Мы помним Гафура Гуляма Искусство История

Абрам Ильяев

Нам позвонили и сообщили. что завтра первым рейсом к нам в гости приезжают Народный поэт  Республики Узбекистан — Гафур  Гулям и главный редактор сатирического журнала — Акмаль Пулат.
Мне было поручено встретить их, обустроить и помочь  им встретиться со  102-ой женой бывшего кокандского правителя — Худоерхана.Встречать знаменитого классика литературы в аэропорт пришло  много  известных людей: поэты — Чархи-домло, Cулейманов, Джавдот, ректор Педагогического института — Расулов Иномжон, преподаватели и студенты института, многочисленные  почитатели таланта Гафура Гуляма.

Дорогих  гостей  встретили  торжественно и радушно,  было много теплых слов, улыбок, шуток, юмора. Наконец все расселись по машинам  и направились в специально отведенный для гостей дом.
За завтраком  Гафур Гулям вспомнил, что где-то в районе поселков Найманча или Чекчуволдак живет 102-ая жена  Худоерхана и было бы очень интересно с ней встретиться, записать беседу  на магнитофонную пленку.

Через два дня председатель Найманчинского сельсовета сообщил, что в маленьком кишлаке, недалеко от  Чекчуволдака  живет одна  из жен Худоерхана, только сама она не помнит, какой по счету женой она была.

И вот, на следующий день мы на двух автомашинах поехали в этот кишлак. Там нас  встретили, познакомили с хозяевами дома  и с женой Худоерхана – Роза-биви.

На полу, застеленном коврами, на атласной курпаче сидела, несмотря на свой  преклонный возраст, красивая женщина в простеньком платье. На красивом лице сверкали очень крупные, добрые и чуть влажные голубые глаза. Как известно, у таких людей сперва смеются глаза, а потом они сами. Но в этот день в этих глазах можно было прочитать,  сколько всего пережила и перевидела эта хрупкая, но очень волевая женщина. Всех нас вдруг охватило какое-то волнение, мы не знали,  с чего начать.
Первым нашелся Гафур-ака. После долгих распросов о здоровье,  жизни, быте,  детях, внуках он изложил цель нашего посещения и попросил разрешения записать беседу на  пленку.
Затем, после соблюдения всех  формальностей, начались распросы. Роза- биви очень положительно характеризовала Худоерхана. По ее словам он был умным, грамотным человеком, его все очень уважали и боялись. Он не терпел лжи, казнокрадства, превышений и злоупотреблений подчиненными власти. Худоерхан был доступен, очень часто лично принимал жалобщиков, обиженных, внимательно их выслушивал,  старался каждому помочь. Он был очень справедлив, ради справедливости мог очень строго наказать чиновника, допустившего  злоупотребление властью.
Внимательно слушая Роза-биви,  я, тогда еще молодой человек, почувствовал  замешательство: я не знал, кому верить — рассказчику или истории.
Во время повествования слушатели, в основном Гафур-ака, часто задавали вопросы, уточняли детали, а иногда переходили на  аскию (соревновались в острословии). Надо признать, что даже такому мастеру слова, как Гафур-ака, иногда приходилось очень туго и тогда все присутствующие аплодировали и очень громко смеялись.

Очень красиво и заразительно смеялась довольная своим острословием и Роза-биви.
Угораздило и меня спросить:
— Роза-биви, у Худоерхана было такое количество жен. Как часто Вам приходилось с ним  встречаться?  Не вызывало ли это недовольство жен?
Улыбнувшись, Роза-биви ответила:
— Желаемую выбирал ОН, мужчина, Повелитель. Его слово, его желание –это закон и обсуждению не подлежало. Кроме того, в то время не было  горкома партии и жаловаться жены в эту организацию не бегали  (общий смех).
День провели хорошо, плодотворно и, наконец,  пришло время прощаться. Простились тепло, по-родственному, и под большим впечатлением от рассказов Роза-биви доехали до гостиницы.

