Эпиграммы ташкентских поэтов Tашкентцы Искусство

Николай КРАСИЛЬНИКОВ

 

 

 

Об этом жанре в «Словаре русского языка» С. И. Ожегова сказано: «Эпиграмма. Короткое сатирическое стихотворение. Дружеская эпиграмма на поэта».

Корни у этого жанра глубокие. Тянутся они от древнегреческих Парнасцев до наших времён. Эпиграммы писали почти все великие поэты. И не только великие. Посвящали их друзьям и недругам. Вторым — больше. Это подтверждают и многие разящие стрелы эпиграмм Пушкина. Цитировать их нет смысла. Они на слуху у любителей изящной словесности.

Большинство, написанных эпиграмм, как правило, анонимно. Авторство раскрывается только спустя годы. Такова уж специфика этого осиного жанра.

Обычно адресат узнаёт, написанное о себе, последним. Как муж-рогоносец о неверности своей жены. Все знают, едко шепчутся за спиной, а до него доходит только в конце любовной развязки.

Нечто подобное происходит и с эпиграммами. Она обратная сторона нашей жизни, которую всякий человек старается спрятать подальше.

Наибольший расцвет эпиграмм, как показывает жизнь, приходится на относительно спокойные годы в стране и в обществе: «Музы молчат, когда гремят пушки»…

В 70-е годы минувшего столетия самые удачные эпиграммы московских поэтов широко гуляли по всему необъятному Союзу. Большинство авторов ныне «расшифрованы», а  их когда-то чуть ли не крамольные строчки опубликованы. Вот как эти, приписываемые сатирику Владимиру Полякову:

Михаил Александрович Шолохов

Для простого читателя труден.

И поэтому пишет для олухов

Михаил Александрович Дудин.

Эту эпиграмму, как мне известно, привёз в Ташкент преподаватель РПРИЯЛа Владислав Поплавский, впоследствии журналист и прозаик. Он прочитал её, без какой-либо задней мысли, старшему коллеге по кафедре М. И. Сойферу. Сойфер, милейший человек, занимался творчеством Шолохова, написал несколько содержательных исследований о советском классике, бывал у него в гостях в «Вёшках».

Однако, в общем-то, безобидную эпиграмму по поводу своего кумира М. И. Сойфер посчитал оскорбительной, и с тех пор не подавал руки Поплавскому.

А вот о втором фигуранте М. Дудине — этого нельзя было сказать, хотя строки о нём более ядовитые. Люди, хорошо знавшие Дудина, говорили мне, что Михаил Александрович никогда не обижался на подобные пустяки. Просто пропускал мимо ушей. Ибо сам являлся автором многочисленных разительных эпиграмм. Даже автоэпиграмм:

Умишком — скуден,

Х…… — блуден,

Мишка Дудин.

Одно время по Москве ходила эпиграмма Владлена Бахнова, адресованная аварскому классику:

Гамзатов, к сожалению,

Не бард народа древнего,

А плод воображения

Козловского и Гребнева.

Не хочу глубоко вдаваться в работу переводчиков, в подстрочные оригиналы переводимых ими стихов, одно бесспорно: Гамзатов был и остаётся для многочисленных почитателей его таланта большим и любимым поэтом — это он доказал своим творчеством, а эпиграмма… Что эпиграмма? На Востоке говорят: в бесплодное дерево камнями не кидают.

На этом мне хотелось бы остановиться и вернуться памятью к моим старшим товарищам по перу — ташкентским поэтам и писателям 60-70-х годов. Они тоже были не чужды отпустить одну-другую, а то и целый колчан стрел в свою вожделённую «жертву».

В середине 50-х годов у поэта и прозаика Б. Пармузина вышел сборник стихов «Девушка из древней Бухары». Поэт-фронтовик М. Быкадоров, вместо рецензии отозвался о нём двумя нелицеприятными строчками:

Рыдает трепетная Муза,

Когда слагает б…. Пармуза.

«Доброхоты», не медля, донесли стихи до адресата. Пармузин по натуре был вспыльчивым человеком, но столь же и отходчивым. Он, к его чести, не отреагировал на выпад Быкадорова и не мстил. Стал более филигранно работать над словом. Вот и получается: кому эпиграмма во вред, а кому — на пользу. Тут, видимо, зависит всё от характера и личности того, кому она посвящена. Главное, разумно и вовремя переступить через свои амбиции.

В случае с поэтом Вячеславом Костырей произошло наоборот. Костыря был выпускником литературного института им. Горького послевоенного времени. Выпустил несколько поэтических сборников — «Жажда», «Ключи от синевы», «Шаги весны»… Стал членом СП СССР. Занимался журналистикой, сотрудничал в ташкентских газетах. В 60-е годы его назначили главным редактором журнала «Звезда Востока», в котором после памятного землетрясения в 1967 году  в  №3 опубликовал произведения московских поэтов под девизом «Писатели России — Ташкенту». В номере были представлены стихи Е. Евтушенко, А. Вознесенского, Р. Казаковой, Р. Рождественского, Б. Ахмадулиной, О. Мандельштама, Б. Окуджавы… Ранее не опубликованная проза И. Бабеля, М. Булгакова, А. Платонова, Л. Кассиля и др. Весь гонорар этого номера журнала был перечислен в фонд восстановления Ташкента.

