Виолетта Лаврова.
Пришло письмо:
Моя сестра говорила, что эта будка находилась около 60 школы ,что на Куйбышева, но точно не помнила, может кто еще помнит? Год — ориентировочно 1949.

Я не помню точно дату (2005?). Лето, жара. В Мюнхене вечером встреча с писателем Фазилем Искандером. Русская публика в полном возбуждение и изнеможение. Телефон не умолкает. Назначаются встречи, нерадивые ищут « лишний» билетик, извлечены с полок старые книги для автографов, закуплены букеты и бутылки вина. Событие! Счастье!
Зал небольшой, но полный, шумный. Все ждут. И выходит Фазиль Искандер в простой сиреневой рубашке и говорит: Жарко!
Зал аплодирует, как сумасшедший. Как точно! Как весело! Вот оно слово любимого писателя.
