«Вешалка» 2.0. или немного про живой театр Искусство

Кудрявцев А.  Вторая часть, первая здесь.

» Вы любите театр? Вы любите театр, как люблю его я?
То есть всеми силами…»

В.Белинский

Гастроли в театре — большие, малые, (даже выезд на один день в ближайший городок), любые, это хорошо. Конференции – научные, практические, а уж тем более, международные, замечательно. Смотры, конкурсы и фестивали? Кто бы говорил, — и самому показаться и других посмотреть. Бесконечные интервью со зрителями после, превью с постановщиками до, фото и видео отчёты (не удержался — вместо))), в собственных интернет-каналах — цифровая необходимость. Стабильность восторга в театральных рецензиях и позитив-статьи в СМИ  —  априори.

Звания, медали и ордена, коробки с бытовой/кухонной техникой, типовые грамоты, даже памятные значки — так это сама Мельпомена прописала. Ремонты и реконструкции вообще отдельный вызов всему коллективу. (Если они конечно конечны). Мастер-классы зарубежных и текущие мероприятия по поднятию, улучшению и воплощению от местных специалистов, опять же  —  нет проблем. Полные залы зрителей на благотворительных спектаклях или на ежегодной  Неделе открытых дверей? Sapienti sat… Но делают ли все эти многочисленные вещи театр живым? Тем самым  — ЖИВЫМ, по определению английского режиссера и реформатора сцены, Питера Брука.  У каждого, кто более-менее в теме, есть на это свой ответ. Убедительный и очевидный…

Поэтому я снова пишу о чирчикской театральной студии «Вешалка»!  Той самой, где руководитель Севара Азамова (старшая группа) и  Илья Банецкий (младшая группа), где директором  во Дворце культуры «Химиков» легендарная Людмила Владимировна Филиппова. Потому что прошедшей весной этот коллектив выпустил сразу три премьеры.  Первая — зажигательная народная комедия «Бабье царство» болгарского драматурга Стефана Костова. Суть пьесы в том, что на небесах устали от существующего порядка вещей, где мужики нещадно бранят, гоняют и даже (да простят меня знакомые феминистки) колотят своих  женщин.  А последние безропотно всё терпят.  И потому два святых,  Пётр и Николай — Мелие Алиева и Альбина Нурисламова, естественно с разрешения самого Бога, взяли и в одночасье поменяли мужчин и женщин местами. Надев юбки и вручив орущих  младенцев мужикам, а женщинам, облачив предварительно в штаны,  выдали безграничные права на всё, что только они пожелают от  бывших сильных мира сего, читайте хутора. От бутылей с брагой и кисетов с нюхательным табаком до крепких пастушьих плетей и еще более крепких словечек. И тут началось такое… Задорно, весело и очень грамотно работали почти все ребята из старшей группы студии. Не ученически чертили режиссёрские задачи постановщика Севары Азамовой, а естественно и органично осваивали пространство хутора из условного занавеса-занавески, стола и табуретов, пары мешков-ящиков-плетней. Горячо споря, иронично рассуждая, наивно краснея  на первом свидании, задорно убегая от звонких оплеух или  массово танцуя в самом финале. Отдельный респект хореографам ДК «Химик» Ферузе  Ашуровой и Людмиле Перегудовой, поставившим такой выразительный общий  танец-поклон а-ля Кустурица. Точно выдержанный жанр, постановочные  находки в тексте, интересные мизансцены  и яркие оценки событий — всё этого было предостаточно в «Бабьем царстве».

И конечно атмосфера крестьянского села начала прошлого века – убедительная и светлая. Точнее – воссозданная с большим уважением и любовью к тому времени. Времени, когда всё было и проще, и честнее и  веселее. И благодарный полный зал, взрываясь хохотом от такой «перемены  мест» жителей этого села, гнал актёров вперёд и вперёд. Когда новоиспеченные псевдо-няньки Божил — Амир Атауллаев и Иван — Ленур Битляев пытались успокоить плачущего младенца… тюрей с  молодым вином. Когда Райна- Ульяна Козлова, восхищаясь усиками Стояна — Радимира Журавлева, пыталась в обмен на копеечное зеркальце получить заветный поцелуй. Когда наиобаятельнейший дед Еньё рассказывал, что его бабка-староста — Анне Горемыкина, выгнала в монастырь из-за того, что захотела… молодого мужа. Илья Банецкий в роли Деда, да и вообще в любой роли настоящий актёрский камертон всех спектаклей «Вешалки». И когда на хмельной, но  несправедливой и нежеланной  свадьбе, которую устроила Златка — Рина Нобели, всё снова  встало на свои места. Юбки и кофты — женщинам, штаны и рубахи – мужикам (опять не удержался — детям – мороженое). И при этом всё стало новым. Мужчины стали более внимательными и  благодарными, а женщины перестали быть излишне нерешительными. Зал долго и настойчиво вызывал смущённых актёров на поклоны. А потом буквально стянул их со сцены в зал. Своих, знакомых, живущих в соседней четырёхэтажке. Из старшей и младшей группы, актёров и массовку. Всех. Чтобы обнять, подарить цветы & конфеты,  и поселфиться. Прежде всего с Радимиром Журавлевым, для которого эта первая, большая роль стала буквально «звёздной», настолько он был обаятелен и органичен.  Потому что они свои. Потому что молодцы. Потому что они, развеселив, заставили задуматься, а значит, сопереживая,  поменяться. Для чего ещё нужен живой театр? 

