О творчестве Гули Громовой Искусство Ташкентцы

Василий Хапов

В статье анализируется творчество, творческий путь и творческий метод Гули Громовой, выразительные средства фигуративного искусства (на основе публикаций и личного общения с художником).

На открытии выставки, театр Ильхом, май 2026.

Когда-то давно меня спросили: почему работы Громовой такие «тёмные»? Имелось в виду не столько колористическое решение ранних работ, сколько психологическая составляющая.

Тогда я ответил, и до сих пор придерживаюсь этого мнения, что они не тёмные. Они полные. Она смотрит на мир широко открытыми глазами, она видит любовь и несовершенство людей, и то, как люди, каждый по-разному, тянется к любви. Громова воспринимает мир не однобоко позитивно, а в его дуальности, вечном единстве и борьбе светлого и тёмного начала.

Я долго пытался узнать у Гули, как появился этот узнаваемый визуальный язык, по которому мы, глядя на её работу, можем безошибочно узнать автора.

Честно говоря, рассказы о том, что импульс к появлению такой выразительности дал Георгий Евгеньевич Пушин, первый серьёзный педагог в художественном училище им. П.П. Бенькова, не сильно меня убедили.

У Пушина ведь были и другие ученики, но второй Гули так и не появилось. Как педагог, я знаю, из десяти человек, которым ты даёшь задание, один сделает как Громова, то есть по-своему, а остальные так, как ты им сказал. Благодаря указаниям Георгия Евгеньевича, что композицию нужно делать «острой», Громова уже на втором курсе училища создала работы, в которых узнаётся та Громова, которую мы хорошо знаем сегодня. То есть, вызревание собственного художественного почерка проходило стремительно и шло скорее изнутри, чем под влиянием внешних обстоятельств. Слова педагога послужили триггером, высвободившим внутреннее состояние.

Когда зрители впервые видят работы Громовой, то пытаются найти «корни», найти в её работах что-то из виденного ранее, чтобы поставить всё на знакомые полочки. Многие начинают сравнивать с Э. Шилле, что, на мой взгляд, неправомерно. О многом говорит тот факт, что, когда Громова начинала свой творческий путь, информации по Шиле[1] не было, тем более в таком объёме, как сейчас. Знакомство с его творчеством произошло позже, и уже не могло существенно на неё повлиять.

В работах Громовой повествование всегда строилось через фигуру человека, фигуративизм всегда был отличительной чертой её творчества, это медиум, инструмент, через который она несёт свои идеи. Но, то, как она это делает существенно отличается от того, как эти же задачи решают другие художники Средней Азии (имеется в виду современный период, а не советский, где фигуративная живопись была на высоте).

Дело в том, что, фигуративное искусство в современном искусстве Узбекистана и Казахстана, приобрело очень условную форму. Нельзя сказать, что нет художников, в произведениях которых нет фигур. Но в большинстве случаев фигуры стали плоскими, в них нет полновесного объёма, образы не несут острой психологической проработки. В творчестве А.Нура, Х. Зияханова, А. Мирзаева, Ф.Ахмадалиева, Г. Кадырова, Н. Шоабдурахимова, Сембигали Смагулова можно увидеть стилизацию фигур, в разной степени детализации, но фигуры имеют преимущественно плоскостное решение. Например, в трактовке фигур Ахмадалиева и Г. Кадырова, Дж. Усманова можно увидеть влияния азиатской миниатюры, где черты лица очень статичны, условны, эмоции персонажей не считываются.

Уникальность Громовой состоит в подаче идеи через полновесность фигуры, сложность игры фигуры и пространства. Эти качества уходят из азиатского искусства^[2]. Страсть к изображению фигуры она пронесла через время, сохранив остроту трактовки и одновременно развивая это видение через новые сюжеты и темы.

Громова не просто рисует человека — она создаёт драматическую сцену, где поза, жест, взаимодействие персонажей или даже детали костюма работают на раскрытие идеи. Через пластику тела, выражение лица, композицию она передаёт сложные эмоциональные нюансы.Художник мастерски работает с пластикой, объёмом, конструкцией, пропорциями.

