Листки календаря (из записных книжек разных лет) Tашкентцы Искусство

Николай КРАСИЛЬНИКОВ

ЧТО ТАКОЕ МОДЕРНИЗМ?
Мыслитель и философ ХХ века Михаил Лифшиц определил сиё явление так: «… В моих глазах, модернизм связан с самыми мрачными психологическими фактами нашего времени. К ним относится – культ силы, радость уничтожения, любовь к жестокости, жажда бездумной жизни, слепого повиновения». (1966г.)

Если тогда для меня, юного стихотворца, подобные размышления были абстрактными в силу недопонимания «искусства в жизни» и наоборот, то теперь в зрелости, сталкиваясь повсеместно с литературой, театром, кино, музыкой, живописью, где модернизм разительно преобладает, точка зрения М. Лифшица, как никогда, выглядит обнажающе-убедительно.

МИКЕЛАНДЖЕЛО
Союз художников упразднили. На базе союза организовали Академию художеств республики Узбекистан. Ну, раз Академия, значит, нужны академики. Стали в срочном порядке принимать в почётные академики наиболее талантливых живописцев. И, как нередко водится в подобных случаях, в столь уважаемое собрание просочились серенькие личности. Возможно, по старым связям, возможно с  помощью золотого тельца…

Узнав, что малоталантливого акварелиста К. избрали в почётные академики, известный художник Р. Чарыев в  порыве негодования воскликнул:

– Ну, раз К.  посчитали академиком, то я в живописи – Микеланджело!

КРУПНЫЙ ЧИНОВНИК
По «совместительству» поэт-постмодернист. Издал за счёт спонсоров (обязанных чем-то ему коллег) очередной пухлый том своих стихов. На радостях стал раздаривать с автографами новинку близким и окружающим.

Одарил поэт книгой и своего друга видного учёного – физика-ядерщика, предпослав на титульном листе льстивые пожелания, в надежде получить соответствующий отзыв.

Приятель поэта был честным, умным и бескомпромиссным человеком. С отзывом он не замедлил. И вскоре через секретаршу вернул книгу поэту-постмодернисту с откровенным признанием, начертанным шариковой ручкой напротив автографа: «Дорогой друг! Я не могу принять сей драгоценный подарок, ибо решительно ничего не понимаю, о чём говорится и рассуждается на пятистах страницах. Твой Ф.» – и подпись.

Более короткой и объективной рецензии, чем эта, я ещё нигде не читал, приобретя случайно книгу у букиниста.

ПАРОДИЯ
Поэт Давид Самойлов (для близких и друзей просто Дезик) в шутку называл Бориса Слуцкого «ребе-комиссар». Слуцкий во время войны был офицером-политработником. Об этих поэтах у Юрия Левитанского есть прекрасная пародия, которую он любил читать в кругу своих единомышленников:

А это кто же? – Слуцкий Боба,
А это кто? – Самойлов Дезик,
И рыжие мы с Бобой оба,
И свой у каждого обрезик.

ЕСЛИ БУДУТ ЗВОНИТЬ
Критик Б., дописав страницу, встал из-за письменного стола, и сказал игравшему на диване сынишке:

– Я пойду в туалет. Если будут звонить, скажи, что я скоро приду!

Не успели затихнуть шаги, как раздался телефонный звонок.

Сын взял трубку:

– Алё.

– Позови, пожалуйста, папу! – попросил голос.

– Папки нет, – сказал мальчик.

– А где он?

– Пошёл гадить!

НЕ ЗАБУДЕШЬ!
Журналисту Геннадию Савицкому на день рождения друзья подарили чешские туфли марки «ЦЕБО». В советские времена они были в большом дефиците.

– Спасибо, – поблагодарил Геннадий коллег и в шутку, памятую свою рассеянность, добавил: – Отличный подарок, привяжешь к ногам – не забудешь!

БОЙСЯ
«… Говорят, что писатель (А. Н. Толстой – Н. К.) когда-то поучал своего старшего сына (будущего деда внучки писательницы Т. Толстой – Н. К.): «Бойся коммунистов, сионистов и педерастов! Ба-а-льшая сила!» – вычитал в дневниках композитора Г. В. Свиридова.

Ах, Алексей Николаевич, если бы вы знали, как точно ваши предостережения относятся и к нынешней российской Думе (некоторым её депутатам). В подтверждение слов писателя-классика несколько видоизменённо, но по сути то же самое, о современных слугах народа по радио говорил эксцентричный бизнесмен Г. Стерлигов.

(30.11. 16)

ПЕРВЫЙ ПОЭТ
Отец поэта-песенника Михаила Матусовского был довольно-таки известным человеком в Луганске – бывшем Ворошиловграде. Его фотомастерская располагалась на главной улице города и всегда была полна посетителей.

