Кобра в лимонной роще Искусство

 Автор Николай КРАСИЛЬНИКОВ

 

 

Лимонная роща в Каракумах? Тропические плоды – в песках, где кроме чахлых кустиков ничего не растёт? Невероятно! Фантастично? Да просто не может быть.

Я тоже поначалу так думал…

Работал я тогда помощником главного режиссера на студии хроникально-документальных фильмов, и шеф отправил меня в командировку с небольшой группой – отснять уникальные кадры. Для истории, разумеется! И необычного садовода-селекционера, и его непривычную для здешних суровых мест лимонную рощу.

Городок в пустыне, с домами, похожими на белоснежные парусники, остался позади. Слева и справа в знойном мареве потянулись желтогорбые барханы, очень похожие на застывшие в беге волны.

– Здесь миллионы лет назад было море… – сказал шофер Витя, наш провожатый, довольно молчаливый малый. Он когда-то возил по этим местам археологов. – У  меня дома хранится зуб акулы – нашёл его в песках…

Жара давала себя знать – разговаривать никому не хотелось. Белая «Волга» словно катер, долго петляла по узкой чёрной дороге меж барханов-волн. Витя вытянул в открытое окно кабины запотевшую ладонь и лучше всякого метеоролога определил:

– Плюс пятьдесят по Цельсию. Не меньше. – А потом ослепительно улыбнулся: – Ну что, разморило вас? Ничего, мы почти приехали.

Действительно, вдали, в долинке, показался белый домик и весёлые пятна зелени.

Неужели и впрямь, лимонная роща?

Хозяин домика, мужчина лет сорока пяти – Турдымурад Наджимов встретил нас прямо на ступеньках. Лицо скуластое, загоревшее до шоколадного блеска. Натруженные руки, узловатые и в буграх, напоминали ветви саксаула – такие же крепкие и привычные к самым неожиданным природным стихиям.

Стали знакомиться, и здесь обнаружилось, что хозяин хорошо говорит по-русски. Когда-то он с отличием окончил сельскохозяйственный институт, так что практика была неплохой. Хозяин пригласил в домик. Прямо на земляном полу на кошме расстелили дастархан. На нём разложили свежие лепёшки, стеклянные кусочки сахара-наввата. И, усевшись в кружок, пили зелёный чай. С лимоном, выращенным в песках Турдымурадом. И хозяин рассказывал о том, какой это нелёгкий труд – поднять лимонную рощу в жгучих песках, где ни воды в достатке, ни подобного опыта отродясь не бывало. В самом сердце Каракумов, куда и птица с горячим ветром гармсилем редко долетает, не опалив крыльев.

Летние сумерки тёмными заплатами залегли между барханов. Шофёр Витя, оператор Сёма и я вместе с Турдымурадом пошли, наконец, посмотреть лимонную рощу. Ящерица-круглоголовка долгим любопытным взглядом провожала нас, сидя на безлистой веточке акации, которая росла возле домика.

Лимонная роща занимала всю долинку, охраняемую от песчаных вихрей с двух сторон высокими барханами. Вечерний воздух постепенно остывал, суля долгожданную прохладу. Зелёные листочки, будто лоскутки, трепетали на слабом ветру. И золотистые плоды – круглые, тугие – озорно проглядывали сквозь листву, когда мы проходили между посадками.

Бог ты мой, и как же здесь пахло лимонами! Казалось, лизни воздух языком – и ощутишь их кисло-терпкий, жалящий вкус.

Вечером, обговорив без всякого сценария предстоящую утреннюю съёмку, Сёма, наш дотошный и любознательный оператор, вдруг обратил внимание на ничего не значащую, на первый взгляд, деталь в хозяйском жилище. Мы её тоже, конечно, заметили, ещё днём, при первом знакомстве, но как-то пропустили мимо глаз. А вот Сёма – не нашего замеса – не пропустил.

– Турдымурад-ака! Что это там за дыра? – спросил он, кивнув в сторону угла, где стояла чашка с молоком. – Кошку, что ли, кормите?