Начальство, бдящее за цензурой, спохватилось задним числом, и посчитало выпущенный номер журнала «крамольным». В. Костырю с треском уволили. Эту обиду на власть он пронёс до конца своей жизни, кляня продажность и трусость коммунистов. Наверное, здесь он был прав. Однако в этой публикации есть одна крохотная, на первый взгляд, незначительная деталь, скрывающая две корыстные цели главного редактора, о коих почему-то нигде и никогда не писалось и не говорилось. Во-первых и, прежде всего, В. Костыря рассчитывал, как сейчас бы сказали, за благотворительную акцию (фонд помощи Ташкенту), он получит, если не орден, то благодарность от руководства республики, а во-вторых, за публикацию именитых московских писателей тамошние друзья обещали ему, если не выпустить книгу, то организовать публикацию нескольких стихотворных подборок в своих толстых журналах.

Первая надежда, как вскоре выяснилось, с треском провалилась, да и вторая — тоже не оправдала себя… Пара стишков, кажется, всё же вышла в журнале «Огонёк». В этом журнале и стал работать впоследствии В. Костыря специальным корреспондентом по Узбекистану. Значимые журналистские материалы он всегда подписывал в соавторстве с Д. Полининым (Гринбергом), фронтовиком, журналистом, поэтом. В 60-е годы его песня «Ташкентское небо» часто передавалась по местному радио и была как бы негласным гимном родному городу.

Однако вернёмся к эпиграммам. В. Костыря почему-то, мягко говоря, недолюбливал поэта Виталия Качаева. Под разными благовидными предлогами отклонял подборки его стихов. Но В. Качаев, будучи нрава оптимистического, не слишком унывал. И вскоре у него вышел очередной поэтический сборник «Как нарисовать птицу». В тот же день Качаев на радостях, в пику своему недоброжелателю, написал:

Мой  конь — Пегас, стихи мостыря,

Тебе я вздёрнул удила.

И вряд ли вышибет Костыря

Меня из этого седла.

Эпиграмма немного запоздала и не долетела до цели. Вскоре В. Костырю сместили. А новый главный редактор «Звезды Востока» профессор Г. П. Владимиров пригласил В. Качаева на работу в журнал в качестве заведующего отделом поэзии.

Мастером многих и далеко не безобидных эпиграмм считался и поэт-фронтовик Михаил Ушаков. Короткого росточка, с большой лысеющей головой и в очках. Ходил он всё время с палочкой — последствия ранения. М. Ушаков был большим знатоком прекрасных ташкентских вин — «Баян-ширея», «Хасилота», «Бухори» и, конечно, знаменитого портвейна, независимо от его нумерации.

Вообще-то по своей натуре Михаил Ушаков слыл добрым и отзывчивым человеком. Он бескорыстно помогал молодым поэтам, редактировал, часто переписывал слабые вирши своих коллег. Сам писал добротные стихи. Выпустил сборники:  «Твои черты», «Помню», «Благодарю судьбу», переводил узбекских, татарских и корейских поэтов. И, конечно, сталкивался с определёнными трудностями чужого языка, семантики, витиеватых образов, национальных тонкостей… Так произошло со стихами корейского поэта и честнейшего человека Угая Дегука. Переведя добросовестно его сборник стихов и, прежде чем поставить точку под рукописью, М. Ушаков в сердцах на полях оставил лаконичный фард:

Переводить Дегука

Сплошная мука.

Но переводы самому автору оригиналов весьма понравились. Угай Дегук, как всегда, по-восточному загадочно откоментировал свои чувства: «Корейцы говорят: «Вяленая рыба и женщина становятся лучше после того, как их поколотят».

Прочитав первый сборник стихов поэта Бориса Пака «Ты по звёздам идёшь», Ушаков, естественно, и тут не смог промолчать:

У попа была собака,

Он её любил.

Прочитала она Пака,

Он её убил.

После этой эпиграммы Пак за версту стороной обходил Ушакова. Но обида вскоре прошла. «Обидчик» сам погасил её: «Ну, что ты, Борис, дуешься? Я же пошутил… Я же не со зла… В целом книжка твоя светлая», — и даже что-то прочитал из неё на память.

Бутылка солнечного портвейна привела отношения вчерашних чуть ли не врагов в прежнее дружественное русло. Но эпиграмма-то осталась… Как осадок.

