К 80-летию со дня рождения Явдата Ильясова Искусство Ташкентцы

Пишет Михаил Гарбузенко:
Отправляю на Ваше рассмотрение статью о Явдате Ильясове, написанную его дочерью — Илоной Ильясовой, моей давней, хорошей подругой. В феврале этого года Явдату исполнилось бы 80 лет. Но поскольку дата юбилейная — то и год юбилейный. Если Вы посчитаете возможным опубликовать этот материал, то пусть это будет, хоть и с опозданием, данью уважения Я. И.

Конец цитаты. Как же не опубликовать, ведь мы все выросли на его книгах… Спасибо. Е. С.

К 80-летию со дня рождения Явдата Ильясова (1929 – 1982)

Книги ташкентского писателя издаются в Москве

Московское издательство «Вече» выпустило в свет два романа нашего соотечественника Явдата Ильясова «Месть Анахиты» и «Согдиана», готовится выпуск еще одной книги.

Девять повестей и романов, четыре сценария, сотни стихотворений, статей и переводов – таковы итоги творческой деятельности Явдата Ильясова, жизнь которого оборвалась на взлете его таланта в 53 года. Почти все его книги – «Тропа гнева», «Пятнистая смерть», «Черная вдова», «Согдиана», «Месть Анахиты», «Заклинатель змей» – стали бестселлерами и неоднократно переиздавались в Узбекистане массовыми тиражами. Некоторые произведения писателя публиковались в России, Таджикистане, Литве, Словакии, Греции и других странах. Общий тираж его изданий – около 20 миллионов экземпляров.

Имя Явдата Ильясова сегодня незнакомо молодым читателям, но в 60-80 годах прошлого столетия оно было известно почти каждому грамотному жителю Узбекистана и многим людям за пределами республики.

Обстоятельства жизни Явдата Ильясова неоднократно упоминались в предисловиях его книг, журналистских статьях и исследовательских работах, посвященных ему, однако некоторые интересные факты неизвестны широкой публике.

Так, русский язык, на котором столь блистательно писал и который столь тонко чувствовал писатель, не был ему родным. До пяти лет Явдат Ильясов, родившийся в селе Исламбахты Ермекеевского района Республики Башкортостан, говорил на татарском языке. В совхозе Аккурганского района, где он поселился с матерью, приехав из Башкортостана, выучил сначала узбекский, лишь потом русский язык.

Писатель, основательно знавший историю, литературу, археологию, имел весьма скромное образование – война помешала ему закончить даже школу. Будучи уже взрослым человеком, он поступил в педагогическое училище г. Белорецка, но вскоре вынужден был оставить и его, чтобы работать и содержать семью.

«Университетами» писателя, как всех самородков, была сама жизнь, страсть к знаниям, литературному труду, невероятная работоспособность. Стремление к воссозданию исторической правды, скрупулезность в изображении реальных событий и персонажей, описании облика городов и поселений, уклада жизни, материальной культуры требовали обширных знаний, которые он добывал самостоятельно — без учебной программы и чьего-либо руководства, ведомый только своей одержимостью.

Впрочем, учителя у него были: греческие историки Геродот и Плутарх, византийский историк Феофан, персидский поэт Фердоуси, среднеазиатский ученый Беруни и другие столь же прославленные ученые мужи древности. Их отрывочные и порой фантастические сведения об истории рождения, перемещения, войн и слияния древних народов, их литературные произведения служили ему ключевыми узлами «паззлов», в которых, пользуясь своими знаниями и воображением, он воссоздавал отсутствующие детали.

Свое предназначение писатель-историк выразил в повести «Согдиана» словами Спитамена, возглавившего в IV веке до нашей эры восстание против Александра Македонского: «…Через тысячу лет, через две, три тысячи лет найдется добрый друг, который пробьется мыслью сквозь пласты темных веков, увидит меня таким, каков я есть, и расскажет своим современникам обо мне, как о живом человеке…»

Одна из главных особенностей творчества Явдата Ильясова – его выразительный, поэтический язык: «Жгучи глаза у Джучи» («Черная вдова»). По простоте и точности он близок языку киносценария, где важно не столько описание, сколько «картинка», возникающая в результате этого описания: «На гребне дюны показался всадник в длинном пестром хитоне. Массагеты побледнели – так и повеяло на них от мрачного лица чужеземного конника запахом дикого, жестокого юга. Перс повернулся в седле, взмахнул дротиком и испустил боевой клич. Из-за бугров выехал отряд воинов. Они поскакали прямо к холму, на котором стояли массагеты» («Согдиана»).

Ткань повествования, где проза органично переходит в поэзию, поэзия – в прозу, столь легка и изящна, словно она не плод литературного труда, а естественный, единственный способ изъясняться: «Якорь сброшен. Накинут канат на тумбу причала. Упали сходни. Начальник гребцов отложил колотушку – он отбивал ею такт; спрятал флейту его помощник. На десятом году правления Октавиана Августа в гавань Брундизия вошел странный корабль («Месть Анахиты»).

Несмотря на то, что над первой своей книгой – «Тропа гнева» – Явдат Ильясов начал работать в 19 лет, понадобилось еще 8 лет, чтобы опубликовать ее в журнале «Звезда Востока». Закончив повесть, писатель неоднократно посылал рукопись на рецензию в различные издательства. Отзывы были критическими: «Описываемые события несовременны, не отражают нужды социалистического строительства».

