Аллея поэзии Старые фото
105 ЛЕТ ЖИЗНИ ПРОФЕССОРА ХАМИДА СУЛЕЙМАНОВА.
Из фотоархива ученого. Пушкин, Навои, Бабур, Нодира, Мукими, Фуркат.
Стояли одной стеной, против мракобесия…
105 ЛЕТ ЖИЗНИ ПРОФЕССОРА ХАМИДА СУЛЕЙМАНОВА.
Из фотоархива ученого. Пушкин, Навои, Бабур, Нодира, Мукими, Фуркат.
Стояли одной стеной, против мракобесия…
Кажется, было уже это фото? Какие маршруты тут проходили кроме двойки и тройки?
Это фотография из книги Г.Н. Успенской «Ташкент — прекрасная эпоха». Под фотографией подпись: «Зимой в старом городе. 1966 год». Что там за сооружение сзади — непонятно. Скорее всего кухня или пекарня.

В детстве наша семья некоторое время жила в такой махалле. На этом месте сейчас стоит гостиница «Чорсу» («Москва»). В старину это место называли махаллей тандырщиков.
Автор Нурмухамедова Ирина.
Республика Каракалпакстан, о которой пойдет речь, расположена далеко на северо-западе Узбекистана, в низовьях некогда непокорной реки Амударьи, катившей свои мутные воды в синее Аральское море. Теперь полноводная река обмелела, а прекрасный Арал пересох (см. публикации об Аральской катастрофе).
Art and Fact Gallery пишет: «Ташкент 1915 год». Однако многие комментаторы в Фейсбуке пишут, что это не Ташкент. Ждем новые мнения.
План Ташкента 1874 года.

В 1902 г. в журнале «Вокруг света» были опубликованы заметки французского путешественника по Туркестану, включающие, среди прочего, его впечатления о Ташкенте:
«Из всех городов, расположенных в русских азиатских владениях, самый интересный, бесспорно, Ташкент. Этот город, по справедливости считающийся столицей Туркестана, имеет свыше 150 000 жителей и состоит из двух частей, резко отличающихся одна от другой: новой, населённой русскими, и старой, обитаемой исключительно туземцами.
Русская часть города разбросана на обширном пространстве; она не так густо населена, как туземная, и имеет длинные и широкие улицы, усаженные с обеих сторон прекрасными деревьями и украшенные красивыми общественными зданиями.
Здесь есть несколько церквей, гимназий, банков, губернаторский дворец и т.п.; много обширных площадей, утопающих в зелени и цветах; всюду обилие воды. Вообще ташкентская растительность с её цветами и плодами – яблоками, грушами и виноградом – напоминает отчасти Южную Францию.
Юлия Рейтлингер стала монахиней в год рождения о. Александра Меня. Спустя 40 лет приехала к нему на исповедь в Новую Деревню. Человек исповедуется Богу, но священник слышит его слова и дерзает на них отвечать. О силе и глубине слов, сказанных ими друг другу, можно судить лишь по переписке. Не только потому, что исповедь — великое таинство, но и по причине глухоты, поразившей Юлию Николаевну еще в молодости. В последние годы она все чаще болела, начала слепнуть. Не то что ездить за город — выходить из дому перестала. К письмам Юлия Николаевна прилагала «подарки» — так называла она свои иконы.«…У нас за окном глубокий снег. Он подобен чистоте Божиего прощения, покры-вающего всю грязь земли…» Отец Александр писал это Юлии Николаевне незадолго до ее смерти.
Многие, как и я, увидели ее иконы впервые на выставке в музее им. Андрея Рублева. Директор музея Геннадий Попов, дивясь тому, как органично сегодня живут эти иконы под сводами старинного монастыря, в окружении древних реликвий, сказал: «Многие считали, что иконописные традиции в советское время были совершенно утрачены… А они ушли в катакомбы. Как в первые века христианства уходили в катакомбы люди. «Свечечки» — так звал ее иконки отец Сергий Булгаков…»
Дом Русского Зарубежья имени Александра Солженицына на Таганке. Софиты, телевидение. Русская, арабская и французская речь. Открывается выставка к столетию великого востоковеда, одного из тех, кто прославил свою страну на чужой земле. К столетию со дня рождения Юрия Николаевича Завадовского.
Когда Алов и Наумов снимали свой легендарный фильм «Бег», они консультантом пригласили именно его. Еще бы. Великий русский исход 1920 года он пережил сам, вместе с матерью, не столь давно до всех этих страшных событий окончившей Киевский Институт Багородных девиц. Они сумели попасть на один из последних пароходов в Новороссийске. Но, в отличие от большинства других беженцев, Юрий Николаевич сумел сразу обеспечить хлебом и себя, и мать. Англичане, помогавшие при погрузке, сразу обратили внимание на русского мальчика, свободно говорившего на нескольких языках. Зарплату ему выдавали армейским пайком, который он с гордостью приносил маме.