Фронтовое братство, творческое взаимопонимание и обоюдное поклонение Бахусу, связывало М. Ушакова и с прекрасным писателем-сатириком Львом Григорьевичем Беловым (Певзнером). Он был автором многих книг, любимых детьми и взрослыми: «Тёщин язык», «Скромный гений», «Ужасная обманщица», «Ыых покидает пещеру», «Муки Тамталова», «Этот несносный Ноготков», «Бетон и сердце» и других. Наверное, многие ташкентские  читатели 60-70-х годов помнят их. Да и самого писателя: высокого, седого, прямая противоположность Ушакову. Когда они направлялись  вдвоём — в издательство или в винарню — знакомые называли их именами знаменитых героев времён немого кино — Пат и Паташон.

Да, многое объединяло Ушакова и Белова… И всё-таки какая-то странная была их дружба. Из-за какого-нибудь незначительного пустяка или спора они постоянно ссорились, как известные гоголевские герои. Месяцами не разговаривали, а потом, как ни в чём не бывало, снова сходились, были «не разлей вино».

Очередная ссора также произошла из-за пустяка. По линии пропаганды Союза писателей Л. Белов и М. Ушаков должны были выступить в одном из институтов города перед студентами с  читкой своих произведений. Разумеется, не бескорыстно. За такие выступления писатели получали, пусть небольшой, но гарантированный гонорар.

Так вот, М. Ушаков, как нередко бывало с ним, по ошибке пришёл выступить  совсем в другое учебное заведение, где его никто не ждал. А Льву Белову пришлось «отдуваться» за двоих. Обидно стало. Когда он узнал, по какой причине коллега его не появился в назначенный час и место, тут же выдал на-гора экспромт-эпиграмму:

Видал я много ишаков,

Но не таких, как Ушаков.

Оскорблённый поэт, конечно, не остался в долгу. И вскоре среди пишущей братии пошло гулять такое четверостишие:

У Певзнера есть липа —

Фамилия Белова,

Но оба этих типа

Один подлей другого.

Здесь следует пояснить, что мама Л. Белова была простой русской женщиной, а папа, как сейчас бы сказали, повторяя Жириновского, «юристом». Но Лев Григорьевич, чему я был  свидетелем, всегда по сыновнему трепетно любил обоих родителей. Однако и в эпиграмме М. Ушакова не было никакой антисемитской нотки. Просто он поступился журналистской этикой и открыл тайну, которая заключалась в том, что смелые газетные фельетоны (не всегда безопасные в любые времена) писатель подписывал под фамилией отца, а книги под фамилией матери. Но, тем не менее, коварная эпиграмма близкого друга больно ранила Льва Белова. Я видел, как он переживал это предательство. «Друзей познаёшь годами, а теряешь  в один день», — говорил Белов. Спустя годы, мы хоронили нашего Мишу Ушакова на Домбрабадском кладбище. Возле его гроба никто так не рыдал больно и искренно, как Лев Белов.

Писали эпиграммы и другие поэты. Часто не очень удачные, но иногда и сверх популярные. Например, как эта:

Брожу по Ташкенту, как денди,

Любовниц имею до ста.

И ч… мой подобный легенде

Из уст переходит в уста. —

Я слышал это четверостишие и в Москве, и в тогдашнем Ленинграде, и в Киеве, и в Вильнюсе, и в других малых и больших городах России. Звучало оно из уст преувеличенно-хвастливых тамошних Казанов. И каждый утверждал, что сиё сочинил именно он. Правда, первая строчка автоматически подгонялась под тот город, в котором её цитировали. Но я-то отлично знал, что действительным автором этой эпиграммы является ташкентский поэт Роберт Мнацаканов. Впервые он прочитал её осенью 1966 года на ташкентском Пятаке. За столиком сидели поэты Саша Файнберг, Костя Аксёнов и автор этих воспоминаний.

— Преувеличиваешь, Роба, — усмехнулся Файнберг. — Тоже мне «Маленький гигант большого секса».

Замечу: эта фраза прозвучала задолго до Хазанова, до популярного фильма с одноимённым названием. Это могут подтвердить и другие приятели Файнберга тех лет. Право, крылатые фразы имеют счастливую особенность «всплывать» через десятилетия в других обстоятельствах и в другом месте. И, конечно, не тянут за собой «хвост плагиата».

Поэт Вадим Новопрудский для близких друзей считался блестящим жонглёром слова, щедрым на каламбуры и разные экспромты. Делал он это не навязчиво, как бы, между прочим… Легко, воздушно.

В недавнем прошлом, как и везде по стране, в республиках существовала организация Госкомиздат, долженствующая координировать работу издательств. И служил в ней чиновник среднего звена — назовём его К. Всё бы — ничего, но беда была в том, что К.  писал стихи газетные, заурядные, приуроченные к различным датам… Этакий свой Ляпис Трубецкой. Надо написать стихи о художественной самодеятельности? Пожалуйста: «…И гармонист, присев в углу, усердно мнёт свою трёхрядку». К 8-марта? И тут, пожалуйста: «…Женщина, причмокивая ртом, храпит на весь крупнопанельный дом». О таких стихотворцах, существовавших во все времена, сатирик Виктор Дробин когда-то оставил эпиграмму:

Писал стихи к различным датам,

Ну, а без дат писать, куда там!..

