Из новой книги стихов Искусство

Автор  Николай КРАСИЛЬНИКОВ

 

ОСКОЛОК

  (30 лет ВЛКСМ)

 

Кинотеатр — битв, измен, страстей, —

Он был всегда людских страстей опорой.

А ныне по велению властей

Он превратился в груды кирпичей,

В обломки арматуры, щебня, сора…

А осень ранняя в Ташкенте хороша!

С каштана лист слетает, словно птица…

Но почему волнуется душа,

Над прошлым и над будущим кружа,

Чего она, бессмертная, боится?..

Попробуй, удержи — «Девятый вал» —

Нахлынувших моих воспоминаний!

Здесь я любил, страдал, переживал,

Не раз был бит, не раз торжествовал…

Неужто, всё, чем жил я, пылью станет?

 

Першит в гортани… Что мне красота

Азийской осени на золото богатой?..

Лежит в кустах разбитая плита:

«Комиссаржевская, — прочли мои уста, —

Здесь выступала…» — и осколок даты.

 

ДЕНЬ ПОБЕДЫ

А. А. Файнбергу

 

Там, за Пушкинской — училище военное,

Там, за Пушкинской — завод с большой трубой,

Там сирень весною белопенная

Заливала улицы собой.

 

Не забуду никогда, наверное,

Буду помнить и во взрослых снах

Сверстницу, вдруг ставшую царевной

В кружевах и шёлковых бантах.

 

Дядю Костю в орденах блескучих

На скрипучем стареньком крыльце,

Озорной неуловимый лучик,

Скачущий на мамином лице.

 

Медь оркестров, море ликованья,

И парящих в небо голубей.

Радость долгожданного свиданья

С первой демонстрацией моей.

 

Улицы сиренью заливая,

Май шагал победно по стране.

Раны новостройками скрывая,

Солнышком подмигивал он мне.

 

Памятная милая картинка,

В профиль посмотрю или анфас…

Козинскою старою пластинкой

Сердце согревает всякий раз.

 

 

*           *         *

 

Лёгкая, весёлая, босая,

Подойдёт к открытому окну.

Там Салар, на гребнях волн бросая,

Катит мячик — белую луну.

 

Тополя — таинственные стражи,

Пиками латунными искрясь,

Твой  покой оберегая, даже

Шелестеть боятся в поздний час.

 

Тишину прострочит электричка,

Камушек покатит по тропе.

У меня давно вошло в привычку,

Засыпая, думать о тебе.

 

Ветреной — с утра, а ночью — грустной,

С родинкой над верхнею губой…

Ты не думай, вовсе не казнюсь я,

Что не стала ты моей судьбой.

 

Просто хорошо, что где-то рядом

Ты всё так же весело живёшь.

И немного больно, как под градом,

Что чужим улыбки раздаёшь.

 

Вот уже Салар почти стихает,

Тает над деревьями луна.

Но не спит по-прежнему, вздыхает,

Как и я, любимая одна.

 

ЖЕНЕ

Таисии в день рождения

 

Свистом птиц, листвой весёлой, смехом,

Девочкой из детства отзовись.

Счастьем мимолётным, длинным эхом,

Горько-сладким миндалём, как жизнь!..

 

ТРАМВАЙ №8

 

О детства памятный трамвай,

Звени в лучистый колокольчик!

Тоску и леность разгоняй,

Неси по синим рельсам строчек.

 

Мелькнёт в окне цепочка гор,

Плеснёт листва речной прохладой.

Лабзак, Шейхантаур, Анхор —

Звучит таинственной усладой.

 

И никаких обиняков —

Я счастлив, как никто на свете,

За пару стёртых медяков

Увидеть город на рассвете!

 

МАТРОС

 

Какой муссон его занёс

В наш край — степей и солнца?

— Смотри, матрос! Идёт матрос! —

Со всех сторон несётся.

 

С окрестных улиц пацаны

Бегут за ним ватажкой.

Все, как один, восхищены

И клёшами, и пряжкой.

 

Видать, счастливцу довелось

Ходить к далёким странам.

Не раз, наверное, пришлось

На «ты» быть с океаном.

 

Печатью дружбы боевой

Наколка на запястье,

С летящей чайкой над волной,

И сокровенным — «Настя».

 

Он словно сам был кораблём,

Что снялся гордо с пирса,

Пока не скрылся за углом,

В толпе не растворился.

 

*        *        *

 

Весёлая, словно птица,

В каких ты мелькаешь столицах,

Какие песни поёшь?

А у меня селится

На старом балконе синица,

И голос её игривый

На твой — родниковый —

Похож…

 

СУДЬБА

И. М. Вильскеру

 

Неудержимо кубарем катятся

Годы мои, словно реки Карпат.

На фотографии в простеньком платьице

Мама, и я, и мой маленький брат.

 

Знойное марево. Житное лето.

