Моя служба в Туркестанском крае. Федоров Г.П. (1870-1910). Часть двадцатая История

vladislavvolkov

XX.

 

Назначение на пост генерал-губернатора генерала Н. А. Иванова.– Характеристика

его – Приезд в Ташкент его с женой. – Назначением меня управляющим канцелярией генерал-губернатора.

 

Никто не сомневался, что заместителем Духовского будет назначен генерал Н. А. Иванов. Чтобы было понятно, какую роль играл этот человек в истории Туркестана, я позволю себе привести в самых кратких чертах его послужной список.

Молодым офицером оренбургской казачьей артиллерии Иванов попал в отряд генерала Черняева, с которым и проделал всю экспедицию, закончившуюся взятием Ташкента. В этом деле Иванов ‘ выказал такие подвиги личного мужества и храбро­сти, что по приговору кавалерской думы награжден был орденом св. Георгия четвертого класса. Во время походной жизни он близко сошелся с Абрамовым, составившим себе блестящую военную карьеру в Средней Азии, и когда после занятия в 1868 г. Самарканда Абрамов был назначен начальником Зеравшанского округа, то он, прежде всего, пригласил к себе правителем канцелярии Н. А. Иванова.

Первые шаги Н. А. Иванова на гражданской службе убедили Кауфмана, обладавшего способностью быстро распознавать людей, что офицер этот принадлежит к бесспорно выдающимся личностям. Когда вопрос о хивинской экспедиции был решен, то Кауфман, формируя свой штаб, прежде всего зачислил в него Н. А. Иванова. Появление белых рубашек на берегу реки Амударьи бесповоротно решило судьбу Хивинского ханства. На правом берегу реки Амударьи образовалась новая русская область, Амударьинский отдел, и Кауфман, уходя с войсками обратно, вверил интересы России в отделенной от нас огромными степ­ными пространствами области – Н. А. Иванову. Лучшего выбора нельзя было сделать. Новая область была совершенно изолирована; не было не только телеграфа, но даже почтового сообщения. Все сношения производились через конных джигитов, которые раз в месяц перевозили с большим риском казенные и частные пакеты.

При таких условиях генералу Иванову предстояло органи­зовать отдел в гражданском отношении, устраивать войска, поддерживать порядок и спокойствие в населении, и, держа в ежовых рукавицах хивинского хана, в то же время не дать ему заметить, что он из гордого, заносчивого, самостоятельного Владетеля понемногу превращается в самого заурядного уездного начальника. [868]

Чтобы успешно выполнить эту трудную задачу, нужно было быть человеком выдающихся способностей и таланта. Таким действительно был Н. А. Иванов. Это был человек огромного ума (говорю это без всякого преувеличения), сильной воли, энергичный, с большою инициативой, осторожный при выполнении каких либо реформ, но смелый и решительный, когда в интересах дела нужно было проявить эти качества. Это был самый выдающийся сотрудник незабвенного К. П. Кауфмана; это был истинно русский человек, верный слуга России и Государю, и после Кауфмана имя его ярче всех блестит в истории Туркестана.

Когда М. Д. Скобелев, бывший военным губернатором Фер­ганской области, уехал в действующую армию, то на его место был назначен из Самарканда генерал Абрамов, а вместо последнего Кауфман назначил начальником Зеравшанского округа Н. А. Иванова. Здесь, как и на Амударье, Иванов с первых же шагов выказал во всем блеске свои административные таланты, и в округе до сих пор можно видеть на каждом шагу результаты плодотворной деятельности этого выдающегося человека. После кончины К. П. Кауфмана, когда управлявший канцелярией генерал-губернатора камергер Каблуков уехал надолго из Ташкента, то управлявший краем генерал Колпаковский пригласил генерала Иванова временно управлять канцелярией. Здесь уже я лично имел неоднократно возможность убедиться, какими бле­стящими способностями обладал этот человек.

Появление в крае в должности генерал-губернатора М. Г. Чер­няева, начавшего громить все кауфманское и разрушать все, что было создано первым генерал-губернатором, отшатнуло от него прежде всего генерала Абрамова, глубоко уважавшего покойного Константина Петровича, и он вскоре уехал из края, приняв в европейской России дивизию. На освободившуюся вакансию ферганского губернатора, Черняев, хорошо знавший Н. А. Ива­нова, назначил его, и это было единственное распоряжение Чер­няева, за которое ему можно простить многое.

