Листки календаря (из записных книжек разных лет) Tашкентцы Искусство

Николай КРАСИЛЬНИКОВ

ЧТО ТАКОЕ МОДЕРНИЗМ?
Мыслитель и философ ХХ века Михаил Лифшиц определил сиё явление так: «… В моих глазах, модернизм связан с самыми мрачными психологическими фактами нашего времени. К ним относится – культ силы, радость уничтожения, любовь к жестокости, жажда бездумной жизни, слепого повиновения». (1966г.)

Если тогда для меня, юного стихотворца, подобные размышления были абстрактными в силу недопонимания «искусства в жизни» и наоборот, то теперь в зрелости, сталкиваясь повсеместно с литературой, театром, кино, музыкой, живописью, где модернизм разительно преобладает, точка зрения М. Лифшица, как никогда, выглядит обнажающе-убедительно.

МИКЕЛАНДЖЕЛО
Союз художников упразднили. На базе союза организовали Академию художеств республики Узбекистан. Ну, раз Академия, значит, нужны академики. Стали в срочном порядке принимать в почётные академики наиболее талантливых живописцев. И, как нередко водится в подобных случаях, в столь уважаемое собрание просочились серенькие личности. Возможно, по старым связям, возможно с  помощью золотого тельца…

Узнав, что малоталантливого акварелиста К. избрали в почётные академики, известный художник Р. Чарыев в  порыве негодования воскликнул:

– Ну, раз К.  посчитали академиком, то я в живописи – Микеланджело!

КРУПНЫЙ ЧИНОВНИК
По «совместительству» поэт-постмодернист. Издал за счёт спонсоров (обязанных чем-то ему коллег) очередной пухлый том своих стихов. На радостях стал раздаривать с автографами новинку близким и окружающим.

Одарил поэт книгой и своего друга видного учёного – физика-ядерщика, предпослав на титульном листе льстивые пожелания, в надежде получить соответствующий отзыв.

Приятель поэта был честным, умным и бескомпромиссным человеком. С отзывом он не замедлил. И вскоре через секретаршу вернул книгу поэту-постмодернисту с откровенным признанием, начертанным шариковой ручкой напротив автографа: «Дорогой друг! Я не могу принять сей драгоценный подарок, ибо решительно ничего не понимаю, о чём говорится и рассуждается на пятистах страницах. Твой Ф.» – и подпись.

Более короткой и объективной рецензии, чем эта, я ещё нигде не читал, приобретя случайно книгу у букиниста.

ПАРОДИЯ
Поэт Давид Самойлов (для близких и друзей просто Дезик) в шутку называл Бориса Слуцкого «ребе-комиссар». Слуцкий во время войны был офицером-политработником. Об этих поэтах у Юрия Левитанского есть прекрасная пародия, которую он любил читать в кругу своих единомышленников:

А это кто же? – Слуцкий Боба,
А это кто? – Самойлов Дезик,
И рыжие мы с Бобой оба,
И свой у каждого обрезик.

ЕСЛИ БУДУТ ЗВОНИТЬ
Критик Б., дописав страницу, встал из-за письменного стола, и сказал игравшему на диване сынишке:

– Я пойду в туалет. Если будут звонить, скажи, что я скоро приду!

Не успели затихнуть шаги, как раздался телефонный звонок.

Сын взял трубку:

– Алё.

– Позови, пожалуйста, папу! – попросил голос.

– Папки нет, – сказал мальчик.

– А где он?

– Пошёл гадить!

НЕ ЗАБУДЕШЬ!
Журналисту Геннадию Савицкому на день рождения друзья подарили чешские туфли марки «ЦЕБО». В советские времена они были в большом дефиците.

– Спасибо, – поблагодарил Геннадий коллег и в шутку, памятую свою рассеянность, добавил: – Отличный подарок, привяжешь к ногам – не забудешь!

БОЙСЯ
«… Говорят, что писатель (А. Н. Толстой – Н. К.) когда-то поучал своего старшего сына (будущего деда внучки писательницы Т. Толстой – Н. К.): «Бойся коммунистов, сионистов и педерастов! Ба-а-льшая сила!» – вычитал в дневниках композитора Г. В. Свиридова.

Ах, Алексей Николаевич, если бы вы знали, как точно ваши предостережения относятся и к нынешней российской Думе (некоторым её депутатам). В подтверждение слов писателя-классика несколько видоизменённо, но по сути то же самое, о современных слугах народа по радио говорил эксцентричный бизнесмен Г. Стерлигов.

(30.11. 16)

ПЕРВЫЙ ПОЭТ
Отец поэта-песенника Михаила Матусовского был довольно-таки известным человеком в Луганске – бывшем Ворошиловграде. Его фотомастерская располагалась на главной улице города и всегда была полна посетителей.