Садовник-селекционер сузил и без того узкие, как лезвия, глаза, будто измеряя на весах: говорить – не говорить? А потом озорно хлопнул себя по коленям и выпалил:

– Зачем кошку? Какую кошку? Там у меня живёт… кобра!

– Кобра?! – круглое лицо Сёмы слегка вытянулось.

– Неужели кобра?! – приподнялся с места Витя.

– Да шутит он, ребята! – попытался снять я неловкую паузу-напряжение, впрочем, сам втайне немало напуганный таким оборотом дела.

– Почему шутит? – деланно обиделся Турдымурад. – Там правда живёт кобра. Настоящая, каракумская.

Сёма сделал, было, движение в сторону двери, но Турдымурад добродушно опустил на его плечо тяжёлую ладонь:

– Не бойся, Сёма! Кобра никого не тронет. Она… домашняя. – И, помолчав, философски добавил: – Если, конечно, её никто не обидит…

– Где же твоя красавица? – спросил я, когда страх победило любопытство.

Турдымурад кинул взгляд на свои круглые наручные часы и щёлкнул ногтем по циферблату:

– Она появляется ровно в двадцать ноль-ноль. Подождите ещё чуть-чуть и убедитесь сами.

И действительно: ровно в двадцать ноль-ноль послышался еле уловимый шорох, потом шипение, и из тёмной дыры-норы выползла огромная, полутораметровая кобра.

При виде жуткой гостьи – мало ли что домашняя! – мы, было, попятились к двери, но Турдымурад приложил указательный палец к губам: мол, спокойно, не двигайтесь!..

Между тем, змея, оказавшись возле чашки с молоком, выпрямилась, приняла угрожающую стойку. Потом стала раскачиваться взад-вперёд, будто маятник. Надо сказать, довольно неприятное зрелище. Наверное, сквознячок вдоль лопаток прополз не только у меня. Однако, заметив, что никто ей не угрожает, кобра «скинула» капюшон и спокойно принялась лакать молоко.

Под потолком ярко горела, потрескивая фитилем, трёхлинейная керосиновая лампа, и нам хорошо было видно всё, что творилось в углу.

Вылакав до капельки угощенье, кобра развернулась вокруг плошки и снова, шелестя чешуйками, скрылась в тёмной дыре-норе.

– Давно она живёт у вас? – спросил я Турдымурада, стряхивая оцепенение.

– Уже три года, – сказал садовник-селекционер, как мне показалось, с гордостью в голосе. – Раньше она жила под ступеньками…

– И какая, позвольте спросить, вам от неё польза? – поинтересовался практичный Сёма, отойдя немного от страха.

– Какая, какая? – кажется, обиделся Турдымурад на городских неучей, какими мы, должно быть, представлялись ему в эти минуты. – Здесь, в песках, кобра лучше и надёжнее всякой кошки и собаки. Она истребляет в доме мышей, лягушек, тараканов, скорпионов, фаланг… Да и другую всякую нечисть – а её в пустыне хватает. Нужно будет, – и грабителя напугает, – уверенно закончил он. – Где ещё найдёте такого сторожа?..

В крохотном оконце показался яркий месяц. Он напоминал дольку лимона, которая плавала в остывающей пиалушке. И ещё напомнил о том, что пора укладываться спать, завтра дел невпроворот.

Коротать ночь в хозяйском домике Сёма с шофёром Витей напрочь отказались. Они прихватили тёплые курпачи-одеяла и по шаткой лесенке забрались на плоскую глиняную крышу. Там, как им казалось, было намного безопаснее. Да и ветерок поддувает…

Турдымурад неодобрительно покачал головой, с грустью поглядел на меня.

– Может, хоть вы останетесь здесь? Семья моя – жена и дочь – давно уехали в город. Всё один да один… На пару всё-таки веселее. Нечасто такие гости ко мне приезжают!