– А где ваш сын Миша? – спросили как-то мастера. – Что-то последнее время его не видно.

– Ха, –  ответил словоохотливый отец. – Как ви его увидите, если он уехал? Ви можете себе представить: мой Мишка первый поэт в Москве. Какие же тогда там поэты, если мой Мишка первый?!

Отец был искренно горд за своего сына. Песни Матусовского, такие как «Подмосковные вечера», «С чего начинается родина», «Школьный вальс», «Это было недавно, это было давно» и многие другие, ещё при жизни автора стали поистине народными. Их распевает и поныне вся страна.

ГЛАЗА ИНОПЛАНЕТЯНИНА
Е. Б. – писатель, богослов, художник, вернувшись из очередной поездки на Памир, похвалился знакомому журналисту:

– Я видел инопланетянина! Он вышел из ущелья. Маленький такой, рыжий, с огромными слоновьими ушами. Я набросал его портрет. Только не знаю, каким цветом нарисовать глаза… Ты не подскажешь?

– А какими увидел, такими и рисуй! – посоветовал журналист.

ПОПИСЫВАЮ
Встретил поэтессу Р. У. В модном плаще. В шляпке. С сумкой, туго набитой продуктами. Когда-то писала  крепкие газетные стихи. Особенно преуспевала делать это к различным датам, праздникам.

Ныне открыла свой магазинчик. Торгует бижутерией. И тоже преуспевает, как когда-то в газетных стихах.

Разговорились о житье-бытье.

– Не забываешь стихи? – спросил на прощанье.

– О, нет – сверкнула очами поэтесса. – Иногда пописываю…

ДОЛГ
Писатель М. Г. всю жизнь славился гарпогоновской жадностью. Когда-то в юности он одолжил небольшую сумму денег своему другу – поэту Л. Но так случилось, что вскоре Л. трагические погиб, не успев вернуть долг. С тех пор прошло более тридцати лет. Целая жизнь!

Вспоминая в кругу друзей безвременно ушедшего собрата М. Г. откровенничал:

– Талантливый был поэт Л. От земли. Ничего не скажешь… – и тут же, как бы невзначай, сожалел вздыхая: – А должок мне, сукин сын, всё же не вернул!

Так крепко в М. Г. засела обида, затмив всё остальное – юношескую дружбу, скоротечность человеческой жизни…

ПАРТБИЛЕТ
Встретил в коридоре издательства Эркина Вахидова. Лицо его показалось грустным и в то же время одухотворённым, светло-одержимым. Тепло поздоровались,  справились друг у друга о здоровье. Через час узнаю: в  издательстве, где поэт состоял на партучёте, состоялось закрытое собрание. Эркин Вахидов вышел из партии, сдал свой партбилет.

Известный поэт, редактор, главный редактор, потом директор издательства. Лауреат премии Ленинского комсомола Узбекистана и республиканской – имени Хамзы. В своё время партбилет помог поэту легко одолеть эти служебные ступеньки и приобрести блага, для других недоступные. Теперь он покаялся: «Обман, обман повсюду, Николай!» Накануне этого факта советские войска вошли в столицу Литвы.

1991

БОГАТЫЙ ЧЕЛОВЕК
Рузы Чарыев всегда находился в перманентном состоянии постоянного знакомства с новыми людьми, щедро одаряя их блёстками своего таланта общения. Ему удавалось собирать и объединять собратьев по кисти – творцов, чей удел, как соловьёв, петь порознь. К нему тянулись не только творческие, но и обычные, далёкие от искусства люди. И тут вдруг вижу художника одного на Карла Маркса – улице, названной местными остряками, Бродвеем. Брёл каким-то отрешённым, рассеянным. Столкнулись возле бывшего театра им. Горького. Обрадовались случайной встрече, обнялись.

– Как живёшь, дружище? – спросил я Рузы Чарыева. –   Ведь нынче многим трудно…

– Я очень богатый человек! – ответил художник, и глаза его загорелись небесным светом. – Начал работать над новой картиной, собираю материал. У меня масса задумок, планов.

– Нет, нет, я имею в виду твоё материальное положение, – остановил я Рузы.

– Увы, в этом плане я беден, – поблёк художник и снова расцвёл: – Зато душой я несказанно богат. Ашшурбанипал! Смотри, какая чудесная осень в городе. Хочу съездить на этюды в Сариасию, навестить земляков, родной детдом. Наконец, написать книгу об увиденном, пережитом! Только где взять время? Ты не знаешь, кто даёт его взаймы?

Слушаю уже не молодого художника, и в который раз поражаюсь его неуемному богатству души.