Её творчество — это скорее исследование состояний, а не событий, это работа с универсальными темами, пропущенная через призму личного восприятия и артистического/художественного мастерства.

Визуальный язык строится на крепком академический базисе в сочетании с пластическим экспериментом и экспрессивной трактовкой формы.

Выставочная деятельность Громовой совпала с началом её серьёзного обучения в училище, с 1990 года. Тогда появилась первая знаковая картина «Алекс и Бультерьер».

На данный момент Громова стратегически выстраивает свои творческие работы в полноценные высказывания. В некоторых сериях работы, начатые еще в студенческие годы, соседствуют с работами, законченными совсем недавно. Одной из главных задач становится не просто формальное объединение, а выстраивание смысловых линий, наполнение серий и их завершенность. Каждая серия становится законченным высказыванием, где работы прошлого периода соединяются с работами настоящего времени.

На данный момент можно говорить о нескольких сложившихся сериях:

«Город Грехов» (1990-2008), «Это Любовь» (1998-2003), «Летопись нового времени» (2018-2025), «Этот безумный прекрасный мир» (2023), «Цветные тени» (2023), «Сомса, кофе и котики» (2024), «Дар» (2026), «Взрослые игры» (2026), портреты объединены в серию «Я вижу тебя».

В триптихе «Взрослые игры» (холст, акрил,150 х 90 см, 2025) Громова, возможно наиболее доступно, считываемо, даёт подсказки для раскрытия замысла. «Красивые девочки», «добрые люди», «хорошие мальчики» — фразеологические клише, общие фразы. Но визуальные образы, которые показывает автор — это их смысловые перевёртыши.

За красивыми девочками вполне себе «девичий» розовый фон состоит из маски «крик», взятой из известного фильма. Взяв прямую отсылку к голливудскому фильму, а шире- взяв символ поп-культуры, она начинает разговаривать со зрителем на современном языке. Общее мажорное настроение наполняется скрытой тревогой и сам собой возникает вопрос: а всё ли так прекрасно, не стоит ли за этими красивыми девочками скрытая угроза? Громова задаёт контекст прочтения и одновременно иронизирует над ним.

«Хорошие мальчики» как будто напуганы и не особо в себе уверенны и в общем, достаточно инфантильны. Смена ролей- девочки хищницы и мальчики скорее, как жертвы. Тут размышления о смене социальных ролей в современном мире.

Смотря на «Добрых людей», увешанных, как новогодняя ёлка, самолётиками, бомбами и танками, понимаешь, не такие уж они и добрые. Как часто мы слышим, что очередная война начинается с самыми лучшими намерениями, например, во имя независимости и спасения демократии?

Сдвоенность фигур, объединённых цирковыми клоунскими лошадками, усиливает впечатление странности и неоднозначности и придаёт всему триптиху ощущение буффонады: устоявшиеся фразы/понятия потеряли, утратили свою суть и стали лёгкой цирковой декларацией, за которой часто стоят обратные понятия.

Любовь Громовой к изображению животных и кукол является отличительной чертой её творчества. С ранних работ и по сей день собачки и котики неизменные спутники персонажей на её картинах. В известной степени это тот же приём усиления образа: животное здесь является тщательно подобранным дополнением характера основного персонажа картины. Но в какой- то момент ловишь себя на мысли – это портрет хозяина на фоне собаки или наоборот? Настолько они дополняют друг друга.

Серия «Дар» наполнена музыкой, движением и танцем- возможно, это самая позитивная серия в творчестве Громовой. Надо сказать, что музыка всегда играла в её жизни и творчестве большую роль. Она не музыкант, но заядлый меломан и всегда, или почти всегда слушает музыку, когда работает, и, в этой серии, живопись наполнилась этой музыкальностью. Так, работа «ветер в моей голове» навеяна творчеством Bobby Mc Ferrin, а «Дым над водой» прямая отсылка к группе “Deep Purple”.

Центральной работой серии становится триптих «Самый лучший день» (Г. Лепс?), три работы смотрятся как единое целое, но каждая из них имеет собственное значение и название.

Слева направо: «Дорога дервишей», центральная часть «Танец» и правая, одноимённая всему триптиху «Самый лучший день».

