Ташкентские стихи Искусство

Ольга Берггольц


* * *

Есть в сердце Средней Азии чертог,

кто видел, тот забыть его не смог.

 

Нет, он не стар — как новолунье юн.

В нем воздух полон вечной думой струн,

 

дыханьем песен, ропотом стихов,

сверканьем в пляске взвихренных шелков,

 

и если кто не знал, то знай, что он

из легких кружев каменных сплетен.

 

Таким явился он тебе и мне,

театр в Ташкенте, в золотой стране.

 

Он был задуман до войны. И вот

война, беда. Но говорит народ:

 

— Нет, мирных мы не прекратим работ,

пусть воплотится чудо — и живет.

 

Уже сражались, доблестью полны,

Узбекистана лучшие сыны,

когда в театр явились их отцы,

и, взяв свои волшебные резцы,

и стиснув зубы, и прищурив взор,

на камне стали высекать узор.

 

Враги свирепо рвутся на восток,

но мастер режет за цветком цветок,

 и сколько б сердце ни терзала боль,

и сколько б глаз ни разъедала соль,

ни разу не дрожит его рука,

верна, трудолюбива и жестка:

он знает, что усталые сыны

сюда прийти с победою должны.

 

Идут сражения. Идут года.

Пылая, исчезают города.

 

Но сказочный в мерцании зеркал

уже рождается Бухарский зал,—

из легких кружев каменных сплетен,

нежнейшим светом белым напоен.

 

Да, мастер знал — усталые сыны

сюда прийти с победою должны.

 

Приди ж и взгляд на нем останови —

единоборстве камня и любви,

 

знай: никакие силы не согнут

народ, влюбленный в красоту и труд.

 

* * *

Да, это случилось семь лет назад,—

я помню об этом — и рада:

мне в сорок втором на линкоре «Марат»    

пришлось побывать с бригадой.

 

Раскрашен под камень и к стенке прижат,

сетями укрыт, изувечен,

оружия не положивший «Марат»,—  

таким ты запомнишься вечно.

А личный состав говорил об одном,

как будто б забыв про блокаду:

— Туда! По-балтийски сразиться с врагом,

на улицы Сталинграда!

 

О чем же еще мы могли говорить

в августе сорок второго?

Что фронта «союзник» не хочет открыть? 

Мы знали — теперь не откроет.

 

Мы слышали отзвук обвалов глухих

оттуда, с приволжских откосов!

О, как мы читали в тот вечер стихи,

солдаты, поэты, матросы.

 

И вдруг, изумляя и радуя взгляд,

за ужином скудным и странным,

на маленьком блюде — сухой виноград

и даже вино — по стакану.

 

Мы так наслаждались!

— Скажи, капитан,

такое богатство — откуда? —

А это от шефов, Узбекистан.

Вы правы — похоже на чудо.

Мы в дружбе давнишней —

Ташкент  и   «Марат».

В осаде о нас не забыли.

Сквозь тысячи верст — привезли виноград

и сирот, маратовских малых ребят,

заботливо усыновили.

 

И медленно, тихо поднял капитан,

как будто б огромную чашу,

неполный и маленький легкий стакан

за верность народную нашу.

 

Ташкент, я припомнила этот глоток,

как мира, победы и счастья залог,

когда мы собрались под кущи твои

на праздники в честь Навои.

 

Он   длился — щедрейший,   обильнейший пир,

поэзии торжество…

За этот творящий и мыслящий мир,—    

как бились мы все за него!

 

И розы клубились, сияло вино,

и воздух звенел от стихов…

О родина света, где слиты давно

поэзия жизни и строф!

 

О родина дружбы, где счастье роднит,

где не разлучает беда!

О родина мира — твой мир сохранит

народ навсегда, навсегда…

 

 

 

3 комментария

  • Светлана:

    А о каком театре говорит Ольга Берггольц? О Театре им. А Навои? ТАк надо было упомянуть, что после войны он, в основном, пленными японцами достраивался…

      [Цитировать]

  • Ирина:

    Это о театре Навои.

      [Цитировать]

  • Игорь Паркентский:

    Спасибо за стихи, конечно Театр им. А .Навои…. Обожаю эту поэтессу!

    Мне кажется, в этот период жизни, когда Ольга писала эти стихи — у неё была «черная полоса». Интересно поподробней узнать, как и на сколько она оказалась в Ташкенте?

      [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.