С обычною энергией Иванов приступил к организации Фер­ганы, в которой так нуждалась эта молодая область, еще не­давно бывшая под управлением деспота кокандского хана. Чер­няева заменил Розенбах, который по своему развитию стоял неизмеримо ниже Иванова. Всегда прямолинейный, скорее образ­цовый полковой командир, чем генерал-губернатор, Розенбах не сумел оценить талантов Иванова, не мог понять, какого выдающегося деятеля он имел в своем распоряжении, и не до­думался, что такие люди, как Иванов, должны быть ценимы. Розенбах не мог понять, что Иванов, беспредельно преданный интересам России на Востоке и хорошо знающий себе цену, не пойдет на компромиссы, рас это идет в разрез делу, им [869] отстаиваемому. Между обоими этими лицами образовались натянутые отношения, и когда Н. А. Иванов убедился, что генерал-губернатор вместо ожидаемого от него содействия сует ему палки в колеса, то он, не долго размышляя, бросил все и ушел в отставку, еще полный сил и энергии. Ровно десять лет прожил он в отставке в Киеве. Но вот настал 1898 год, когда край увеличился двумя огромными областями. Барон Вревский должен был уйти на покой Для управления краем следовало избрать человека энергичного, способного, нестарого, но Петербург остался верен [870] самому себе. Благодаря каким-то влияниям, на пост генерал-губернатора попал дряхлый и больной Духовской. Новый военный министр А. Н. Куропаткин, помимо которого состоялось, по слухам, это назначение, очевидно, хорошо понимал, что Духовской не в силах справиться с возложенным на него бременем. Служа в Туркестане при Кауфмане, Куропаткин хорошо знал Н. А. Иванова и, как очень умный человек, умел тогда еще оценить выдающиеся способности Николая Александровича. Вслед за назначением Духовского он вызвал Иванова из Киева и предложил ему должность помощника генерал-губернатора с тем, что, несомненно, после Духовского он займет его место. Иванов согласился. Вскоре он был вновь определен на службу и прибыл в Ташкент в качестве помощника генерал-губер­натора. С первых же его шагов все убедились, что фактическим начальником края был Иванов, а не Духовской. Последний, передав своему помощнику почти все дела, оставил себе представительность, помпу, торжества и путешествия с рекламами. Так продолжалось более двух лет, пока Духовской сам не убедился, что ему следует уйти, если он не хочет, чтобы ему дали об этом понять из Петербурга. Наконец он ушел, и на его место назначен был Н. А. Иванов.

Как видите, Иванов прежде, чем стать главным началь­ником края, изучил до тонкости всю территорию Туркестана. Не было такого самого захолустного угла, который не посетил бы Иванов, будучи начальником Амударьинского отдела, началь­ником Зеравшанского округа и военным губернатором Ферган­ской области. Его хорошо знало все туземное население от дельты Амударьи до самых крайних пределов Алая, Памира и зеравшанских ледников, и он хорошо знал всех и все. Став во главе управления, он сразу сделался компетентным руководителем по всем вопросам. Ему не нужно было ничему учиться, ни с чем знакомиться. Это был вполне подготовленный крупный государственный деятель. Ни один из докладчиков не мог сделать ему неправильного доклада, потому что он сам хорошо знал правду и резко обрывал зарапортовавшегося чинов­ника.

Но он приехал в край уже с надломленным здоровьем. Какой-то невидимый внутренний недуг подтачивал его силы. Тем не менее, вступив в самостоятельное управление краем, он энергично принялся за дело. С ним приехала его жена Лидия Ивановна, которая всецело отдалась делу благотворения. Это была редкая в наше время супружеская пара. Они искренно обожали друг друга. Она ни на минуту не оставляла своего мужа, охраняя его от всего, что могло расстроить его здоровье. Она сопутствовала ему во всех поездках по краю и, никогда и нигде не вмешиваясь [871] в дела, играла скромную роль любящей жены, заботящейся о спокойствии и комфорте мужа. Всегда приветливая, со всеми одина­ково ровная, радушная, внимательная, она пользовалась общею любовью и уважением. Всегда одинаково веселая и жизнерадостная, она часто незаметно сглаживала некоторые шероховатости в обращении своего мужа, происходившие от болезненной нервности. Они оба были до такой степени просты в обращении, что всякий бывавший у них забывал, что он в доме могущественного ге­нерал-губернатора. Деятельность его по управлению краем, по­мимо его собственных заслуг, находилась в особенно благоприятных условиях потому, что он всегда находил полную поддержку в военном министре А. Н. Куропаткине, который высоко ценил блестящие способности Иванова и всеми силами содействовал проведению в законодательном порядке различных мер к развитию благосостояния края.

Одним словом, все указывало, что для Туркестана настал золотой век. Вскоре после ухода Духовского ушел в отставку и управляющий канцелярией Бродовский, и Иванов предложил это место мне. Я, конечно, с радостью принял это предложение, хотя сознавал, что с таким генерал-губернатором, как Иванов, придется много и серьезно работать для того, чтобы оправ­дать его доверие. Назначение это, конечно, должно было вполне удовлетворить меня, ибо, поступив из строя на самую маленькую должность, без всяких связей и протекций, я добился выдающегося положения и в крае и в главном управлении.

Помощником генерал-губернатора Куропаткин избрал по­чему-то совершенно незнакомого Иванову генерала Мациевского. Это был совершенно неразвитой, хитрый, двуличный человек. Почему на нем остановился выбор Куропаткина – непонятно. Мациевского сразу не возлюбил Иванов, и сразу же не возлюбило и все общество. Неспособный ни к чему, он всегда стремился лишь к дешевой популярности. Но не могу не отдать ему справед­ливости, что впоследствии, во время революции и всеобщей правительственной растерянности, когда в Ташкенте все потеряли го­ловы, а губернатор даже перешел жить в военное собрание под охрану войск, два человека остались на высоте своего положения и выказали истинное гражданское мужество, это Мациевский, командовавший в то время первым туркестанским корпусом, и генерал Сахаров, заместивший после Мациевского должность помощ­ника генерал-губернатора. [872]

Комментариев пока нет, вы можете стать первым комментатором.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.