С первого взгляда возникает ощущение тепла и солнца. Дервиши, вполне узнаваемые актёры театра «Ильхом» Марка Вайля, идут в весёлом уличном шествии, играя на музыкальных инструментах, в сопровождении птиц и чудо- кота с хвостом-змеёй. Справа, навстречу им, идёт группа, где персонажи картины- также узнаваемые актёры театра «Ильхом», в сопровождении льва, взятого с медресе Шердор. Обе группы написаны в голубовато- бирюзовых цветах, но центр — это вихрь танца из трёх девушек, чьи лица скрыты развивающимися волосами, цветовым акцентом композиции становится холодное розовое. Девушки растворены в стихии танца, темные пятна волос, усиливающие контраст в центральной части, усиливают ощущение динамики.

Марк

Портрет Марка Вайля, стилистически и колористически продолжающий триптих «Самый лучший день», отдаёт дань уважения основателю театра «Ильхом» и создаёт образ романтика, запускающего бумажный самолётик.

Марк Вайль. Фото ЕС

Все помнят Марка, как необычайно яркую личность, наполненную миром, добром и юмором. Именно таким изобразила его Гуля, сознательно избегая намёков на трагичность судьбы Мастера.

Это интересная метафора: режиссёр отпускает в тёплое, солнечное небо, в пространство и время, свои произведения, нам, потомкам. Его произведения продолжают жить после его трагического ухода, они летят, как эти самолётики, это его послания, как сейчас принято говорить месседж. Возможно, не случайно, самолётик в его руках чем-то напоминает аватарку telegramm?

«Город грехов»

Серия «Город грехов», одна из ранних, состоит из разных по стилю и формату работ, в ней есть много поисковых композиционных решений и её стилистика, оригинальный авторский визуальный язык как бы нащупывался в процессе.

В серии «Город грехов, есть картина «Странности несовпадения». Так вот, странности и несовпадения не прекратились, а продолжились с еще большей силой в новой серии «Это Любовь»: молодость и зрелость, молодость и старость, самовлюблённость, любовь и нелюбовь. Все персонажи этой серии имеют не усреднённый человеческий типаж, а индивидуальные гротескные черты, поэтому эмоциональная окраска каждого образа становится ярче, острее. Серия «Это Любовь» демонстрировалась отдельной персональной выставкой. Она вобрала в себя предыдущий опыт, наиболее удачные композиционные и цветовые находки, серия выдержана в едином стилевом ключе, все работы сделаны в едином формате, что усиливает визуальную и концептуальную цельность всей серии.

Как я сказал в самом начале- Гуля Громова воспринимает мир в его полноте. Вот что пишет она сама об этой серии:

Любовь — явление многогранное, охватывающее все сферы бытия и не поддающиеся однозначной оценке. Метафоричность и иносказательность сюжетов о любви раскрывает суть антологии мира людей, в котором умещается буквально всё- от иронии до самолюбования, от одиночества до нежного прикосновения. Мои истории любви — это потребность понять физический и духовный мир человека. Его сакральную и вселенскую суть.

В этой серии Громова избегает слащавости, восточной «умиротворённой созерцательности», злоупотребления традиционной национальной символикой- зрелым гранатом. В работах выражены сильные человеческие эмоции. В них нет «литературщины», открытого назидательного повествования.

Хотя, говорить о том, что в её картинах совсем нет символов, будет также неправильно.

Мы знаем живописные произведения неоклассицизма[3], где обнаженные фигуры были представлены, как идеальные и безупречные античные скульптуры. Но, по сути, безупречность — это маска, которая скрывает индивидуальность. Безупречность становится бронёй, за которую мы не можем заглянуть. Страдания и радостные эмоции в них похожи на замедленный театральный жест.

Фигуры Громовой не безупречны, они подчёркнуто, гротескно острые. Мне не кажется, я уверен, что за каждым лицом на картине стоит свой прототип из жизни. Громова, как В.И. Суриков, может увидеть Ивана Грозного на улице.

Но Громовой как будто не хватает выразительности их собственных черт, и она смотрит на них как через своеобразное увеличительное стекло, доводя их образ до типажа (Сусанна и старцы).