Честно говоря, у меня были свои счёты с ползучими тварями. И отнюдь не самые светлые воспоминания оставили они в моём сердце с раннего детства. Но я искренне проникся уважением к хозяину и остался в домике. Правда, попросил заткнуть камнем или кирпичом дыру-нору и постелить мне на тахте возле единственного оконца.

– Вот и отлично! – искренне обрадовался Турдымурад. – Я же говорю, кобра никого зря не трогает. Это – не гюрза, не гадюка. Кобра – самая интеллигентная среди других змей в мире!

И всё-таки спать рядом со змеёй, носящей в себе смертельный яд – пусть даже прирученной и интеллигентной! – сознаюсь, было неприятно. Более того, с непривычки как-то жутковато. Вот приехали снимать лимонную рощу, а тут…

Вспоминались разные случаи, связанные с ползающими гадами… Стоп! Почему, собственно, гадами? Ведь из яда многих змей производят драгоценнейшие лекарства. Значит, в них заключены зло и добро, коварство и польза – в одной ипостаси.

А разве в людях не так же?

На Востоке говорят, если змея не видит сорок дней человека, то превращается в дракона. Нет, кобре Турдымурада такое превращение не грозит. Она каждый день встречается со своим хозяином, оберегает его жилище от нечисти. А тот, в свою очередь, поит её за это козьим молоком.

Чем не дружба гомо сапиенса и пресмыкающегося? Корыстное соседство? Смотря с какой точки зрения его расценивать…

И всё-таки, почему у людей такая стойкая неприязнь к змеям, ведь многие даже не сталкивались с ними в жизни. Не то, что я…

В конце пятидесятых мальчишкой я отдыхал в детском санатории в Акташе – живописном местечке на юге Тянь-Шаня.

Однажды вожатая повела нас на экскурсию. Сразу за санаторием глазам открылись высоченные горы, вековые снежники, могучие орешины и арчовники, камни и круглобокие валуны, должно быть, ещё помнящие ящеров и рукокрылых птиц.

А рядом, в двух шагах от тропы, избитой ногами людей и овец, бежала, прыгала белопенная речушка, очень похожая на козлёнка, цокающего копытцами по гальке.

Ящерицы, бабочки, стрекозы, весь этот огромный и непознанный мир в росе и солнце так увлекли меня, что я отстал от строя. И никто этого не заметил, потому что я плёлся в хвосте.

Одна из бабочек – «павлиний глаз» – особенно понравилась мне. Я мигом скинул с себя майку – чем не сачок? – и погнался за порхающей красавицей.

Сколько я носился за бабочкой, уж не помню, но вскоре порядком устал. Смахнул с носа капельки пота и опустился на ближайший круглый плоский голыш. И тут же почувствовал пронзительную боль. Будто в меня воткнули острую иглу. Был-то я в одних трусах да кедах.

Я соскочил с голыша, дотронулся до ужаленного места, – там что-то болталось, – и завопил, что было сил, теперь уже от страха. Это смертельной хваткой вцепилась в меня зубами небольшая змейка.

Ноги сами понесли меня обратно в санаторий. Так и прибежал я с трепыхающейся в трусах змейкой прямо в медпункт. Пожилая врачиха, охая и ахая, пинцетом осторожно извлекла живую извивающуюся змейку, никак не хотевшую «расставаться» со мной, и брезгливо отшвырнула её в высокую фарфоровую чашу, куда обычно выбрасываются использованные бинты и вата. Потом обработала какими-то лекарствами ранку и только тогда улыбнулась:

– Теперь порядок! Хорошо, что это был змеёныш… а если бы змея? Не приведи Господь!

Не знаю, чей это был змеёныш, но ужаленное место какое-то время побаливало, и я предпочитал стоять, чем сидеть.

