Ташкентские рефлексии

Ирина Переверзева, 8 сентября 2006 года.

Очень часто мне задают вопрос: «Почему ты до сих пор живешь в Ташкенте, почему не уезжаешь?». Этот вопрос каждый раз загоняет меня в тупик и, как правило, я начинаю невразумительно мычать и делать большие глаза. А все потому, что ответить на этот вопрос коротенько и доходчиво у меня сразу не получается. Ибо вопрос этот требует, чтобы на него ответили единожды, обстоятельно и один раз. Именно поэтому я делаю это здесь и сейчас, в письменном виде, расставляя запятые, точки и палочки в нужных местах.
За всю свою жизнь, не такую длинную, чтобы делать окончательные выводы и не такую насыщенную, чтобы выводы претендовали на объективные, я еще не видела более «русского» города, чем Ташкент. Давайте, ревнители национального самосознания, швыряйте в меня тухлыми помидорами! Тем не менее, это именно так. Те русские, что остались и останутся в Ташкенте — наиболее рафинированные и закаленные нелепостью ситуации с незабвенным Совком. Они говорят на чистейшем, литературном русском языке (Вы же понимаете, что быдло и люмпенов из этой категории я исключаю автоматом — их везде полно), они пропитаны аристократизмом и славным прошлым этой земли. Истинные русские, которые никогда не были европейцами, а были уникальной средой, находящейся ровно посередине между Востоком и Западом. Питерцы и Москвичи забыли про Восток и продались Западу. Ташкентцы несут в себе неторопливость знойных ночей, релакс южных зим, деликатность восточного менталитета — уважение к старшим, гостеприимство, бескорыстие и грациозную медлительность жестов. Они, эти русские — мое племя, моя среда обитания, мой прайд, моя стая, мои странные сны.
Ташкент — город с потрясающей харизмой, настолько впечатанной в мое бедное, израненное сердце, что, всякий раз, когда я покидаю этот город, невидимые нити, привязывающие меня к его трамвайным рельсам и парковым оградам, натягиваются до звона и причиняют мне боль. Пока я — это я, я буду жить в Ташкенте. Да, здесь много такого, от чего меня откровенно тошнит, что меня откровенно бесит — процветающее дилетантство, необразованность, агрессия, глупость, лизоблюдство, закостенелость и мракобесие отчасти.
Но, я стараюсь отстраняться от негативного, ведь в моих силах делать свой мир таким, как мне хочется. Имею такую возможность. Бродя по осенним уже улицам, я смотрю на звезды и не могу не помнить о том, что по ним же бродили Есенин и Раневская, Ахматова и маленькая Анечка Герман. И масса других персонажей, от которых мой город смог взять отпечатки не только каблуков, но и светлых обликов. Традиции, дорогие друзья, вещь трудноискореняемая. Тем более, традиции русской интеллигенции. А они здесь были, есть и будут, пока Земля еще вертится.
Я не уезжаю из Ташкента, потому что этот город — вечный источник моего причудливого вдохновения. Только здесь я могу умирать и воскрешать себя, создавать прекрасные фантомы и миражи, писать стихи и песни, любить отчаянно, дарить себя тем, кто этого хочет. Этот город — печь, выпекающая таланты, гениев и муз. Без особых усилий мне удалось поселиться в кругу людей, каждый из которых талантлив хоть в чем-нибудь. Некоторые из них — предметы моего постоянного восхищения. Некоторые — предметы постоянного беспокойства и заботы. Мне есть, что делать и о ком заботиться в этом городе. И он иногда отвечает мне взаимностью и периодически дает понять, что здесь я никогда не пропаду.
Притягательная аура моих любимых улиц, парков и двориков в центре Ташкента укутывает меня в уютный плед то из цветов вишни, то осенних листьев, то недолгого снега, то тополиного пуха. Без лишнего пафоса и патетики я признаюсь в любви к Ташкенту. Он — вечная моя ловушка в которой я наделала проторенных дорог, нежными путами захвативших меня в плен. И из этого плена не хочется вырываться, потому что без моего города я никто.
Если тема до конца не раскрыта, я готова ответить на дополнительные вопросы в своем журнале.