Очень довольный  Гафур-ака начал шутить, острословить с Чархи-домло и Акмаль Пулатом. Все смеялись и иногда аплодировали победителю острословия (аскии). Потом нас пригласили за стол. В это время  наши взгляды  с Гафур-ака встретились, и он обратился ко мнес такими словами:
— О сын великого еврейского народа, прошу тебя, сядь рядом со мной. Затем сказал: — Ты знаешь, что я твой старший брат? Я от Ишмоила — первенца нашего праотца — Абрахама овину. Когда проклятый немец, кровопийца  Гитлер повсеместно уничтожал всех евреев, не жалея детей, стариков, больных и немощных, когда он был совсем рядом  с Москвой, я очень громко, во всеуслышание, на весь мир объявил, что Я — ЕВРЕЙ.
Неожиданно Гафур-ака встал из-за стола, высокий, красивый, с небольшой горбинкой на носу, одетый в белую шелковую  финку, и, жестикулируя красивыми руками,  начал читать свою поэму “Я – ЕВРЕЙ” на узбекском языке.
К моему стыду я эту знаменитую поэму слушал впервые.
Очень прошу вас, дорогие читатели, читайте внимательно, вслушивайтесь в каждое слово, в каждую строку:

Я – ЕВРЕЙ!
Имя мое не произноси,
Эй, вампир!
О родословной моей
у прапрабабки своей спроси!
Когда предок твой скальпом рогатым,
бычьим скальпом венчая башку,
Знать не знал,
что  такое и соль, и огонь, и лунги,
И  нибелунги;
Когда не было стрельчатых башен,
готических храмов,

Когда травы, родящие краски,
Еще не открылись взору,
На весь мир прогремел,
Словно гром над горами,
Грозный голос еврея,
создавшего Тору:
Я – еврей!

Истоки евангелия
Скрыла столетий мгла,
Ветры изгрызли
пергаментов пыльный ворох.
А знаешь ли ты, что Христа создала
И сыном Марии его нарекла
старая еврейская Тора?
О моей родословной расскажут
миллионы книг.
Дым изгнания горький
в моих глазах…
Я – еврей!
Стих Корана, что сшит из кусков,
как верблюжий потник,
что заштопан и снова изорван,
Во мгле аравийских степей –
Лишь бродячая тень
гордой мысли моей:
Я – еврей!

Э-эх!
Знал бы ты,
Сколько горя и слез
Я в скитаньях моих перенес,
Сколько я исходил стран.
Жизнь еврейская так не длинна,
Как дорога, которой идет
Бесконечно скитающийся караван...
И когда фараоны
по пустыням скакали за нами,
И когда нас хватали
холодные лапы морей,
Сохранял гордый разум
отверженец и изгнанник
И дарил придорожным народам
крупицы культуры своей…
Я – еврей!
Оживите  Священного храма
замшелые камни,
Стены плача седой Палестины,
Где стон мой схоронен навек!
Сотни, тысячи  лет
я хватал вас сухими руками
И приюта просил,
и кричал, что и  я - человек.
Где отчизна моя ?
Где могилу мне вырыть,  о камни !
Иль отверженца труп
Будет небу подвешен,
навеки над миром торчать?
Все молчат - фараоны, пророки, хаканы
И сулейманы - молчат !
…Я - еврей!

Я - еврей!
Имя мое не произноси
Эй, вампир!
Пусть оно рыбьей кости острей
Застрянет в глотке твоей.
Терпи ! Когда голос твой,
хриплый и резкий,
Поносит евреев
и этак и так –
Знает мир: это воет
Схвативший сена обрезки
И оставивший голову
в сенорезке ишак.
И когда ты кричишь на весь мир
нахально,
Что Гитлер, мол, “высшая” из всех  пород,
Думаю я, до чего похвально
Прирезать тебя, породистый скот !