Один из рецензентов написал следующее: «Повесть является подражательной, поскольку в ее сюжете повторяется подвиг Ивана Сусанина, который завел вражеских солдат в болото». «Маленькая» деталь: массагет Ширак, реальный исторический персонаж, один из предков народов, ныне населяющих Среднюю Азию, завел войско персидского царя Дария в пустыню на 23 века раньше, чем русский Иван Сусанин завел отряд польских интервентов в непроходимое лесное болото. Их уловки, приведшие к поражению врага, – единственное сходство в их судьбах и произведениях, посвященных им.

Несмотря на общий настрой рецензентов повесть, в конце концов, была опубликована, и последующие книги писателя издавались без проблем.

Эта рецензия была не самым неприятным событием жизни писателя. С раннего детства и до последних дней ему приходилось отражать – или принимать – и более тяжелые удары. Однако никакие лишения и разочарования не могли разрушить его талант, погасить его одержимость литературным трудом. Его кредо выражалось в словах: «Несмотря – и вопреки!». В течение многих лет, независимо от жизненных коллизий, распорядок рабочего дня Явдата Ильясова оставался неизменным: он вставал до рассвета и работал 5-6 часов, пока звон трамваев и рев моторов, доносящиеся с улицы, не вырывали писателя из мира его воображения.

Таким было и то утро, когда он вышел из дома в свой последний день и оставил на письменном столе незаконченную рукопись «Башня молчания» – продолжения повести «Заклинатель змей» об Омаре Хайяме. Остались незавершенными еще несколько рукописей, множество набросков.

Повести о «беспутном шейхе, поэте, ученом, несравненном Абуль-Фатхе Омаре Хайяме» занимают особое место в творчестве Явдата Ильясова. Для точного описания эпохи, нравов и исторических лиц писатель изучил множество научных трудов, литературных и художественных произведений. Его толкование личности этого ученого и поэта производит впечатление достоверного в свете произведений самого Хайяма, смелых и откровенных не только для его времени – конец ХI — начало XII века, но кое-где и для нашего.

Писатель, проникнувшись творчеством Хайяма, изучив, насколько это было возможно, обстоятельства его жизни, окружение, исторический фон, увидел в нем родственную душу, отождествил его с собой. Эти книги можно назвать автобиографическими, настолько много в них от самого Ильясова. Как Хайям не вписывался в развитый феодализм, так Ильясов – в развитый социализм, и оба писали правду.

Для этого писателю не нужен был старый добрый эзопов язык: формат исторического романа позволял ему многое. Например: «Любовь к отчизне вовсе не значит любовь к власть имущим. Отчизна одна и вечна. Правителей – много, они часто меняются, и все последующие отвергают то, что утверждали предыдущие. Я хотел бы откровенно и честно рассказать, что было и есть. Кто-нибудь когда-нибудь прочитает мою книгу» («Заклинатель змей»).

Явдат Ильясов даже в стесненных обстоятельствах не писал для «нужд социалистического строительства», не делал переводов бездарных конъюнктурных произведений, не искал расположения сильных мира сего и не изображал из себя добропорядочного классика соцреализма. Не удивительно, что, несмотря на вклад писателя в развитие литературы, в повышение престижа страны он не получал ни наград, ни званий, не занимал высоких постов, не имел материальных атрибутов успеха. Единственное, что «заработал» писатель, – уже после смерти, – мемориальную доску на стене обычного чиланзарского дома на ташкентской улице Мукими, где он жил последние годы.

Перечитывая книги Явдата Ильясова, я верю, что его время еще придет. Когда-нибудь его произведения будут переведены на узбекский язык и «языки межнационального общения»: английский, китайский, испанский. По его «Согдиане» будет поставлен блокбастер, где роли главных героев – Спитамена и Александра Македонского – сыграют мировые звезды, лауреаты престижных кино-премий. Именем писателя назовут школу, улицу, награду за выдающийся вклад в литературу. В крошечной квартирке писателя создадут музей.

Впрочем, если этому быть не суждено, свою главную награду Явдат Ильясов получил уже при жизни – любовь и благодарность читателей. Он осознавал это и писал – от имени Омара Хайяма в «Заклинателе змей»: «Я принадлежу тем, кто читает мои книги. То есть народу».

Поклонники таланта Явдата Ильясова, его друзьям и родственники очень рады, что после почти двадцатилетнего перерыва, связанного с переустройством мира, произведения писателя вновь востребованы и интересны новому поколению читателей. Если «рукописи не горят», что уж говорить об изданных книгах, хранящихся в государственных и частных библиотеках нескольких стран?

Факт, что книги Явдата Ильясова издаются в Москве в разгар глобального финансово-экономического кризиса, не нуждается в комментариях. Однако интересна точка зрения издательства, порадовавшего соотечественников писателя и российских читателей публикацией его книг. «Издательство «Вече» – историческое, – рассказывает Дмитрий Федотов, заведующий редакцией художественной литературы. – И, конечно, художественная проза нас интересует тоже, прежде всего, историческая, поэтому мы выпускаем около 15 различных серий такой прозы. Серия «Исторические приключения», в которой издан роман Явдата Ильясова «Месть Анахиты», успешно выпускается с 2005 года. Издано уже более 50 книг, в основном отечественных авторов. Еще один известный роман Явдата Ильясова – «Согдиана» издан в серии «Всемирная история в романах». Подготовлен договор на издание романа писателя «Золотой истукан».

Илона ИЛЬЯСОВА