Вторая  премьера «Охота на дурака» в «Вешалке» по мотивам известной французской комедия «Ужин с дураком» популярного комедиографа Франсиса Вебера по составу была более камерной и работали там только взрослые студийцы. Те, кто постарше точно помнят одноимённый  фильм с Жаком  Вильре и Тьерри Лермиттом с режиссурой от самого автора. В профессиональных театрах  эту пьесу тоже ставят регулярно. Она одновременно любима и востребована зрителями, и позволяет блеснуть постановщикам и актёрам.  Сюжет прост и незамысловат. Буржуа развлекаются, приглашая по средам на ужин дураков.

Так было до того самого момента, пока известный издатель Пьер Брошан не пригласил в гости обычного бухгалтера Франсуа Пиньона.  Пикантная комедия положений  в корне отличалась от «Бабьего царства». Прежде всего плотностью текста и отсюда многозначительностью подтекста. А ещё необходимостью игры определённых архетипов:  наглый буржуа-издатель — Амир Атауллаев, наивный бухгалтер — Ленур Битляев, педант-врач Радимир Журавлев, нетерпеливый друг-нувориш — Рустам Саитмаликов, заботливая,  но уставшая  жена — Соня Кадыева, дотошный и прямолинейный финансовый инспектор — Илья Банецкий. Вишенка на этом парижском сатирическом торте — экзальтированная любовница,  Линияра Бостанова. Темпоритм спектакля и точность событий были грамотно и убедительно выстроены. А кульминация вызывала одновременно и смех и слёзы. Уж больно  весело рушил все мыслимые и немыслимые  планы  заигравшихся богатеев обычный бухгалтер своей простой и непосредственностью. Но и искренне жалко становилось его, когда Франсуа узнал, что на роль клоуна был приглашен сегодня именно он.  Финальная реплика-раскаяние-предостережение со сцены Пьера Брошана — «Прежде, чем называть кого-то дураком, подумайте об этом дважды!» была точно понята и принята зрителями, по достоинству оценивших и объем проделанной в ох, какой непростой и пикантной французской комедии, большой и грамотной  работы.  А ведь многие актёры «Охоты на дурака»  были заняты и в недавнем «Бабьем царстве» и немного, в   самом начале спектакля, это чувствовалось.  Определённая усталость и нехватка репетиций тому причина. Но потом всё разыгралось-разогналось-рассверкалось.  Конечный же результат — весёлый, актуальный и стильный спектакль. И, конечно же, очень живой. Какой ещё может быть в таком же театре?

Третьим был Жан Батист Мольер и его «Проделки  Скапена». Эту  премьеру выпускала младшая группа «Вешалки». Режиссёр — Илья Банецкий. Вчерашний выпускник ГИИК Уз., и позавчерашний студиец самой Севары Азамовой. Для многие студийцев это был актерский дебют. Лучшую пьесу для этого и выбрать трудно. Тем более, что среди «младовешалок» был настоящий Скапен – Александр Борганов.  Свободный, импровизационный, в меру наглый и безмерно авантюрный. Лёгкий, не ходящий, а прямо танцующий по сцене. Именно он – стосильный мотор всех  хитроумных и смешных перипетий и столикий Янус, меняющий до неузнаваемости голос, походку и взгляд по щелчку пальцев. Всё полтора часа спектакля Скапен-Александр  вертелся словно уж на раскалённой сковородке — фантазируя, обманывая, притворяясь,  удирая от тумаков и  раздавая их попутно. За таким  абитуриентом  многие театральные ВУЗы стояли бы в очереди))). Но вернёмся к пьесе. Как очень часто у известного французского комедиографа – ловкий слуга женит юных влюблённых на деньги противящихся браку родителей. Но в «Скапене» этого в два раза больше! Не двое влюблённых, а две пары: Октав и Гиацинта — Кирилл Маметов и Нигина Адилова,  и Зербинетта и Леандр — Камила Белоус и Артём Лисятин . Не злой и жадный отец, а пара донельзя разгневанных папаш: Аргант и Жеронт — Роман Умаркулов  и Алдияр Абзейтов соответственно. И даже слуг двое. Кроме лукавого и неунывающего Скапена ещё и откровенный недотёпа Сильвестр — Артём Гаврилов. Но всего один плут, и это не Скапен, а  Карл- Анна Луговая.  И одна кормилица — Мария Касимбекова. А ещё табор цыганок: Ташматова А., Аблякимова Э., Кадырова Э., Атауллаева А., и полуслепой музыкант —  Зульпухаров Б.  Были даже две мини-амбала —  Далер и Фирдавс Шариповы.

