На редкость хорошая фотография… и вот чем:
Кто поет про Москву Кто про Питер поет Кто-то славит Одессу Кто в Сочи зовет. Я молчать не могу, Отдаю свой процент У тебя я в долгу Город мой, мой Ташкент! У подножия гор Город древний стоит. Здесь дувалом забор Глинобитный торчит, А канаву с водой Называют арык Город мой дорогой Как к тебе я привык Город жизни моей Город юных годков Город первых друзей Город первых шагов Азиатская пыль Раскаленый асфальт И прекрасная ширь И прекрасная даль! Госпиталка, Ц-5, Вот Болгарка, Куйлюк, Экскаваторный взять Переушки вот круг Чиланзар, Сергели, "Саёхат" и Дархан Время жаркой чилли И покоя декхан. "Ты с какой махалли, Расскажи дАрагой?" Вон цигане люлли Покатили домой Едет "шара-бара" Под бутылочный звон И бежит детвора За арбою в догон.
Выложила в Одноклассниках в Сообществе «Я люблю Узбекистан» Елена Скворцова.
Вид изнутри на портал. Фото Нигоры Умаровой, источник — юФорум.
Элеонора Шафранская
Ташкент – многоязычная окраина Российской империи со второй половины XIX и в ХХ вв. – говорил, тем не менее, на русском языке. Языковое поле города породило разные грани русского языка. Это и правильный, книжный, русский язык, не обремененный ни интонационными, ни диалектными традициями – на лекциях филфака ТашГУ нам говорили, что русская речь ни Москвы, ни Питера не является «чистой», будучи отягощенной фонетическими/интонацтонными и прочими традициями, а вот привнесенная в Ташкент в конце XIX в. русскими аристократами и позже – книгами и медийным вещанием, она сформировала своего рода «лабораторный», очищенный русский язык.
«Пообкатавшись», русский язык Ташкента, конечно, с течением времени тоже получил свою специфику, смешавшись с маргинальной иноязычной традицией: вот как об этом пишет Дина Рубина в своем «ташкентском» романе: «Она… перенимала манеру говорить в нос, презрительно растягивая гласные, – неистребимый говорок ташкентской шпаны».
После войны упор архитекторов был на улицу Навои, она планировалась быть центром Ташкента, а в этом здании собирались разместить ТашОблисполком, что и подтверждает фотография 55-летней давности.
Сегодня Арслан Ташпулатович Джаббаров прислал очерк об Александре Абрамовиче Айзенштейне с историей наших Курантов и о его однополчанине Александре Исаевиче Солженицыне.
Обратите внимание, как характеристики Ташкента перекликаются с описаниями города и его роли в судьбах людей во вчерашнем очерке Ташкент Мелетинского… ЕС.
Прошёл уже 61 год , как начали отсчёт Ташкентские куранты и мне захотелось рассказать о нескольких ташкентцах, жизнь которых связана с этими часами, хотя некоторые из них об этом и не догадывались. Два человека, прославившие Ташкент на века Александр Исаевич Солженицын и Александр /Йишим/ Абрамович Айзенштейн несколько раз соприкасались по жизни, были однополчанами, в Ташкенте находились друг от друга буквально в километре ,но судьба их не свела.
Здесь сокращенный вариант статьи – см.: Шафранская Э.Ф. Ташкент Мелетинского (Антропологический форум. 2007. № 7. С. 441–454).
…Я был полон страстных, несбыточных мечтаний устроиться в Ташкенте.
Ташкент в пространстве России/СССР за время с конца XIX в. по финал XX в. существовал не только как географическая «точка», но и как топос с устойчивым мифологическим «шлейфом»: тепло, сытно-«хлебно», город «дружбы народов», «южные ворота» империи (как царской – прежде, так и советской – после). Ну и, конечно, базары-ишаки, плов-дыни и пр.
На рубеже XIX – ХХ вв. Ташкент в русском сознании маркировался как маргинальный город – теплая ссылка на окраину Империи.
Иная стадия Ташкента – ХХ век. Город превращается в спасительный локус в периоды катаклизмов уже другой Империи. В экстремальные времена – голода, войны – в город стекаются народы со всех концов страны. Среди них оказался и никому не известный Елеазар Моисеевич Мелетинский, впоследствии выдающийся российский ученый с мировой славой – литературовед, фольклорист.
26 апреля ему исполнилось бы 72 года. Биография в Википедии.
Он, оказывается, ещё и рисовал — об этом пишет Рустам Шагаев в заметке Пой, лира Батыра! на УЗА
А здесь можно скачать его песни — сижу и слушаю про беглянку Хабибу…
В апреле исполняется 131 год со дня рождения великого ташкентца — хирурга Валентина Феликсовича Войно-Ясенецкого, он же Святитель Лука. Писал о нем полгода назад.