Другой раз, помню, мы с отцом пошли в зоопарк. Это был чудесный весенний зелёный день, с воздушными шарами, шипучим лимонадом и фруктовым мороженым, насквозь просвеченный солнечными лучами. Мы ходили от клетки к клетке, от вольера к вольеру, и везде было так интересно…

Дразнили попугая-какаду: «Попка дурак!» – и ждали, когда он также ответит голосом человека, бросали орешки смешным и шустрым обезьянкам, долго стояли у бассейна с двумя белыми северными медведями. Смотрели, как они ныряют, гоняются друг за другом.

В полдень, когда подошло время кормёжки животных, уставшие и счастливые, мы, было, повернули к воротам зоопарка, чтобы идти домой. И тут неподалеку от нас, в террариуме, огороженном мелкой ячеистой сеткой, где обитали змеи, вдруг раздался душераздирающий визг.

Я потянул отца за рукав: мол, пойдём, посмотрим, что там такое?

Отец, видимо, что-то сообразив, покачал головой: времени нет да и домой пора. Но я упрямо тянул его за руку и он, наконец, сдался.

Мы подошли к террариуму, – об этом я потом жалел всю жизнь! – и увидели жуткую картину, заставившую сжаться моё детское сердце. Небольшой, пепельного цвета кролик, выпучив круглые глаза, будто загипнотизированный (а так оно и было на самом деле, как я узнал много позже), медленно двигался к пасти двухметрового питона. Толстого, пятнистого, поминутно выставляющего длинный раздвоенный язык. Холодное и мерзкое существо, как показалось мне тогда. И этот заставляющий содрогнуться отчаянный кроличий визг…

– Пойдём отсюда, – прошептал я отцу пересохшими губами.

Так чудесно начавшийся праздничный день вмиг померк. Словно большая грозовая туча накатила на солнце…

С тех пор я не питал никакой симпатии к змеям.

Вспомнился мне и приятель мой, змеелов, ученый и просто отважный человек Олег Богданов. Каждый год с первым весенним ветром отправлялся он в командировку: в горы, пески, оазисы…

Один сезон промышлял он под Иолотанью. Лощина, которую облюбовал Богданов, прямо-таки кишела гюрзами, от яда которой замертво падает верблюд. Вскоре брезентовый мешок змеелова был полон ядовитыми тварями. Удача явно улыбалась ему. Но говорят же, что и на старуху бывает проруха…

Такой опытный змеелов, не раз с глазу на глаз встречавшийся со смертью, возле ручья в кустах мяты… наступил на полуметровую гюрзу. Последовал молниеносный бросок, и змея впилась в ногу.

Богданов перевязал ногу чуть выше раны жгутом и, стиснув зубы от боли, охотничьим ножом срезал часть икры, куда вонзились острые зубы змеи.

С полгода потом заживала рана у змеелова. И всё это время он ходил, опираясь на палку. Но после выздоровления разве Богданов бросил своё опасное ремесло? Как бы не так! Каждый год, с первым весенним ветром, он снова и снова уезжал в свою экспедицию.

Вот такие разные неприятные воспоминания проносились в моей памяти и начисто лишали сна. Было, очевидно, уже поздно… Потому что лимонная долька месяца успела исчезнуть из оконца. А в глубине чёрного неба проблеснула крохотная звёздочка. Словно слезинка на реснице. Хорошо бы узнать её название!

Нет, надо всё-таки уснуть. Завтра – а может, уже сегодня? – предстоит нелёгкий съёмочный день. Лимонная роща… Кобра… Турдымурад, Витя, Сёма… Всё перемешалось в голове – наверное, от усталости, и я, наконец, уснул. Будто провалился в колодец – тёмный, глухой…

Проснулся я, должно быть, перед рассветом. Не от сквозняка – ему неоткуда было взяться в доме, не от змеиного шороха, а от отчаянного Сёминого вопля. Сон как рукой сняло. Первое, что стукнуло в голову: «Кобра?!»

Мы с Турдымурадом, в чём были, пулей вылетели из домика.

На востоке обозначилась белая рассветная полоска. А Сёма, бедный наш Сёма, задрав левую брючину, скакал на крыше на одной правой ноге. Будто исполнял какой-то дикий папуасский танец.