Вдруг Гафур-ака перестал декламировать свою поэму, остановился, смахнул со своих карих глаз слезу и затем, очень жестко, обращаясь ко мне,  спросил:
— Ты читал дневники несовершеннолетней девочки – Анны Франк из концлагеря ? Ты помнишь, как гестаповец в присутствии матери пытал четырехлетнего ребенка, чтобы заставить мать-партизанку выдать партизанскую тайну? Разве можно забыть, как дымили круглосуточно газовые печи в Освенциме, Бухенвальде, Майданеке? Это сжигали наших братьев-евреев,  детей,  молодых парней и стариков, больных и здоровых, мужчин и женщин… Разве можно все это забыть?  Нет. Нельзя. За все эти злодеяния они ответят.
И, как бы собравшись, Гафур-ака еще более громким голосом продолжал читать:

Кровь народов смешалась миллионы раз.
И моя в народы вливалась  без счета.
“Нация, религия, чистота рас…”
Еще придумаешь, что там ?
Я - представитель людской расы,
По национальности я - ЧЕЛОВЕК !
Исчезнут с земли и расы и классы -
ЛЮДИ ОСТАНУТСЯ НАВЕК !

Гафур Гулям надолго замолчал, думая о чем-то, потом,  подойдя  ближе к нам, как бы вытянулся и, очень глубоко вздохнув, продолжил :

КЛЯНУСЬ: Я – ЧЕЛОВЕК.

Все собравшиеся встали с мест и начали аплодировать. Аплодировали долго.
Гафур-ака резким движением руки остановил рукоплескания. Стало тихо. Он обратился к нам, присутствующим, с просьбой:
— Радуйтесь,  берегите  то,  что  имеете  сегодня. Берегите дружбу народов.
Радуйтесь тому, что здоровы, радуйтесь всему, что Вас окружает: солнцу, свету, друзьям, семье, детям. Радуйтесь, что живы и не стали земным прахом. Цените мир и дружбу на земле. МЫ ЖЕ ЛЮДИ.
Опять аплодисменты. Потом все сели за гостеприимный стол хозяев.
Под впечатлением всего, что  видел и слышал за день, я поехал на работу, где встретил своего сослуживца — участника Великой отечественной  войны — капитана Наума Бродецкого.
Он спросил, чем я так взволнован?
Коротко рассказал,  где я был и как мне повезло: я слышал поэму “Я-ЕВРЕЙ!” из уст самого автора — поэта Гафура Гуляма!
Наум в свою очередь рассказал, что на передовой все: от солдата до генерала до дыр зачитывали листовки с рассказами, написанными Ильей Эренбургом, Михаилом Шолоховым, Гафуром Гулямом. Наум помнил о том, что  когда страстные слова поэмы Гафура Гуляма “Я – ЕВРЕЙ!” достигли поля сражения, они зажигали в сердцах солдат и офицеров ненависть и потребность мести немецко-фашистским бандитам.
Глубокая убежденность самого Гафура Гуляма в справедливости нашего дела, его личное мужество и героизм, ненависть и презрение к гитлеровцам рождали в годы войны бесчисленные подвиги воинов Красной Армии, приближая победу над врагом.
Узбеки, бухарские евреи, русские, армяне — все жители Узбекистана протянули руки помощи беженцам, эвакуированным с Запада, дали крышу над головой, пригрели, нуждающихся одели, обули, взрослым помогали устроиться на работу, детям в школу, в детские сады. Горе беженца, эвакуированного с Запада, стало общим горем всего народа.
В то трудное время жить и сопротивляться невзгодам помогла всенародная дружба и  взаимопомощь. Помогли такие люди, как Гафур Гулям — народный поэт, действительно самый популярный и любимый поэт.

АБРАМ ИЛЬЯЕВ.

17 февраля 2ОО1г.
Г.Нью-Йорк.
© Copyright: Абрам Ильяев, 2011

2 комментария

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.