Этот самолетик летит на боли… Tашкентцы Искусство

Вика Осадченко

4.11.1980. Родилась и живу в Ташкенте. Окончила журфак. Участник Ташкентских открытых фестивалей поэзии, лауреат приза зрительских симпатий «Глиняная книга» 5-го Ташкентского открытого фестиваля поэзии. С 2006 г. член Союза писателей Узбекистана. Сборники «Пейзажная лирика», «Егоркины сказки», «Воздух».
Стихи публиковались в журналах «Звезда Востока» (Узбекистан), «Книголюб» (Казахстан), «Новая Юность», «Дружба Народов» (Россия), «Интерпоэзия» (США), «Русское поле» (Молдова», в «Литературной газете», альманахах «Преддверие», «Сегодня», антологии «Анор/Гранат» (М., 2009).

* * *
Этот самолетик летит на боли.
Только потому он летит над бойней,
над бескрайним полем жестокой смерти,
в небе алой точкой летит и светит.

А вон тот, что прямо над головою –
он летит иначе: своей любовью.
Это не отменит ни смерть, ни бойню.
Но сильнее тот, кто идет с любовью.

Руку протяни, в темном небе шаря.
Сколько их – один? или все же двое?
Просто жизнь большая, малыш, большая.
Столько самолетиков над тобою…

* * *
Просто раковина нарастает наружу,
а моллюск отступает внутрь,
и твое окружение смотрит все строже,
если ты берешь не ту ноту.

И пока ты строишь на диссонансе
эту жизнь и попутно рифму,
безголосый песок день за днем заносит
скорлупу улитки, тростник, отбросы,
острый знак перевернутого вопроса
и к нему плывущую рыбу.

* * *
Не сказал ничего.

Словно в гости зашел с ночевой,
а наутро в дорогу.
Дотянул свою жизнь бечевой
до условленной точки.
Шел дотла разворован.
Искал, как ты знаешь, второго.
Было семь годов тучных,
а восемь, как водится, тощих.

В самый полдень пустыне
надежду оставь, что остынут
ночью камни.
Осы, псы ли…
Не кровит – мелкой пылью сыплет.
В серых венах песок бессилья.
Не удержишь руками.

Там, где пусто,
головой
ни во что уткнуться.
Вот и устье.

Дальше – море.
Тонет сердце его немое
лодкой утлой.

Накорми эту боль собою.
Невесомых небес соборы.
Возвращаются звезды в ульи.

Тонет сердце его немое
там, где море грехи замолит,
даст с ладони рыбешкам узким.

И встает над чужим простором –
легкой радужною каймою,
новым утром.

* * *
Развлеченья те же, что в Древнем Риме.
Смерть прекрасно смотрится на арене.
Никогда людей не меняло время –
только тех немногих, что шли не в ногу.
Девятьсот каналов, скажи спасибо.
Полный спектр ужаса и насилия.
Вашу мать, я этого не просила!
Если мир не нравится, жми на кнопку.

Человек есть путь от души до туши.
Человек есть жажда, тоска, удушье.
Хрупкий мост из прошлого к дням грядущим.
Разум, сердце, прочий непрочный ливер.
И все это отпущено вниз, на землю.
Убивает, любит, творит и делит,
и глядит на звезды светло и дерзко,
и еще пытается быть счастливым.

Вот висит планета на честном слове,
сожжена огнем и залита кровью,
и ничто ее не спасает, кроме
чьей-то жаркой, детской, наивной веры.
Результат, естественно, предсказуем –
оттого, что поздно глаза разули.
Что подхватит ветер – листву, слезу ли?
Да и тех уже не сберечь, наверно…

* * *
А земля, как подумать, везде святая,
и любая дорога – о двух концах.
Слово «мы» стремительно выцветает –
не узнать ни имени, ни лица.

И один останется в поле воин,
над другими не властен, в себе не волен,
будет биться с собственной головою,
будет праздновать труса и подлеца.

А как хмель слетит да пройдет похмелье,
он поднимет голову, как сумеет.
И увидит: небо-то голубое!
И архангел окликнет его с крыльца.

* * *
Ветер уже весенний.
Мир продолжает вертеться.

Шахи-Зинда на рассвете
сонно глаза открывает –
такая
прекрасная,
зеленая и голубая.

Японские дети рисуют
свое восходящее солнце,
а яркий шарик танцует
и сквозь темноту несется –

до первой ошибки бога,
до первой ядерной бомбы,
до первой шальной кометы,
свернувшей с пути на метр…

Живое и неживое –
в бездонных ладонях моря.
Игрушки его: обломки,
рыбы, моллюски, лодки.

Гибнущее и растущее –
на жестких ладонях суши,
связанной пуповиной
с каждой своей травинкой.

И все это так бессмертно
и неимоверно хрупко.
Касаясь щекою света,
планета бежит по кругу –

в темной комнате космоса
маленькая и живая.
такая
прекрасная,
зеленая и голубая.

* * *
Воздух преломляет слова, искажая смысл.
Хочется вымыть руки, но времени с них не смыть.
Вода из крана падает медленными кусками.
Картинка перед глазами вцепилась и не отпускает –
мучает дальше.