Данные строки вполне могли бы относиться и к творчеству К. И Бог бы с ним! Но К., собирая газетную трескотню в книги, потом, злоупотребляя служебным положением, забивал ими многие тематические планы книжных издательств. Конечно, это не могло не пройти мимо скальпельного пера В. Новопрудского. Как-то, придя на службу, а работали мы с ним в одном издательстве, я увидел на столе листок со стихами, как говорят, с ещё не высохшими чернилами:

Трясёт от страсти двухэтажный дом,

Печально воет на луну собака.

В одной из спален в бедном доме том

Влюблённых пара зачинает…..

И этот исторический зачин,

Вошедший в  поэтические саги,

Является главнейшей из причин

Нехватки коленкора и бумаги.

Той отдалённой ночи бледный плод,

Дошёл до нас весомо, грубо, зримо…

Он пишет, словно тот водопровод,

Сработанный госкомиздатом Рима.

По настрою стиха и почерку, я сразу узнал, кому оно принадлежит… А уж посвящение можно было и не расшифровывать. 8-е марта проглядывало явно.

Другой раз В. Новопрудский прочитал мне эпиграмму, посвящённую приме балета — узбекской Майе Плисецкой, — знаменитой Бернаре Кариевой:

Что у Бернары хорошоу,

То плохо у Бернарда Шоу.

— Чей каламбур? — полюбопытствовал я.

— Не знаю, — уклончиво ответил Новопрудский. — Где-то слышал…

Но я-то, спустя годы, кажется, догадываюсь, кому он принадлежит.

Здесь можно было бы вспомнить эпиграммы и других ташкентских поэтов (периода моих дружб и встреч с ними), но тогда нужно было бы писать целую книгу. А если добавить то, что знают другие — то, получилась бы, наверняка, не одна книга… Поэтому по совету мудрых ставлю вовремя точку.

 

33 комментария

  • elle:

    А буриме, чем-то, сродни эпиграммам? Предлагаю умникам сочинить эпиграмму на заданную рифму.
    слова — молва
    родник — приник
    к тебе — обо мне
    глотОк — ротОк( ротОк можно заменить на платок)

      [Цитировать]

    • АГ:

      Случайно выпали из уст слова
      В среду попав зловонную.
      И вот уже летит молва
      Вся липкая притворная.
      Уста хотят воды глоток.
      Но вместо кляпа им платок.
      Эх, поздно: слух уже к тебе
      Донес все сплетни обо мне.
      А плебс ликует: как в родник
      К молве он радостно приник. ))))

      «Нет, я не Байрон, я другой!» и «От меня Вам всем приветик!» ))))

        [Цитировать]

    • b_a_lamut:

      Слова, слова, опять слова,
      Нутро горит… И мне б глоток…
      Вот мой стакан, а где родник…?
      Когда б недобрая молва
      К стакану я б давно приник.
      Платок…? Зачем же мне платок?
      Подумай лучше обо мне:
      Налей в стакан ещё чуть-чуть.
      Ну, и конечно же себе.

        [Цитировать]

      • Инесса Кимовна:

        Бутылка-это не родник,
        Зачем ты к горлышку приник?
        И придержи свои слова-
        И так о нас идёт молва:
        К тебе приходит обо мне,
        Как надоело!!!Истина в вине:
        Закрой ,мой милый,свой роток
        И дай-ка лучше мне глоток!

          [Цитировать]

  • Анатолий:

    А вот и втаки! про уста — Это Есенин. Причем плохо переделанный.

      [Цитировать]

  • b_a_lamut:

    Высоким слогом восхищаясь,
    Считал Эрато лучшею из муз.
    Поэтом только тот считался,
    Кто рифмовать умел Арбуз

      [Цитировать]

    • elle:

      Кстати, об арбузах. Баламут упомянул, а я подхватила.
      Чем становлюсь старше, тем всё меньше и меньше люблю арбуз. С ним много возни. Не знаешь, с какой стороны подобраться, чтобы разрезать. Ну, съешь кусочки из сердцевины — самые сладкие и красные. А остальное куда? Только остаётся выкинуть. После того, как полакомились, сколько нужно прибирать? Весь стол мокрый, полно корок. А про «бегать ночью», я и не говорю. Это, в молодые годы вгрызаешься крепкими зубами до самой зелёной корочки. Предпочитаю более мелкие и компактные фрукты. Такие, как груши, например. Со своим особым «грушевым» вкусом. Есть такие сорта груш, которые можно съесть целиком. Один хвостик остаётся. А его можно, хоть, в окошко выкинуть.
      К вопросу возни с арбузом. Сколько есть способов поедания арбуза? Я знаю несколько. Один из них — совершенно нецивилизованный. Это когда арбуз разрезается пополам и из половинки выковыривают мякоть. Ложками, наверное? Потом эту выскобленную половинку безжалостно выбрасывают. Другие, зачем -то, срезают «шапочку» с хвостиком. Для чего? А, уж, потом начинают «экзекуцию» нарезки арбуза на дольки. Какой способ поедания арбуза самый цивилизованный и «гуманный»?