– А где ваш сын Миша? – спросили как-то мастера. – Что-то последнее время его не видно.

– Ха, –  ответил словоохотливый отец. – Как ви его увидите, если он уехал? Ви можете себе представить: мой Мишка первый поэт в Москве. Какие же тогда там поэты, если мой Мишка первый?!

Что ещё почитать:  Роберт Штильмарк в Ташкенте

Отец был искренно горд за своего сына. Песни Матусовского, такие как «Подмосковные вечера», «С чего начинается родина», «Школьный вальс», «Это было недавно, это было давно» и многие другие, ещё при жизни автора стали поистине народными. Их распевает и поныне вся страна.

ГЛАЗА ИНОПЛАНЕТЯНИНА
Е. Б. – писатель, богослов, художник, вернувшись из очередной поездки на Памир, похвалился знакомому журналисту:

– Я видел инопланетянина! Он вышел из ущелья. Маленький такой, рыжий, с огромными слоновьими ушами. Я набросал его портрет. Только не знаю, каким цветом нарисовать глаза… Ты не подскажешь?

– А какими увидел, такими и рисуй! – посоветовал журналист.

ПОПИСЫВАЮ
Встретил поэтессу Р. У. В модном плаще. В шляпке. С сумкой, туго набитой продуктами. Когда-то писала  крепкие газетные стихи. Особенно преуспевала делать это к различным датам, праздникам.

Ныне открыла свой магазинчик. Торгует бижутерией. И тоже преуспевает, как когда-то в газетных стихах.

Разговорились о житье-бытье.

– Не забываешь стихи? – спросил на прощанье.

– О, нет – сверкнула очами поэтесса. – Иногда пописываю…

ДОЛГ
Писатель М. Г. всю жизнь славился гарпогоновской жадностью. Когда-то в юности он одолжил небольшую сумму денег своему другу – поэту Л. Но так случилось, что вскоре Л. трагические погиб, не успев вернуть долг. С тех пор прошло более тридцати лет. Целая жизнь!

Вспоминая в кругу друзей безвременно ушедшего собрата М. Г. откровенничал:

– Талантливый был поэт Л. От земли. Ничего не скажешь… – и тут же, как бы невзначай, сожалел вздыхая: – А должок мне, сукин сын, всё же не вернул!

Так крепко в М. Г. засела обида, затмив всё остальное – юношескую дружбу, скоротечность человеческой жизни…

ПАРТБИЛЕТ
Встретил в коридоре издательства Эркина Вахидова. Лицо его показалось грустным и в то же время одухотворённым, светло-одержимым. Тепло поздоровались,  справились друг у друга о здоровье. Через час узнаю: в  издательстве, где поэт состоял на партучёте, состоялось закрытое собрание. Эркин Вахидов вышел из партии, сдал свой партбилет.

Известный поэт, редактор, главный редактор, потом директор издательства. Лауреат премии Ленинского комсомола Узбекистана и республиканской – имени Хамзы. В своё время партбилет помог поэту легко одолеть эти служебные ступеньки и приобрести блага, для других недоступные. Теперь он покаялся: «Обман, обман повсюду, Николай!» Накануне этого факта советские войска вошли в столицу Литвы.

1991

БОГАТЫЙ ЧЕЛОВЕК
Рузы Чарыев всегда находился в перманентном состоянии постоянного знакомства с новыми людьми, щедро одаряя их блёстками своего таланта общения. Ему удавалось собирать и объединять собратьев по кисти – творцов, чей удел, как соловьёв, петь порознь. К нему тянулись не только творческие, но и обычные, далёкие от искусства люди. И тут вдруг вижу художника одного на Карла Маркса – улице, названной местными остряками, Бродвеем. Брёл каким-то отрешённым, рассеянным. Столкнулись возле бывшего театра им. Горького. Обрадовались случайной встрече, обнялись.

– Как живёшь, дружище? – спросил я Рузы Чарыева. –   Ведь нынче многим трудно…

– Я очень богатый человек! – ответил художник, и глаза его загорелись небесным светом. – Начал работать над новой картиной, собираю материал. У меня масса задумок, планов.

– Нет, нет, я имею в виду твоё материальное положение, – остановил я Рузы.

– Увы, в этом плане я беден, – поблёк художник и снова расцвёл: – Зато душой я несказанно богат. Ашшурбанипал! Смотри, какая чудесная осень в городе. Хочу съездить на этюды в Сариасию, навестить земляков, родной детдом. Наконец, написать книгу об увиденном, пережитом! Только где взять время? Ты не знаешь, кто даёт его взаймы?

Слушаю уже не молодого художника, и в который раз поражаюсь его неуемному богатству души.

