Ташкентские стихи Искусство

Ольга Берггольц

* * *

Есть в сердце Средней Азии чертог,
кто видел, тот забыть его не смог.

Нет, он не стар — как новолунье юн.
В нем воздух полон вечной думой струн,

дыханьем песен, ропотом стихов,
сверканьем в пляске взвихренных шелков,

и если кто не знал, то знай, что он
из легких кружев каменных сплетен.

Таким явился он тебе и мне,
театр в Ташкенте, в золотой стране.

Он был задуман до войны. И вот
война, беда. Но говорит народ:

— Нет, мирных мы не прекратим работ,
пусть воплотится чудо — и живет.

Уже сражались, доблестью полны,
Узбекистана лучшие сыны,
когда в театр явились их отцы,
и, взяв свои волшебные резцы,
и стиснув зубы, и прищурив взор,
на камне стали высекать узор.

Враги свирепо рвутся на восток,
но мастер режет за цветком цветок,
 и сколько б сердце ни терзала боль,
и сколько б глаз ни разъедала соль,
ни разу не дрожит его рука,
верна, трудолюбива и жестка:
он знает, что усталые сыны
сюда прийти с победою должны.

Идут сражения. Идут года.
Пылая, исчезают города.

Но сказочный в мерцании зеркал
уже рождается Бухарский зал,—
из легких кружев каменных сплетен,
нежнейшим светом белым напоен.

Да, мастер знал — усталые сыны
сюда прийти с победою должны.

Приди ж и взгляд на нем останови —
единоборстве камня и любви,

знай: никакие силы не согнут
народ, влюбленный в красоту и труд.

* * *

Да, это случилось семь лет назад,—
я помню об этом — и рада:
мне в сорок втором на линкоре «Марат»    
пришлось побывать с бригадой.

Раскрашен под камень и к стенке прижат,
сетями укрыт, изувечен,
оружия не положивший «Марат»,—  
таким ты запомнишься вечно.
А личный состав говорил об одном,
как будто б забыв про блокаду:
— Туда! По-балтийски сразиться с врагом,
на улицы Сталинграда!

О чем же еще мы могли говорить
в августе сорок второго?
Что фронта «союзник» не хочет открыть? 
Мы знали — теперь не откроет.

Мы слышали отзвук обвалов глухих
оттуда, с приволжских откосов!
О, как мы читали в тот вечер стихи,
солдаты, поэты, матросы.

И вдруг, изумляя и радуя взгляд,
за ужином скудным и странным,
на маленьком блюде — сухой виноград
и даже вино — по стакану.

Мы так наслаждались!
— Скажи, капитан,
такое богатство — откуда? —
А это от шефов, Узбекистан.
Вы правы — похоже на чудо.
Мы в дружбе давнишней —
Ташкент и «Марат».
В осаде о нас не забыли.
Сквозь тысячи верст — привезли виноград
и сирот, маратовских малых ребят,
заботливо усыновили.

И медленно, тихо поднял капитан,
как будто б огромную чашу,
неполный и маленький легкий стакан
за верность народную нашу.

Ташкент, я припомнила этот глоток,
как мира, победы и счастья залог,
когда мы собрались под кущи твои
на праздники в честь Навои.

Он   длился — щедрейший, обильнейший пир,
поэзии торжество...
За этот творящий и мыслящий мир,—    
как бились мы все за него!

И розы клубились, сияло вино,
и воздух звенел от стихов...
О родина света, где слиты давно
поэзия жизни и строф!

О родина дружбы, где счастье роднит,
где не разлучает беда!
О родина мира — твой мир сохранит
народ навсегда, навсегда...

3 комментария

  • Светлана:

    А о каком театре говорит Ольга Берггольц? О Театре им. А Навои? ТАк надо было упомянуть, что после войны он, в основном, пленными японцами достраивался…

      [Цитировать]

  • Ирина:

    Это о театре Навои.

      [Цитировать]

  • Игорь Паркентский:

    Спасибо за стихи, конечно Театр им. А .Навои…. Обожаю эту поэтессу!

    Мне кажется, в этот период жизни, когда Ольга писала эти стихи — у неё была «черная полоса». Интересно поподробней узнать, как и на сколько она оказалась в Ташкенте?

      [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.