        [Цитировать]

  • Русина Бокова:

    К тебе, чудесный мой родник
    Своим я алым ртом приник
    Чтобы любви урвать глоток
    Но ты не открывай роток
    Смолчи-пойдёт о нас молва
    И получу тогда сполна
    Словами буду крепко бит
    Искать пойду другой родник

      [Цитировать]

  • Виктор Арведович Ивонин:

    Нашёл я наконец нормальный образец современной российской поэзии, формирующий не менее современный русский язык в российском обществе. Читайте. Наслаждайтесь современной поэтической классикой.

    Александр Пушкин. Я с вас тащился; может, от прихода

    Я с вас тащился; может, от прихода
    Ещё я оклемался не вконец;
    Но я не прокачу под мурковода;
    Короче, не бздюме — любви звиздец.
    Я с вас тащился без понтов кабацких,
    То под вальтами был, то в мандраже;
    Я с вас тащился без балды, по-братски,
    Как хрен кто с вас потащится уже.

    ЛЕРМОНТОВ. “На смерть Поэта”

    Кранты жигану

    Урыли честного жигана
    И форшманули пацана,
    Маслина в пузо из нагана,
    Макитра набок — и хана!
    Не вынесла душа напряга,
    Гнилых базаров и понтов.
    Конкретно кипишнул бродяга,
    Попёр, как трактор… и готов!
    Готов!.. не войте по баракам,
    Нишкните и заткните пасть;
    Теперь хоть боком встань, хоть раком, —
    Легла ему дурная масть!
    Не вы ли, гниды, беса гнали,
    И по приколу, на дурняк
    Всей вашей шоблою толкали
    На уркагана порожняк?
    Куражьтесь, лыбьтесь, как параша, —
    Не снёс наездов честный вор!
    Пропал козырный парень Саша,
    Усох босяк, как мухомор!
    Мокрушник не забздел, короста,
    Как это свойственно лохАм:
    Он был по жизни отморозком
    И зря волыной не махал.
    А хуль ему?.. дешёвый фраер,
    Залётный, как его кенты,
    Он лихо колотил понты,
    Лукал за фартом в нашем крае.
    Он парафинил всё подряд,
    Хлебалом щёлкая поганым;
    Грозился посшибать рога нам,
    Не догонял тупым калганом,
    Куда он ветки тянет, гад!

    Но есть ещё, козлы, правилка воровская,
    За всё, как с гадов, спросят с вас.
    Там башли и отмазы не канают,
    Там вашу вшивость выкупят на раз!
    Вы не отмашетесь ни боталом, ни пушкой;
    Воры порвут вас по кускам,
    И вы своей поганой красной юшкой
    Ответите за Саню-босяка!

    Иван Крылов “Волк и Ягнёнок”

    Ягнёнок с бодуна затеял опохмелку.
    Но вот непер: набил с кентами стрелку,
    А возле пивняка позорный рыскал Волк.
    Ягнёнку хочет он порвать на попе целку,
    Но, по понятиям желая всунуть ствол,
    Берёт на понт: “Овца, куда ты роги мочишь?
    Помоишь кругаль мой, судьбу-злодейку дрочишь!
    За борзость такову
    Очко на тряпки я тебе порву!”
    “Не в падлу честному бродяге,
    Но я скажу по-братски, без базла,
    Что свой шмурдяк глушу я из горла,
    К тому ж из личняковой фляги,
    И не фиг на меня крошить батон”.
    “Так я ещё и бесогон!
    Животное! ты загрубил по-конски!
    Але-мале, городовой японский, —
    Мне помнится, ещё в запрошлый год
    Ты здесь грозился поиметь мой рот”.
    “Да я откинулся из зоны в понедельник”, —
    Ягнёнок гонит. “Значит, твой братан”.
    “По жизни я голимый сирота”.
    “Короче! кореш твой или подельник.
    Семейник, зема твой или шиха —
    Вы все позорной масти
    И пайку кровную готовы рвать из пасти, —
    Но я вам выверну наружу кендюха!”
    “Да я не при делах…” — “Нишкни, не надо трёпа!
    Мне стремно косяки считать твои, урла!
    Ты виноват уж тем, что у тебя есть жопа!”
    Сказал — и отодрал Ягнёнка, как козла.

    Владимир Маяковский.

