Кибрайский тупик Разное

Ринат Насибуллин

Дедушка Анвар всегда гордился тремя вещами: своими пышными ташкентскими усами, идеальной памятью на цены и умением экономить. Поэтому, когда в старой столичной газете он наткнулся на объявление Бесплатная стрижка. Стрижем всех без исключения! Быстро, чисто, с душой, его сердце радостно екнуло.
Адрес, правда, выглядел странно: «3-й проезд Кибрайского тупика, за переездом, у большого тополя».

— Подумаешь, за пределами Ташкента! — резонно рассудил Анвар-ака, поправляя тюбетейку. — Зато бесплатно. На сэкономленные тридцать тысяч сум куплю внукам лепешек.
Дорога оказалась суровым испытанием. Сначала дедушка долго трясся в душном автобусе, затем два часа пешком месил дорожную пыль под палящим солнцем. Вокруг уже давно тянулись бесконечные поля и пахло совсем не столичным парфюмом, а настоящей, первозданной деревней.

Наконец у того самого тополя Анвар-ака затормозил. Никакой вывески с ножницами не было. Вместо этого высились деревянные ворота, из-за которых доносилось дружное, раскатистое: «Бэээ!» и «Мэээ!».

Дедушка робко толкнул калитку и замер. Перед ним раскинулся огромный, классический скотный двор. В центре загона стоял крепкий парень в брезентовом фартуке, уверенно орудуя огромной, гудящей на всю махаллю электрической машинкой. У его ног лежала гора пушистой овечьей шерсти, а из «кресла» как раз выпрыгивал абсолютно голый, но явно довольный баран.
— Салом алейкум! — растерянно крикнул Анвар-ака. — А где здесь… парикмахерская для пенсионеров?

Парень выключил машинку, вытер лоб рукавом и удивленно уставился на гостя:
— Ваалейкум ассалом, отахон! Какая парикмахерская? Здесь кошара фермера Бахтияра. Мы овец стрижем.

Анвар-ака дрожащими руками достал из кармана обрывок газеты:
— Но вот же… написано: «Стрижем всех без исключения. Быстро, чисто».

Парень взглянул на объявление и вдруг покатился со смеху, держась за живот.
— Ой, не могу! Это же мой младший брат Шахзод давал объявление! Он в нём пропустил слово «овец». Да еще и адрес наш указал! Ну, Шахзод, ну юморист!
Анвар-ака грустно вздохнул. Перспектива возвращаться назад через всю пыльную дорогу с прежней лохматой шевелюрой его совсем не радовала. Ноги гудели, а солнце нещадно припекало.

Парень, заметив уныние дедушки, мгновенно посерьезнел. Гостеприимство у него в крови было сильнее профессиональных навыков.
— Знаете что, отахон? Вы столько ехали… Раз обещано бесплатно — значит, сделаем! Садитесь вон на тот перевернутый ящик. Насадку я продезинфицировал, руки у меня твердые. Бараны еще ни разу не жаловались!
Дедушке терять было нечего. Он покорно сел на ящик и зажмурился.

Парень подошел к делу с истинно фермерским размахом. Стриг он быстро, уверенно и строго по технологии — «под ноль», чтобы к зиме новая шерсть отросла погуще. Заодно, чисто автоматически, он попытался похлопать Анвара-ака по бокам, проверяя упитанность, но вовремя спохватился.

Через три минуты все было кончено. Парень смахнул остатки волос чистой тряпкой и протянул дедушке осколок зеркала.
Из зеркала на Анвара-ака смотрел абсолютно лысый, блестящий на солнце, но помолодевший лет на двадцать человек. Только верные ташкентские усы остались нетронутыми.
— Ну как? — гордо спросил новоиспеченный стилист. — Чисто, быстро! И главное — прохладно будет!

Анвар-ака провел рукой по идеальной, гладкой голове, улыбнулся и сказал:
— Знаешь, сынок, в Ташкенте за такую стрижку с меня бы сто тысяч содрали. А тут — бесплатно, да еще и с ветерком поеду!
Домой Анвар-ака возвращался счастливым. Ловя на себе удивленные взгляды прохожих, он гордо поправлял тюбетейку, которая теперь слегка съезжала на уши, и думал, что следующей весной обязательно снова приедет на эту «стрижку по-кибрайски».