Да, нынче развелось немало людей, несказанно разбогатевших. Имеют особняки, дачи, собственные магазины, офисы, ездят на иномарках. С некоторыми богатыми «Буратино» я даже знаком. Они с показным величием хвалятся сомнительно «заработанным» богатством. Но ни один из них ещё ни разу не признался, что он нищ душой.

Что ещё почитать:  Ташкентский архитектор, академик Мендикулов Малбагар Мендикулович

Октябрь, 1997

И СНОВА – ПРОЗРЕЛ!
Удивительные смещения в умах людей происходят ныне. Иззат Султанов. Ровесник Хамзы. Аксакал-Мафусаил, который «пропустил» через сердце все революции и войны века. Литературовед, драматург, академик. Всю жизнь проповедовал идеи социализма. И вдруг тоже на закате земного бытия «прозрел».

– Надо же! – восхищался он в кругу писателей, вычитав где-то информацию (явно заниженную! – Н. К.). – За последние три-четыре года только в Узбекистане официально зарегистрировано пятьдесят два долларовых миллионера и один миллиардер. – И как бы посетовал: – Разве такое мыслимо было в советское время?!

– А сколько миллионов нищих и находящихся на грани нищеты, вы не подсчитали? – спросил громко один из молодых ершистых литераторов, приехавший из глубинки.

Академик-Мафусаил сделал вид, что не расслышал. Так же, как когда-то на лекциях по соцреализму, когда тот или иной вопрос был не угоден его чуткому слуху-барометру.

Март, 1998

КОГДА УЛЫБКА ПОМОГАЕТ
Автор многих книг повестей, романов о древних событиях в Средней Азии, пользовавшихся заслуженной популярностью у читателей, писатель Явдат Ильясов жил скромно. Иногда эта «скромность» граничила с бедностью. Однако в гладко отутюженном костюме, тщательно побритый, на людях он держался молодцевато и даже весело. А на вопрос: «Как ты живёшь?», неизменно отвечал: «Неровно». И всегда подкреплял это словечко старинной татарской шуткой: «Хлеб есть, соли нету, вот и получается неровно» – и показывал ладонью кривую линию, потом, как бы обращаясь к невидимому собеседнику, продолжал: «Ну, хорошо, я-то живу неровно. Ты-то как сам живёшь?» – «А я, малай, живу ровно». – «Как ровно?» – «А вот так: и хлеба нету, и соли нету», – и той же ладонью вырисовывал ровную линию, при этом озорно смеялся.

А может быть, добрая улыбка в трудные минуты жизни действительно помогала писателю выжить?

О НЕСОВМЕСТИМОСТИ
Богатство и поэзия не совместимы. Либо – одно, либо – другое. Если, конечно, это истинный поэт. От Бога. Сколько их, молодых и талантливых, продавшиеся однажды золотому тельцу, растворились в серой массе. Так мы с А. Файнбергом вспомнили о поэте, друге нашей юности Р. Ф. всю жизнь мечтавшим о богатстве и славе. Как только он «долизался» до крупного чина, некогда чистый родничок его поэзии стал иссякать. А вскоре и вовсе подёрнулся ряской лжи, угодливости, лицемерия перед власть имущими.

Там, где золотой телец требует отработки, настоящая поэзия – мстит.

АВТОРИТЕТ
Поэт и прозаик Мавлян Икрам считался среди друзей искусным охотником. Однажды писатели – Саид Ахмад, Шукрулло и Азиз Абдураззак – за дружеским столом затеяли «гастрономический» разговор, и сводился он к тому, почему-де люди не едят мясо осла. Конина, мол, в мусульманских странах идёт как деликатес, а вот…

Саид Ахмад сказал:

– Наверное, оно жёсткое, как подмётка!

– Скорее всего, у него противный вкус, – возразил Азиз Абдураззак.

– Это животное нечистоплотное, – добавил Шукрулло, и все вопросительно посмотрели на Мавляна Икрама, который тоже был на званой пирушке: что, интересно, скажет наш Бешагачский «Дерсу Узала»?

– Осёл много работает. Часто потеет. Поэтому мясо его чересчур солоноватое и не годится в пищу, – авторитетно заявил собрат по перу.

И гости одобрительно закивали:

– Да, Мавлян Икрам прав. Он – охотник!

МУЖ ЗНАМЕНИТОСТИ
Однажды в коридоре Гослитиздата Уз ССР к А. Н. Толстому, во время его пребывания в эвакуации в Ташкенте, подошли два молодых, хорошо одетых человека. Один из них, обращаясь к графу, с которым, очевидно, был близко знаком, представил своего спутника:

– Познакомьтесь, Алексей Николаевич, – это мой друг, муж Лидии Руслановой!

Известный писатель пожал протянутую руку мужа знаменитой певицы, при этом спросил:

– Простите, а днём вы, чем занимаетесь?

«ГОСПОДА!»
– Господа, господа! По какому маршруту идёт троллейбус?