Витя на корточках ползал вокруг него, не понимая, что случилось. Впрочем, как и мы…

Наконец Турдымурад громко крикнул:

– Слезай скорей на землю! Давай, давай!

Сёма кулем скатился по лесенке вниз. За ним – Витя.

Турдымурад задрал ещё выше Сёмину брючину, коротко приказал: «Держи!» – а сам побежал за фонариком.

Яркий кружок фонарика высветил на коленке оператора красноватое пятно. Турдымурад осторожно дотронулся до него пальцами.

– Ой-ей-ей! – не выдержав, застонал Сёма.

– Ничего страшного, – как опытный табиб, заключил Турдымурад. – Это ужалил скорпион. Я же говорил, надо было спать в доме… Тогда бы никто не укусил!

Сёма обиженно засопел, но промолчал.

Турдымурад смазал ранку какой-то бурой жидкостью из пузырька и пообещал:

– Терпи, Сёма! До обеда заживёт…

Рана действительно быстро зажила. И мы удачно отсняли лимонную рощу Турдымурада, чудесный рассвет над гребнями песков, вереницу «кораблей пустыни». Верблюды великолепно вписались в общий пейзаж.

Вечером, по холодку, решили ехать обратно в город. Но в самый последний момент непредсказуемый Сёма вдруг сказал решительно: «Нет!»

– Неужели ты хочешь остаться наедине с коброй? – решил пошутить я. – Мало тебе скорпиона?

– Именно с коброй, – расплылся в добродушной улыбке неунывающий Сёма, чем немало удивил нас. – Когда ещё представится такая возможность – отснять в естественных условиях «домашнюю» кобру, а?..

– А что, это идея! – поддержал я. – «Кобра в лимонной роще»… Звучит?

Витя безразлично пожал плечами: мне-то, мол, что? Делайте, как знаете…

Так мы и порешили, тем более что плёнки у нас в запасе было не на один фильм.

Два дня мы жили в домике вместе с коброй и даже, кажется, успели подружиться с ней… И всё это время она для нас была «примой», «кинозвездой». Мы снимали её у чашки с молоком, на охоте за грызунами, в саксауловых деревьях.

А когда мы уезжали домой, Сёма искренне пожалел:

– И зачем я, дурак, в первую ночь не остался в домике?.. Тогда бы меня никакой паразит-скорпион не тронул.

– Правильно говоришь, – согласился с ним Турдымурад, которому откровенно грустно было расставаться с людьми. За короткое время мы стали с садовником настоящими друзьями.

 

Вскоре фильм о лимонной роще показали на экране. И он, можно сказать, прошёл почти незамеченным, к нашему большому огорчению. Хотя мы постарались вложить в него всю душу. А вот фильм о «домашней» кобре сразу завоевал симпатии зрителей. И взрослых, и детей. На одном из кинофестивалей он получил самую высокую оценку жюри и приз за операторское мастерство.

И тут Сёма, как всегда, не без философского подтекста, заметил:

– Не ужаль меня тогда скорпион, мы бы никогда не отсняли такой замечательный фильм. Впрочем, в природе всё взаимосвязано… Люди, кобры, скорпионы…

– И лимонные рощи… – заключил я, с чем мы все дружно согласились и пошли обмывать наш первый приз.

 

г. Москва, издательство «Эра», альманах «Охотничьи просторы», №4, 2008г.

8 комментариев

  • Русина:

    Читала, и холодок лёгкого ужаса сжимал сердце

      [Цитировать]

  • Ефим Соломонович:

    Хорошо пишет Красильников про живность Узбекистана.