    Стихи о совковой ксиве

    Я, старый волчара,
    порвал бы
    пасть
    любой
    протокольной роже.
    Братва,
    мне любая правИла
    не в масть,
    любая портянка.
    Но всё же…
    Майдан на банУ.
    Внутрях —
    караул! —
    Ментяря поганый
    топает.
    Ксивы ломят.
    И я
    аусвайс пихнул,
    в цвет
    с обезьяньей жопою.
    Стремные ксивы
    мент облажАл.
    Пасть лыбит
    на вытеркие.
    Как член губами,
    клешнёй
    зажал
    ксивенку
    с английским левою.
    Шнифтами
    хавая,
    охерев
    от импортного засранца,
    берут,
    как будто на лапу грев,
    ксиву
    американца.
    Польскую ксиву
    рисуют
    в упор —
    козёл, ты, в натуре,
    не “польский вор”?! —
    и пялят
    зенки блевотные:
    с каких ты, чурка,
    спустился гор,
    откуда выполз, животное?
    Хлебалом щёлкая,
    бормоча:
    да ну эту
    перхоть
    в пень! —
    шмонают
    лениво
    разных датчан
    и шведскую
    шелупень.
    И вдруг
    на ментовской
    морде лица
    хАвальник
    перекосило.
    М а цает мусор
    с мандр а жем
    в мальцАх
    мою
    красножопою ксиву.
    Как хер
    на бритву
    надулся,
    как
    на дубореза —
    покойник,
    в блудную
    вляпался мент — голяк! — ,
    попал, как хрен
    в рукомойник.
    Носильщик
    давит маяк,
    готов
    шмотье тусануть,
    не обхаяв.
    Конвойные псы
    глядят
    на ментов,
    ментяры
    на вертухаев.
    Готовы бы матку
    вывернуть мне,
    да бздят,
    что срок припаяется,
    козырная ксива
    моя
    мусорне —
    будто серпом
    по яйцам.
    Я, старый волчара,
    порвал бы
    пасть
    любой
    протокольной роже.
    Братва,
    мне любая правила
    не в масть,
    любая портянка.
    Но всё же…
    Я
    ксиву свою
    достаю из шкер,
    а не просто
    болт бестолковый.
    Секите,
    хавайте,
    вот вам хер,
    я — дуролом
    совковый.

    Монолог Гамлета, принца датского
    Погонения Гамлета, босяка датского

    Жужжать иль не жужжать?
    Во, бля, в чём заморочка!
    Не в падлу ль быть
    отбуцканным судьбой
    Иль всё же стоит дать ей оборотку,
    Мясню захороволить
    и непруху
    Расшлепать? Завести хвоста.
    Отъехать.
    И просекать, как этим
    рвёшь браслеты,
    Что повязали ливерку твою
    С мориловкой, сосаловкой, Загибом
    Петровичем. Вот финиш.
    Дуба дать.
    Вернее, закимать. И сечь сеансы?
    Вот и трандец.
    Какой приход накроет,
    Какие я галюники словлю,
    Когда на ногу
    бирку мне наденут?

    Александр Пушкин. “Евгений Онегин”

    Мой дядя, честный вор в законе

    Мой дядя, честный вор в законе,
    Когда зависнул на креста,
    Он оборзел, как бык в загоне,
    Хоть с виду был уже глиста.
    Его прикол — другим наука;
    Но стремно — век я буду сука!
    Сидеть с “доходом” день и ночь —
    Ни выпей, ни поссы, ни вздрочь,
    Какой же, блин, дешёвый зехер
    Мне с бабаем играть в жмурка,
    Ему смандячив кисляка,
    Колёса гнать за делать нехер,
    Вздыхать и бормотать под нос:
    “Когда ж ты кони шаркнешь, пёс!”
    Так думал за баранкой “мерса”
    По жизни кручёный босяк.
    В натуре, масть попёрла бесу:
    Ему доверили общак.
    Кенты “Одесского кичмана”!
    С героем моего романа,
    Чтоб дело было на мази,
    Прошу обнюхаться вблизи:
    Онегин, кореш мой хороший,
    Родился в Питере, барбос,
    Где, може, вы шпиляли в стос
    Или сшибали с лохов гроши.
    Гуляли в Питере и мы.
    Но чем он лучше Колымы?
    Пахан его, хоть не шалявый,
    Но часто, змей, толкал фуфло.
    Он гужевался кучеряво
    И загадил всё барахло.
    Но Женьке обломилась пайка:
    Его смотрела воровайка,
    Потом он бегал с крадуном
    И стал фартовым пацаном.
    Щипач “Француз”, голимый урка,
    Учил смышлёного мальца
    В толпе насунуть гаманца,
    Помыть с верхов, раскоцать дурку,
    Мог в нюх втереть, чтоб не нудил,
    И по блядям его водил.
    Когда ж по малолетству братке
    В башку ударила моча
    И повело кота на блядки —
    Послал он на хер ширмача.
    Он словно выломился с “чалки”:
    Обскуб “под ёжика” мочалку,
    Вковался в лепень центровой —
    И стал в тусовках в жопу свой.
    Он гарно спикал или шпрехал,
    На танцах-шманцах был герой
    И трезвым различал порой
    “Иди ты!..” и Эдиту Пьеху.
    Народ прикинул: чем он плох?
    Онегин, в принципе, не лох.
    Мы все бомбили помаленьку;
    На сердце руку положа,
    Нас удивишь делами Женьки,
    Как голой жопою — ежа.
    Онегин был пацан толковый,
    По мненью братства воровского,
    Шпанюк идейный, не блядво:
    Умел он, в случае чего,
    Изобразить умняк на роже,
    Штемпам, которых до фига,
    Лапшу повесить на рога, —
    Но фильтровал базары всё же;
    И так любил загнуть матком,
    Что шмары ссали кипятком.
    По фене знал он боле-мене;
    Но забожусь на жопу я,
    Он ботать мог по старой фене
    Среди нэпманского ворья,
    Припомнить Васю Бриллианта,
    Вора огромного таланта,
    И пел, хотя не нюхал нар,
    Весь воровской репертуар.
    Блюсти суровые законы,
    Которыми живёт блатняк,
    Ему казалось не в мазняк,
    Зато он мёл пургу про зоны,
    Этапы и родной ГУЛАГ —
    Где был совсем не при делах.