Да, нынче развелось немало людей, несказанно разбогатевших. Имеют особняки, дачи, собственные магазины, офисы, ездят на иномарках. С некоторыми богатыми «Буратино» я даже знаком. Они с показным величием хвалятся сомнительно «заработанным» богатством. Но ни один из них ещё ни разу не признался, что он нищ душой.

Октябрь, 1997

И СНОВА – ПРОЗРЕЛ!
Удивительные смещения в умах людей происходят ныне. Иззат Султанов. Ровесник Хамзы. Аксакал-Мафусаил, который «пропустил» через сердце все революции и войны века. Литературовед, драматург, академик. Всю жизнь проповедовал идеи социализма. И вдруг тоже на закате земного бытия «прозрел».

– Надо же! – восхищался он в кругу писателей, вычитав где-то информацию (явно заниженную! – Н. К.). – За последние три-четыре года только в Узбекистане официально зарегистрировано пятьдесят два долларовых миллионера и один миллиардер. – И как бы посетовал: – Разве такое мыслимо было в советское время?!

– А сколько миллионов нищих и находящихся на грани нищеты, вы не подсчитали? – спросил громко один из молодых ершистых литераторов, приехавший из глубинки.

Академик-Мафусаил сделал вид, что не расслышал. Так же, как когда-то на лекциях по соцреализму, когда тот или иной вопрос был не угоден его чуткому слуху-барометру.

Март, 1998

КОГДА УЛЫБКА ПОМОГАЕТ
Автор многих книг повестей, романов о древних событиях в Средней Азии, пользовавшихся заслуженной популярностью у читателей, писатель Явдат Ильясов жил скромно. Иногда эта «скромность» граничила с бедностью. Однако в гладко отутюженном костюме, тщательно побритый, на людях он держался молодцевато и даже весело. А на вопрос: «Как ты живёшь?», неизменно отвечал: «Неровно». И всегда подкреплял это словечко старинной татарской шуткой: «Хлеб есть, соли нету, вот и получается неровно» – и показывал ладонью кривую линию, потом, как бы обращаясь к невидимому собеседнику, продолжал: «Ну, хорошо, я-то живу неровно. Ты-то как сам живёшь?» – «А я, малай, живу ровно». – «Как ровно?» – «А вот так: и хлеба нету, и соли нету», – и той же ладонью вырисовывал ровную линию, при этом озорно смеялся.

А может быть, добрая улыбка в трудные минуты жизни действительно помогала писателю выжить?

О НЕСОВМЕСТИМОСТИ
Богатство и поэзия не совместимы. Либо – одно, либо – другое. Если, конечно, это истинный поэт. От Бога. Сколько их, молодых и талантливых, продавшиеся однажды золотому тельцу, растворились в серой массе. Так мы с А. Файнбергом вспомнили о поэте, друге нашей юности Р. Ф. всю жизнь мечтавшим о богатстве и славе. Как только он «долизался» до крупного чина, некогда чистый родничок его поэзии стал иссякать. А вскоре и вовсе подёрнулся ряской лжи, угодливости, лицемерия перед власть имущими.

Там, где золотой телец требует отработки, настоящая поэзия – мстит.

АВТОРИТЕТ
Поэт и прозаик Мавлян Икрам считался среди друзей искусным охотником. Однажды писатели – Саид Ахмад, Шукрулло и Азиз Абдураззак – за дружеским столом затеяли «гастрономический» разговор, и сводился он к тому, почему-де люди не едят мясо осла. Конина, мол, в мусульманских странах идёт как деликатес, а вот…

Саид Ахмад сказал:

– Наверное, оно жёсткое, как подмётка!

– Скорее всего, у него противный вкус, – возразил Азиз Абдураззак.

– Это животное нечистоплотное, – добавил Шукрулло, и все вопросительно посмотрели на Мавляна Икрама, который тоже был на званой пирушке: что, интересно, скажет наш Бешагачский «Дерсу Узала»?

– Осёл много работает. Часто потеет. Поэтому мясо его чересчур солоноватое и не годится в пищу, – авторитетно заявил собрат по перу.

И гости одобрительно закивали:

– Да, Мавлян Икрам прав. Он – охотник!

МУЖ ЗНАМЕНИТОСТИ
Однажды в коридоре Гослитиздата Уз ССР к А. Н. Толстому, во время его пребывания в эвакуации в Ташкенте, подошли два молодых, хорошо одетых человека. Один из них, обращаясь к графу, с которым, очевидно, был близко знаком, представил своего спутника:

– Познакомьтесь, Алексей Николаевич, – это мой друг, муж Лидии Руслановой!

Известный писатель пожал протянутую руку мужа знаменитой певицы, при этом спросил:

– Простите, а днём вы, чем занимаетесь?