Грянул с небес раздирающий вой.

Я у соседки в подвале… И в гетто

Маму с братишкой отправил конвой.

 

А после, а после… Что было-то после?

Чёрствый сухарик с крутым кипятком.

Город чужой… Высоченные сосны…

И в развалюхе — мой первый детдом.

 

Сказал помполит: «Сталин вас не забудет,

Растите, мужайте, мои огольцы!»

Спасибо, спасибо всем, добрые люди,

Характер ковавшие мой кузнецы…

 

Низкий поклон и тебе, Верховина!

Кушка, что стала родной мне сестрой.

Если бы вашим не был я сыном,

Трудно представить, что стало б со мной?

 

Друг не приходит… Со строчкой не ладится…

Но только я брошу в прошлое взгляд —

На фотографии в простеньком платьице

Мама, и я, и мой маленький брат.

 

ОДА ДЫНЕ

 

Небесный Бык упёрся в грудь горы.

Река грохочет бубном в отдаленье.

В чайле* лежат осенние дары,

Крестьянина великие творенья.

 

Сверкают груди золотистых дынь,

Пропахших диким кураминским мёдом.

Ты — гость, и робость от себя отринь,

Возьми вон ту красавицу, у входа.

 

О, как пылает жаром круглый бок,

Загаром кожа нежная смуглится.

На красоту такую — видит Бог —

Мне, смертному, грешно, чтоб не польститься!

 

Я деньги торопливо достаю,

Ах, как они сейчас в кармане кстати.

Но щурится старик: «Не продаю,

За верный выбор, юноша, не платят».

 

Невесту, верно, так в шатёр несли,

Похищенную в схватке, недотрогу…

Река осталась за холмом вдали,

И Бык небесный освещал дорогу.

—————————————-

*Шалаш из тростника (тюрк.)

 

*          *          *

 

Тают в листьях поздние лучи.

Боль моя — на переломе лета.

Вновь к молитве кличет азанчи*

Правоверных с башни минарета.

 

Стрельчатая ласточка-судьба,

Маячок мой призрачный в тумане,

Я молюсь тихонько за тебя,

Ничего, что я не мусульманин.

——————————————-

    *Человек, сзывающий на молитву.

 

СОН

 

Вот циновка. Вот тужурка.

Вот початый блин луны.

Приходи ко мне, уйгурка,

В недозволенные сны.

 

Родниковый смех твой ранит,

Не даёт покоя мне.

Спой-ка лучше о Синдзяне —

Лучезарной стороне.

 

О загадочном драконе,

Что в принцессу был влюблён.

Сядь поближе. Дай ладони,

Чтобы я поверил в сон.

 

Водопадом волос вьётся,

Только в голосе тоска:

— Муж сказал, к утру вернётся,

Тяжела его рука…

 

Сон волшебный всё короче,

Ночь длиннее и темней.

Кто там плачет среди ночи,

Не дракон ли у дверей?

 

ВОСПОМИНАНИЕ О ДРУГЕ

Г. С. Вогману

 

Я жизнь свою листаю заново…

В Ташкенте — городе чинар

Есть Госпитальная, Кафанова,

И позабытый Пьян-базар.

 

Колониальные названия

Зелёных улиц юных лет!

Они, как светлых звёзд мерцания,

Издалека мне шлют привет.

 

Что значат улицы без друга,

В пути уставшего слегка!..

Ко мне в мой трудный час без стука

Он приходил издалека.

 

В ОДО* на тесной танцплощадке,

Или в прокуренной пивной,

Он словом попадал в «десятку»

И становился в доску свой.

 

Весёлых книжек сочинитель,

Чужих и близких удивлял:

«Не верите? Тогда смотрите!» —

И ветку в… розу превращал.

 

Но переменами лихими

Нас разбросал жестокий век.

Мой друг живёт в Иерусалиме,

Я — в белокаменной Москве.

 

Жизнь под шаблоны не подогнана,

В ней каждый миг неповторим,

И мне Ташкент без Жоры Вогмана —

Ну… Как без Колизея Рим.

       ———————————-

      *Окружной дом офицеров.

 

4 комментария

  • Русина:

    Боже, как же красиво! Как хорошо на душе теперь…

      [Цитировать]

  • tanita:

    Николай, вы не обидитесь, если я включу в очерк последнюю строфу стихотворения о «Тридцатке»? Мало того, что очень плакать хочется, так еще и прямо в тему… пожалуйста.

      [Цитировать]

    • Николай Красильников:

      Татьяна! Мне нравятся Ваши очерки, прозрачный стиль, очень точный, лиричный, высвечивающий то, что не видно обычному глазу, даже искушённому.Буду только рад, если процитируете мои строки. Успехов! Николай.

        [Цитировать]

  • tanita:

    Николай, спасибо, уже….очень точно в цель бьют ваши стихи, сердце болит.

      [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.