    Автор: Фима Жиганец

    http://roskal.livejournal.com/60649.html#cutid1

      [Цитировать]

  • Александр Колмогоров:

    «Современный русский язык в российском обществе»? Общество велико. Язык многообразен. Крайности неизбежны. Пушкин — Барков. Пастернак — Безыменский. Ахмадулина — Фима Жиганец. И т. д.

      [Цитировать]

  • Анатолий:

    ннн.. да! Ивонин в своем репертуаре))) По моему без его приколов сайт был бы скучен.
    Вот только не пойму, ему действительно «не в падлу» столько дряни печатать?

      [Цитировать]

  • J Silver:

    Я вот тоже не пойму…

      [Цитировать]

  • Виктор Арведович Ивонин:

    Это потому что Вы ещё вот здесь ничего не читали: http://proza.ru/avtor/bessler Тут «покруче»…

      [Цитировать]

  • elle:

    Слова слова везде слова
    покоя не даёт молва
    хожу с поникшей головою
    не сна не ведаю, покоя

    а мне во след бубнят старухи
    а на душе следы разрухи
    а на душе такая слякоть
    так хочется прилечь поплакать

    заблудшим путником найти
    воды живительный глоток
    затем смочить в воде платок
    и приложить к челу небрежно (???)

    не ведает живой родник
    что головой к нему приник
    тот чьё он сердце растревожил
    тот чьи он силы преумножил

    ах кабы знать твой путь родник
    куда звенишь бежишь упрямо
    через пороги через ямы
    я б тоже к той воде приник

      [Цитировать]

  • b_a_lamut:

    Эх, что-то совсем с темы съехали. Тема то — эпиграммы :(

      [Цитировать]

  • Русина Бокова:

    Виктор Арведович Ивонин
    Эк вас разломило то!

      [Цитировать]

  • Виктор Арведович Ивонин:

    Любого разломит, если кино, телевидение, женские романы, Интернет занимаются блатной героизацией, а писатели, сценаристы и актёры своей приблатнённостью бравируют. Только что мне показали ещё одну книгу. Читаю на последней странице обложки об авторе: — «Про Татьяну Полякову можно смело сказать — жизнь удалась! Скромная воспитательница детского сада мечтала писать. Попробовала — получилось. Мечта сбылась!» Открыл книгу, посмотреть, чего же «доброго вечного» несёт людям эта воспитательница детского сада. Вот несколько слов из любимой части её лексикона начиная с первой страницы: дерьмо, хрень, сукин сын, вправить мозги, стервец, дурить, дают по башке, фигово, менты, притащился, пожрать, жмотничал, твою мать и т.д. Представляете, чему она детей в детском саду воспитывала. Сейчас подростков воспитывает. А вот ещё. Из Москвы письмо прислали. Пишут: — «Отвели ребёнка в первый класс. Назавтра всех родителей в школу вызвали. Оказывается учительница задала мальчику вопрос — нравится ли ему в школе. Он отвечает: — «Гав». Тогда она всем детям задала тот же вопрос — нравится ли им в школе. И весь класс дружно лает «Гав, Гав, Гав». Вот так детишки насмотрелись сериал «Возвращение Мухтара». А о том, к чему ведёт приблатнённость с детства знаю. Посёлок у нас был небольшой. Все друг друга знали. Один из местных всё крутился возле уголовников. Естественно, весь лексикон — мать-перемать. Тротуары в посёлке везде были деревянные, доски болтались. Так вот этот деятель додумался оторвать доску от тротуара и впереди идущего старика ни за что, просто так, по голове доской трахнул. Перелом основания черепа. Старик умер. А убийца с доской в милицию пошёл. Вот мол какой я. Его взяли, и тут же в посёлке посадили в лагерь к сидевшим за убийство. Он и там расхвастался, что человека убил. Заключённые его подробно расспросили, что да как. А утром его уже хоронили. Никто ничего выяснять не стал. Написали, что внезапный приступ астмы, и похоронили. В посёлке блатную среду хорошо знали, поэтому заранее знали, что они с приблатнёнными делают. Да Вы сами послушайте на каком языке Ваши дети говорят. У меня такое впечатление, что российские СМИ, ТВ и литература готовят людей не к нормальной человеческой жизни, а к отсидке в лагерях. Тут поневоле озвереешь. В 90-х годах прошлого века я уже молодёжь с их слэнгом не понимал. К счастью нам в Ташкенте повезло. В 1999 г. в Ташкенте появилась совсем юная команда КВН «Бит-Бум» из Технического Университета. Ребята сделали невозможное — в первый же сезон стали чемпионами Узбекистана. Секрет их успеха прост. Это была острейшая сатира на молодёжный слэнг. Весь зал визжал и смеялся. И этот смех уничтожил молодёжный слэнг на ташкентском «бродвее», в студенческой среде, а потом и вовсе стал не модным. В начале 90-х я много писал о КВНе, сам выступал за команду «Женихи из Ташкента», получил два высших КВНовских приза по итогам двух сезонов «Золотой графоман» и «Сайт, хочется». Но такой команды как «Бит-Бум» по уровню социальной сатиры и реальному позитивному влиянию на молодёжь, я после этого в нашем КВНе никогда не видел.Недавно встречался с ними на одном из молодёжных торжеств. Разговорились. В 2004 году исполняется 15 лет с момента их триумфа. Собираются тряхнуть стариной и ещё раз выйти на сцену. И если выкрою время, напишу к этому сроку книгу об этой легендарной команде. Она этого заслуживает. Не зря же генофонд членов этой команды сейчас хранится в жидком азоте в Ташкенте, в Музее КВН, и предназначен для последующего клонирования, лет через 50 -100, после того как разрешат клонировать людей.

      [Цитировать]

  • Виктор Арведович Ивонин:

    Русина. А ведь есть в России высокая культура. Выиграли же Золотого льва в Венеции. Но при этом были вынуждены весь фильм пустить на немецком языке, чтобы тупая и бездуховная часть Российских СМИ не испоганила всё заранее.

      [Цитировать]

  • Aida:

    Фауст Сокурова не очень удачный пример. Его делала команда, в которую входили люди из 38 стран

      [Цитировать]

  • Виктор Арведович Ивонин:

    Аида. Это не важно. Я предпочитаю работать в хорошей компании специалистов. Тогда дело идёт быстрее и результат значимее. А ещё я знаю, что балласт в таких творческих группах не приживается. Так что Сокуров и иже с ним оказались там ко времени и к месту. А значит были равными среди великих. Иначе бы ничего не вышло.

      [Цитировать]

  • Глафира:

    Подскажите,пожалуста кто автор следующих сторк,
    ходивших в далёкие шестидесятые.Кто хнает и помнит?
    ——-
    Я девочка из Ташкента
    Хотела бы очень знаь: —
    Долго ли будет продолжаться долларов ваших звон,
    Долго ль не будете вы считаться с решениями ООН
    Долго ли будете военный опий
    Возить в лимузинах,
    Хозяйничать в Европе,
    Как в своих гостинных.
    Да,мы с вами разные: —
    -Я люблю настурции.
    А вы — военные базы
    В Норвегии и Турции
    ………………..
    ………………..
    Кто помнит,знает и откликнется — заранее
    благодарна.
    с ув.Глафира

      [Цитировать]

  • Татьяна:

    Царство небесное Леве Белову, хороший был человек, дружил с моей мамой и со мно, несмотря на значительную разницу в возрасте. И с Леней Могилеским нашим соседом может автор поста и его помнит, хоть писателем он не был. Эх, затерялась у меня книга юмористических рассказов с автографом Левы…

      [Цитировать]

  • Николай Красильников:

    Татьяна, спасибо за добрую память. Леню Могилевского я хорошо помню. Он даже когда-то в 70-е в газете «Учитель Узбекистана» написал тёплую рецензию на одну из моих детских книжек. Л. Г. Белов с ним дружил.

      [Цитировать]

  • Татьяна:

    Николай, до чего же тесен мир, удивительно. Леня был моим руководителем в аспирантуре ТашГУ. По специальности «марксистско -ленинская эстетика». Диссертация у меня по Плеханову. Видите, куда меня занесло!! А его жена Алла, может, вы и ее знаете, жива. Живет в Москве с дочерью. Леня умер несколько лет назад. Я с детства жила на Малясова, на втором этаже, а Леня — на первом. И Лева к ним часто приходил. А мама работала в «Правде Востока». там она с Левой и познакомилась. ну, и меня познакомила. Мы дружили, хотя представляете эту дружбу? Мне было семнадцать, ему… не будем… но как-то находили общий язык.

      [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.