Опыт, купленный на распродаже,
память, которую было бы славно отправить туда же,
сердце, так и не знающее, что ему нужно –
идеальная начинка для этого пирожка.
Но пока Алиса не съела меня в два глотка,
что-то хочет сбежать наружу.

Что бы такое выпить, чтобы сделаться больше,
когда устремления ввысь снова выходят боком?
От бессмысленности провисают дверные петли,
осыпается штукатурка.
В этом чертовом пекле нужно плясать на котурнах.

Складываешь то и это, а сумма выходит меньше.
Карта не совпадает с наблюдаемой местностью.
Плюнешь на эти карты, поселишься где-то между.
Это не тянет на смысл, но может считаться методом.

* * *
Музыка, плотная, как живые
волокна дерева.
Есть где поставить ногу
— оттолкнуться стопой
— заскользить вдоль ее струнных
— щелкнуть пальцами на ударных
— и зажить в ней,
как муми-тролли на сцене
плавучего театра.

* * *
Такие безнадежные места,
разбитые дороги.
Пусть так – пусти на волю и не трогай,
но весточку оставь.

Стирая со щеки стрекозью тень,
прикусывая ветер –
исполнить, вспомнить; может быть, ответить.
А что затем?

* * *
Если уж я хочу сказать «х*й», то я хочу сказать «х*й».
Розы и прочие козы будут в другом стихе.
Всю партитуру держит в уме кое-кто наверху,
так что бессмысленно врать тем, что на языке.

Важно не сбиться с пути, дословно перевести,
не поддаваясь соблазну синонимов и длиннот.
Выхватить самую лучшую из тридцати трех нот.
Сделать работу как следует. А прочее – глупости.

Отсюда.

10 комментариев

  • lvt:

    Мне нравится

      [Цитировать]

    • Сергей Шрамко Новосибирск:

      Конечно, это Поэзия.
      Есть вещи просто блестящие. Хорошо ощущение слова и ритма речи.
      Порой чувствуются отголоски то ли Апполинера, то ли Мориц, то ли Лорки, то ли Сулейменова, то ли Шкляревского.
      Я думаю, что если поработать над собой год-два, читать толковые словари, и попытаться сделать две три вещи большие, выйдет крупный поэт.
      С уважением и пожеланием — побольше наглости к форме.

        [Цитировать]

      • Шрамко:

        Будьте добры, Вика, на сайтах Проза-Ру и Стихи-Ру посмотрите мои вещи. Меня интересует Ваш взгляд.
        Сергей Шрамко — Новосибирск.

          [Цитировать]

  • Валентин Богданов:

    Хороший поэт, ищущий себя еще, конечно, что нормально. Первое стихотворение- это, сразу туда- в легкие миры. Завтра утром сыну прочитаю, такие стихи надо читать! Остальные- то без чего не складывается ни один корпус текстов. Нормальная статистика соотношения собственного высокого полета и перепетого с кого-то шлака, словесной руды, если корректней.Даже отличная статистика. У абсолютного большинства- эта статистика намного намного хуже. Вика, знаком с Вами заочно (через великого А.А.Ф., Санджара, Вадима). Если читаете- не обижайтесь, сами (уверен) так же думаете, как мы все (такие).

      [Цитировать]

  • Aida:

    Хорошие стихи, а где-то — очень хорошие. Спасибо, Вика!

      [Цитировать]

  • Eugenie:

    Как неожиданно хорошо и сильно! Глянула мельком, потом присмотрелась повнимательней… Выключила музыку, чтоб не мешала. Пойду искать еще )

      [Цитировать]

  • Александр Колмогоров:

    Вика, она настоящая. Ей есть что сказать и она говорит своим голосом. Мир, в котором она живёт, который выстраивает строчками своих стихов, музыка, которая звучит в этом мире, близки мне и дороги, порой не пойму почему. Всегда по-разному близки: то пронзительной горечью, то одиночеством отважным, то светом, добрым лучом, бьющим сквозь беспросветность.

      [Цитировать]

  • alla:

    Вике-Вика-неразбериха …Чего -то нового не сообщиха,не предсказиха,не …не..не….отстой…щиха….
    какого писать ни о чем-то?АТСТОЙ!

      [Цитировать]

  • alla:

    Стихи-это КОНГЛОМЕРАТ опыта,вкуса,таланта, ума,що …держите меня семеро)))))А тута …ни ума ,ни фантазии…
    пароле,пароле,пароле…без смысла…

      [Цитировать]

  • Александр Колмогоров:

    Александр Пушкин
    Поэту
    Поэт! не дорожи любовию народной.
    Восторженных похвал пройдет минутный шум;
    Услышишь суд глупца и смех толпы холодной,
    Но ты останься тверд, спокоен и угрюм.
    Ты царь: живи один. Дорогою свободной
    Иди, куда влечет тебя свободный ум,
    Усовершенствуя плоды любимых дум,
    Не требуя наград за подвиг благородный.
    Они в самом тебе. Ты сам свой высший суд;
    Всех строже оценить умеешь ты свой труд.
    Ты им доволен ли, взыскательный художник?
    Доволен? Так пускай толпа его бранит
    И плюет на алтарь, где твой огонь горит,
    И в детской резвости колеблет твой треножник.

      [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.