Уточнение насчёт крыльца техникума, ныне Вестминстерского университета Фото
Я ошибался — крыльцо почти посередине здания. Не знаю, почему подумал, что ближе к левому краю? Спасибо за фотки ЖЖ-шникам akrar и b_a_lamut.
Я ошибался — крыльцо почти посередине здания. Не знаю, почему подумал, что ближе к левому краю? Спасибо за фотки ЖЖ-шникам akrar и b_a_lamut.

Судя по крыльцу, это Авиационный техникум. Но крыльцо расположено около левого края здания. А там же дорога, сейчас Шахрисабзская, раньше шла улица к Дизельной мимо Дворца водного спорта им. Митрофанова. Что за корпус левее крыльца?
Фото из ЖЖ kalumika
Пишет Владимир Фетисов.
Я уже длительное время являюсь постоянным читателем Вашего альманаха, но только сейчас решился написать Вам и рассказать о своём отце, не сочтите за нескромность. Отец мой Фетисов Василий Фёдорович, был, как это говорилось в советское, время видным деятелем народного хозяйства. Почти 30 лет он был Генеральным директором крупнейшего в Средней Азии научно-производственного объединения «Средазэлектроаппарат» подчиняющегося непосредственно Министерству электротехнической промышленности СССР. В это объединение входило два завода в Ташкенте (головной завод «Электроаппарат» в районе Рисовой и завод Реле и Автоматики рядом с «Узбекфильмом»), научно-исследовательский институт (директором которого также был мой отец) и очень много заводов-филиалов в Узбекистане, Таджикистане и Казахстане.
Рассказывает Олег Николаевич:
Попытаемся в какой-то мере завершить изучение процесса переходного периода перестройки города Ташкента от состояния до 1865 года к формированию новой структуры, состоящей из двух, как бы независимых друг от друга, городов – Эски шахар, типично азиатского, и Нового города, колониального типа. Я слышал мнение, что Новый город в Ташкенте при строительстве конкурировал в новациях и перспективе с городом Новый Дели, столицей жемчужины в британской короне – Индии. Что из этого получилось… хороший вопрос.
Я попытался объединить схемы из книги Абдуманнопа Зияева с текстом из книги Нильсена. Может есть определенная разбежка в такой попытке иллюстрировать наш культпоход, но исходим из наличия наглядных и простых схем, планов и описаний.
Пишет Айида Каипова:
В свое время я училась в знаменитой ныне школе № 50. Когда мы перешли в седьмой класс, первого сентября классная руководительница подозвала к себе нескольких девчонок из нашего класса, выдала нам денег из фонда класса и велела купить цветы для нашей классной комнаты. Мы отправились в ближайший цветочный магазин в Сквере революции и накупили цветов. По дороге фотографировались. Одна из этих фотографий цела. Мы с цветами, веселые и не подозреваем, какая долгая и разная жизнь ждет нас впереди. В ряду девчонок я стою вторая справа. Это сентябрь 1975 года.
Прислал Константин Борисович Петров.
Смотрите, какие фотографии!!!
Пишет автор журнала cicerone2007:
Это моя любимая фотография: папа, мама и я во дворе нашего ташкентского дома в 1960 году. Папа совсем недавно закончил вуз и стал инженером. Мама – молодой преподаватель. Они познакомились на Памире, где мама проходила практику под руководством папы. Он тогда работал топографом после окончания техникума. Когда я родилась, учиться в институт пошел папа. Мама, окончив университет, преподавала именно в этом Ташкентском политехническом институте. Первый свой экзамен в вузе папа должен был сдавать ей. На лекции мама его не пускала, чтобы он ее не смущал.
В 1901 году в городе Ташкенте была открыта для пассажирского движения первая линия городской конно-рельсовой дороги. Дорога была построена и эксплуатировалась бельгийским акционерным обществом «Tramways de Taschkent».
Фрагмент из статьи Роувена Миллера.
Искренне желаю Сари Нуссейбе, чтобы его не постигла участь широко известного Тео Ван-Гога и менее известного, по крайней мере, в своей смерти Марка Вайля.
Я знал этого человека. Мы родились в одном городе. Будучи совсем молодым, едва окончив театральный институт, он организовал в Ташкенте театр-студию «Ильхом»(*), где, несмотря на удушливую идеологическую атмосферу развитого застоя, ухитрялся ставить разные «крамольные» произведения или пьесы «допущенные», но, опять же, в «крамольных» интерпретациях. Моя тетя — театровед, полиглот и человек энциклопедических знаний Леля Гершберг дружила с Марком и, если не по-матерински, то как старший товарищ, выражаясь на израильском суржике, старалась «метапелить» (направлять? воспитывать?) его творчество, хотя от прямого влияния Марк был защищен большой самостоятельностью и упрямством. Тем не менее, по крайней мере, когда это происходило при мне, выслушивал ее он, не перебивая, а уж дальше, возможно, поступал, согласно мужскому восточному принципу…