«ГОСПОДА!»
– Господа, господа! По какому маршруту идёт троллейбус?

Смотрю в окно. Ба – знакомая особа на остановке. Старейшая радио журналистка Лола Самохвалова. В малиновой шляпке, в тёмном плаще и в красных сапожках. Ну, никак не поворачивается язык называть её пожилой – хотя… Всё такая же крикливая. Бесцеремонно когда-то брала интервью у самых знаменитых певцов, артистов, писателей… Заходила в  номера гостиниц, без стука, пинком туфельки распахивая двери, где они останавливались. Обращалась запросто. Например, туркменского аксакала-классика Берды Кербабаева, хотя тот годился в ту пору ей в дедушки, ласково, словно любовника, называла: «Бердышечка».

… И вот – встреча.

– Господа!

Но троллейбус лязгнул дверьми и помчался к следующей остановке, оставляя  позади Ассакинскую.

Люди оставались молчаливыми. Нет, отнюдь не из-за чёрствости. Просто пока не привыкли к такому обращению. Тем более что «господа» давно уже не ездят на троллейбусе. Они пересели на «Мерседесы».

Декабрь, 1995

ОБРЯЩЕНИЕ ПО-КОММУНИСТИЧЕСКИ
Откуда вдруг стала всплывать эта нечистая пена? По мановению руки какого недоброго волшебника? Все нормальные понятия перевёртываются с ног на голову. Ложь становится правдой, бесчестье – честью, государственное предательство возводится в ранг геройства… Знакомый полковник уходит в постриг – в монахи, причём сознательно (там кормят!), потеряв всякую веру в элементарную порядочность новых, демократических властей. Вчерашний учитель бойко торгует бижутерией. А известный  партийный функционер вдруг становится… профессиональным писателем. Всё прошлое страны (не своё!) предаёт анафеме. Пишет о святых мощах и святых местах, хотя раньше с таким же успехом воспевал октябрьскую революцию и её организаторов, «Красную Бухару». А сейчас – святоша! Самопроизвёл себя в какой-то мифический сан и с упоением рассказывает, как общается с астральными мирами. Ставит общественные и политические прогнозы, живёт якобы по нескольку месяцев в году в пещерах, доступных лишь святым и дервишам. И уже подумывает, как официально перейти из христианской веры в мусульманскую. Был на приёме у муллы, проконсультировался. Выяснилось, что для этого обязательно надо пройти обряд обрезания.

Мулла, однако, оказался человеком с юмором. Памятуя о солидном возрасте посетителя, спросил:

– Ну, как это будем делать… хирургически или т о п о р о м?

Бывший партийный бонза покраснел, как знамя, которому ещё недавно клялся и молча удалился. Остался в своей вере, зато на всякий случай сохранил остаток плоти.

1993

РАЗНЫЕ СУДЬБЫ
Н. Б. в начале 70-х работала в издательстве литературы и искусства им. Г. Гуляма бухгалтером. В те же годы в этом издательстве вышли в свет книги киргиза Ч. Айтматова и балкарца К. Кулиева, приуроченные к какой-то декаде. И вот по случаю открытия праздника в столицу Узбекистана съехались именитые гости.

Тогдашний председатель Госкомпечати Уз ССР З. Есенбаев пригласил Ч. Айтматова и К. Кулиева к себе и поручил Н. Б. выдать причитающийся им гонорар прямо в его кабинете.

Молодая бухгалтер, волнуясь – такие люди, такие имена! – принесла в конвертах деньги.  Айтматов дотошно пересчитал гонорар – тогда на эту сумму можно было действительно (не по Чубайсу!) приобрести «Волгу», – и, расписавшись в ведомости, молча опустил их в карман.

Гонорар у К. Кулиева был значительно скромнее. Вот уж где права поговорка, придуманная самими писателями: проза – кормит, а поэзия – поит! Кулиев не стал пересчитывать деньги, расписался, поблагодарил Н. Б и подарил ей четвертную купюру. Ту самую, с которой кадыкастый стадионный поэт в своих стихах громко призывал: «Уберите Ленина с денег!». Для скромного бухгалтера с небольшой зарплатой это был запоминающийся презент, хотя она упорно и отказывалась от него, если бы не душевный голос Кулиева: «Бери, бери, дочка!» и подбадривающие кивки Есенбаева…

Конечно, считать чужие деньги неприличное дело… Но и наша история, в общем-то, о другом. О двух  писательских судьбах, совершенно не похожих друг на друга: ни творчеством, ни характером… Один – сын репрессированного крупного партийного деятеля, благополучный, лауреат самых престижных  советских премий, член авторитетных комиссий, другой – изгой, вынужденный переселенец, испивший сполна чашу людских страданий…

1 комментарий

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.