Смотрю в окно. Ба – знакомая особа на остановке. Старейшая радио журналистка Лола Самохвалова. В малиновой шляпке, в тёмном плаще и в красных сапожках. Ну, никак не поворачивается язык называть её пожилой – хотя… Всё такая же крикливая. Бесцеремонно когда-то брала интервью у самых знаменитых певцов, артистов, писателей… Заходила в  номера гостиниц, без стука, пинком туфельки распахивая двери, где они останавливались. Обращалась запросто. Например, туркменского аксакала-классика Берды Кербабаева, хотя тот годился в ту пору ей в дедушки, ласково, словно любовника, называла: «Бердышечка».

Что ещё почитать:  Москва узбекская. Часть четвёртая. Окончание. Работа на трассе.

… И вот – встреча.

– Господа!

Но троллейбус лязгнул дверьми и помчался к следующей остановке, оставляя  позади Ассакинскую.

Люди оставались молчаливыми. Нет, отнюдь не из-за чёрствости. Просто пока не привыкли к такому обращению. Тем более что «господа» давно уже не ездят на троллейбусе. Они пересели на «Мерседесы».

Декабрь, 1995

ОБРЯЩЕНИЕ ПО-КОММУНИСТИЧЕСКИ
Откуда вдруг стала всплывать эта нечистая пена? По мановению руки какого недоброго волшебника? Все нормальные понятия перевёртываются с ног на голову. Ложь становится правдой, бесчестье – честью, государственное предательство возводится в ранг геройства… Знакомый полковник уходит в постриг – в монахи, причём сознательно (там кормят!), потеряв всякую веру в элементарную порядочность новых, демократических властей. Вчерашний учитель бойко торгует бижутерией. А известный  партийный функционер вдруг становится… профессиональным писателем. Всё прошлое страны (не своё!) предаёт анафеме. Пишет о святых мощах и святых местах, хотя раньше с таким же успехом воспевал октябрьскую революцию и её организаторов, «Красную Бухару». А сейчас – святоша! Самопроизвёл себя в какой-то мифический сан и с упоением рассказывает, как общается с астральными мирами. Ставит общественные и политические прогнозы, живёт якобы по нескольку месяцев в году в пещерах, доступных лишь святым и дервишам. И уже подумывает, как официально перейти из христианской веры в мусульманскую. Был на приёме у муллы, проконсультировался. Выяснилось, что для этого обязательно надо пройти обряд обрезания.

Мулла, однако, оказался человеком с юмором. Памятуя о солидном возрасте посетителя, спросил:

– Ну, как это будем делать… хирургически или т о п о р о м?

Бывший партийный бонза покраснел, как знамя, которому ещё недавно клялся и молча удалился. Остался в своей вере, зато на всякий случай сохранил остаток плоти.

1993

РАЗНЫЕ СУДЬБЫ
Н. Б. в начале 70-х работала в издательстве литературы и искусства им. Г. Гуляма бухгалтером. В те же годы в этом издательстве вышли в свет книги киргиза Ч. Айтматова и балкарца К. Кулиева, приуроченные к какой-то декаде. И вот по случаю открытия праздника в столицу Узбекистана съехались именитые гости.

Тогдашний председатель Госкомпечати Уз ССР З. Есенбаев пригласил Ч. Айтматова и К. Кулиева к себе и поручил Н. Б. выдать причитающийся им гонорар прямо в его кабинете.

Молодая бухгалтер, волнуясь – такие люди, такие имена! – принесла в конвертах деньги.  Айтматов дотошно пересчитал гонорар – тогда на эту сумму можно было действительно (не по Чубайсу!) приобрести «Волгу», – и, расписавшись в ведомости, молча опустил их в карман.

Гонорар у К. Кулиева был значительно скромнее. Вот уж где права поговорка, придуманная самими писателями: проза – кормит, а поэзия – поит! Кулиев не стал пересчитывать деньги, расписался, поблагодарил Н. Б и подарил ей четвертную купюру. Ту самую, с которой кадыкастый стадионный поэт в своих стихах громко призывал: «Уберите Ленина с денег!». Для скромного бухгалтера с небольшой зарплатой это был запоминающийся презент, хотя она упорно и отказывалась от него, если бы не душевный голос Кулиева: «Бери, бери, дочка!» и подбадривающие кивки Есенбаева…

Конечно, считать чужие деньги неприличное дело… Но и наша история, в общем-то, о другом. О двух  писательских судьбах, совершенно не похожих друг на друга: ни творчеством, ни характером… Один – сын репрессированного крупного партийного деятеля, благополучный, лауреат самых престижных  советских премий, член авторитетных комиссий, другой – изгой, вынужденный переселенец, испивший сполна чашу людских страданий…

1 комментарий

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.