И выходит, что усилий, чтобы запустить этот бесконечный, игровой «карнавал розыгрышей» нужно было точно в несколько раз  больше. При то, что времени на репетиции было в несколько раз меньше. Не знаю,  то ли желание младших студийцем показать (доказать) старшим, что они чего-то  тоже могут, то ли стремление Ильи реализовать все свои многочисленные режиссёрские наработки, то  ли очень удачное попадание в персонажей Мольера при распределении, а скорее всё вместе, но «Скапен» вышел просто отменный. Зал после каждой сцены аплодировал долго и горячо, не стесняясь смеяться в полный голос, настолько всё было закончено по мысли и мастерски сыграно ребятами. Очень выразительные и оригинальные мизансцены, точнее все их виды – симметричные и ассиметричные, диагональные, фронтальные, вертикальные, круговые и шахматные, даже пунктирные,  групповые и малонаселённые. Плюс интересная, игровая, почти этюдная работа с простым реквизитом, помогающая через простое, понятное физическое действие раскрыть глубокие внутренние конфликты и задачи. А ещё своеобразный грим и костюмы.  И, конечно, усилия студийцев по грамотному, прямо программному, выстраиванию и проживанию непрерывной линии  ролей, их раскованность и свобода, вкупе с частыми и оправданными обращениями в зал. А ещё очень звучащий текст, громкий, яркий и понятный. Здесь конечно чувствуется рука Севары Азамовой, которая в этом настоящий спец.  Важно ещё отметить  скорость происходящего, куда же без неё  в этой классической комедии. Всего полтора часа и история обмана, розыгрыша, подмены и переодеваний раскрылась для каждого в зале полностью. Весело и убедительно так, что искренние крики «браво» от  верных зрителей  долго звучали под сводами любимого «Химика». Всё очень ярко, смешно и задорно. Живо.

Но что же делает эту театральную студию из Чирчика живой? Почему я задаюсь этим вопросом после очередного просмотра их любительских, даже где-то наивных, но всегда искренних спектаклей?  Да потому что все они, от мала до велика, в «Вешалке», делают это с большой, искренней любовью и бесконечным энтузиазмом, выкладываясь без остатка. Без томительного ожидания, что зав.труппой поставит заветную восьмёрку в графе «отработанные часы». Без привычных богемных сборов в гримёрках с повесткой — «против кого сегодня дружим». Без зависти от количества букетов подаренных партнеру по сцене или «стёкол в пуантах» при распределении ролей. Без такой, к сожалению, скультивированной и ныне востребованной  у части  зрителей, но всё же излишней театральности и  избыточной  актёрской аффектации. Как точен в этом случае известный современный режиссёр Кама Гинкас — о боли как источнике творчества: «Кричится ровно столько, сколько кричится. Но как только это становится призванием, профессионально понятым долгом, немедленно обращается в фальшь и умирает». Увы… Кроме всего в «Вешалка» замечательно обходиться без пренебрежительного разделения на «творческие» и «технические» цеха, и конечно на надстройку — «дирекцию». Без установки только на развлечение или на «выгодный» заказ, принесущий тот или иной бонус.  

И главное, они не «служат», как это обычно принято величаво говорить про себя, любимых профи, в театрах. Они работают в театре. Вернее пашут. Учат текст, ищут выразительные мизансцены,  репетируют танцы, возятся с декорациями и костюмами до седьмого пота.  И показательно, все до единого, стоят за кулисами на репетициях. Чтобы понять, чтобы стать, чтобы в следующий раз самому выйти под свет софитов. Они отдают своё свободное время и  почти все силы, потому что не могут иначе. Хотя могли бы просто зависать в тик-токе,  гонять на электросамокатах или хрустеть чипсами в макдональдсе. Могли бы, но выбрали театр. Они даже приносят пусть и небольшую, но прибыль «Химику», стабильно заполняя зал зрителями по билетам.  Потому что для них это очень важно. Это и только это. А не всё вышеперечисленное. Севара Азамова, провожая меня после очередного спектакля по набережной Чирчика, на многочисленные мои вопросы —  куда это всё и зачем,  какая цель всего этого энтузиазма, что будет завтра с этими ребятами и студией,  только улыбнулась и сказала:  «Мы не загадываем наперёд. Просто приходим в свою любимую «Вешалку» и живём сегодняшним днём». Просто живут, потому и театр ЖИВОЙ. Ведь именно по П.Бруку в нём, живом —  «…Невидимое становится видимым. Где зрители в таком театре — участники магического ритуала, связанные ожиданием чуда и совместным созиданием с актёрами…». Так что буду ждать следующего магического сезона «Вешалки» и чудесных приглашений на созидательные премьеры. И неважно, что это будет — комедии, драмы или сказки, даже уличные перформансы или (вот тут уж совсем не удержался) вербатимы чирчикцев. Главное, что это будет живое.