      [Цитировать]

  • ольга ливинская:

    Похожая ситуация была со мной в Бричмулле.Мама устраивалась диетсестрой на лето в местный санаторий,жили мы с ней в домике для персонала,позже к нам подъезжали мои одноклассники-отдыхать там было здорово.Питались мы на кухне санатория,но однажды с раннего утра было очень жарко и мы втроем прихватив свой завтрак(тарелку с манной кашей,белый хлеб с маслом и какао)отправились к ручью рядом с кухней.Я первая уселась на валунчик , а девочки почему то стояли как истуканы с искаженными от ужаса лицами и ничего не говорили,потом также молча бросились назад к кухне.Я оставалось сидеть оглядываясь,не понимая то же их так испугало.Так прошло некоторое время и вдруг из под моих согнутых ног начала медленно выползать длинная упитанная змея.Она была серая с треугольными узорами на спине.Выползала она не спеша и я все это время смотрела не шевелясь на нее,когда она скрылась я закричала и бросилась вдогонку за одноклассницами,навстречу мне уже бежали :мама, поварихи с черпаками в руках,водитель.Змею не нашли,но по нашему описанию водитель(местный житель) сказал,это была горная гадюка и я правильно сделала что не шевелилась ,иначе она меня могла укусит.Ваш рассказ прочитала с замиранием сердца ,-сразу из памяти всплыл этот бричмуллинский эпизод.И очень близок по ситуации эпизод в зоопарке, меня как-то сильно испугали обитатели террариума старого зоопарка-особенно гюрзы .От них исходила страшная злоба ,я даже не стала смотреть эту экспозицию дальше и в зоопарк больше никогда не ходила.Я тогда ощутила как сильно ненавидят нас людей эти свободные когда- то звери.

      [Цитировать]

  • Ташкентка:

    Дошла до «серого симпатичного кролика» и даже не стала продолжать — хотя мой опыт не был таким шокирующе-жестким, напротив.
    Видимо, это была запланированная школьная экскурсия в зоопарк — сама бы я туда не пошла.
    Находилась возле клетки с питоном. Эта могучая тварь лежала, свернувшись клубочком, в углу клетки, а рядом на приступочке сидел белый мышонок. Питон шевельнулся, мышонок тут же спрыгнул ему на спину. Змея, с восседающей на её хребте мышью, медленно поскользила к поилке. Потом, так же неторопливо, поползла обратно «в спальный угол».
    В тот момент у меня почему-то создалось четкое ощущение того, что они оба — и тот, кто везет, и тот, кто едет верхом — развлекаются. И что у них все очень четко отработано, и мышь специально ждет на стрёме, когда можно будет прокатиться.
    Рядом, помню, остановилась работница зала, и, хотя я ей не задавала никаких вопросов, пояснила по-простецки: «Он всех других мышей сразу сжирает, а с этой почему-то подружился. Она давно тут у него».
    В принципе, изложенный выше рассказ вполне логичен — змея, как любой представитель животного царства (за исключением человека) нападает на кого-либо только тогда, когда чувствует прямую угрозу своей жизни. Так что змеи, действительно, могут быть более надежными сторожами, чем собаки (в том плане, что в неё не особо спреем паралитическим сразу сообразишь прыснуть, да и самочку в период течки тоже затруднительно будет привести).
    Но — статистика говорит о том, что только 3% всего человечества испытывают нежные чувства к пресмыкающимся и насекомым.

      [Цитировать]

  • Русина:

    Уже живя не один год в Москве я как то приехала в Ташкент отдохнуть летом и друзья привезли меня на неделю в Хумсан. В то лето было очень много змей. Я сама видела как рабочий лопатой поднял целую кучу свернувшихся в клубок змей. Я жила эту неделю в постоянном страхе, так как и с террасы видела скользящую змею и, однажды, умывалась и с ужасом наблюдала как почти касаясь моих ног скользит достаточно длинная, крупная змея. Не могу понять людей, испытывающих интерес и симпатию к змеям.

      [Цитировать]

  • ВТА:

    Прочла с удовольствием и очень захотелось посмотреть оба фильма. Это возможно?

      [Цитировать]

  • olga livinskaya:

    Да,мне тоже,но где найти эти фильмы,

      [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.