Показывая небезупречность фигуры, снимая с неё маски, автор намеренно делает её не просто обнажённой, а голой.

Композиция картин выстроена так, словно это подмеченный на бегу кадр, готовый поменяться в следующую секунду. Вертикальный формат диктует статичную композицию. Но как раз этого вы там не увидите- везде много динамики — в позах людей, их движении, в выходах за край, сильные ракурсы есть мощный рисунок, иногда смело деформирующий фигуру, пропорции и анатомию человека. Причём, два разных ракурса мы можем видеть в одной картине- портретную часть мы видим на уровне наших глаз, а нижняя часть, ноги, уже в другом ракурсе- мы смотрим на них сверху вниз.

Угловатая пластика, нарочито изломанная, не сглаживающая углы, а наоборот их добавляющая, причём это не популярный сейчас плоский псевдокубизм, нет, форма осязаемо скульптурна — эта пластика фигур есть наиболее адекватная форма острых отношений персонажей картин, добавляет психологизма произведению.

Только обладая достаточным опытом, уровнем рисования, мы можем начать трансформировать фигуру под свои пластические задачи, появляется момент игры.

Обычно, сломанные вещи теряют свою функциональность. Однако, в работах Громовой изломанность линий не теряет своего напряжения, а начинает функционировать в своём собственном пространстве. Посмотрите на горлышки бутылок, колеса тачек, носы ботинок, локти и коленки — это формы, как будто грубо обтёсанные, выточенные толи из камня, толи из дерева обладающие скульптурностью. Но линия, которую ведёт автор, когда «растит» эти формы, легка и естественна. Эти изломанные формы продолжают жить своей жизнью, гнуться и двигаться, и никакая изломанность им не мешает.

Смелость обращения с формой, с композицией, твёрдый рисунок, смелые темы и образы, композиционные решения, произвели на меня сильное впечатление, когда я видел картины в первый раз, да что там, до сих пор производят.

Тут я хотел бы вспомнить слова скульптора Эрнста Неизвестного. На youtube есть короткий ролик, где Эрнст говорит о хорошем вкусе в литературе и искусстве: хороший вкус — это искусство середины, ставка без риска. Например, у Донателло был хороший вкус, а Микеланджело называли «божественным» или «ужасным». Если бы у Достоевского был хороший вкус, он не был бы Достоевским.

В этом плане работы Громовой не обладают таким «хорошим вкусом», они предельно честны, искренни, в них нет желания угодить, понравиться.

Честность и искренность в искусстве в наше время становятся роскошью.

Сама она утверждает, что серия «Это Любовь» была сделана с большой долей эпатажа, как некий вызов художественной среде того времени.

Так часто встречающаяся в этой серии Котека^[4] — конечно провокация, призванная не столько скрыть/прикрыть «срам», сколько его подчеркнуть.

С тех пор прошло много лет, но работы не потеряли своей актуальности, а наша художественная среда не стала более творческой, открытой к экспериментам и т.д. Энергия, которая заложена в этих холстах, до сих пор работает и мало художников, чьи холсты выдержали бы такое «соседство», если бы висели рядом.

Интересную деталь подметил супруг Гули, Артур. Он сказал, что фигурам в этой серии тесно в холстах. Я добавлю, что тесно их эмоциям, тесно самой Гуле Громовой в заданных рамках.

«Этот прекрасный безумный мир»

Поэтому логичным продолжением творческого движения явился проект «Этот прекрасный безумный мир». Проект сложный, состоящий из нескольких частей, не теряющий при этом своей цельности.

Я уже говорил о Гуле как тонком чувствительном человеке, обладающим эмпатическими способностями. Может, и, скорее всего, именно из-за этого качества, так сложно и остро болезненно воспринимается Гулей тот слом мироустройства и мировоззрения, в котором нам всем «посчастливилось» жить.

В этом проекте было заложено несколько слоёв:

«Цветные тени».

Это моя фантазия о радости бытия и о бесконечном счастье. О мире, где не хочется грустить и думать о плохом, а взрослые- как дети. И смех рождает яркие краски. В этой утопии все идеально. Там хочется остаться навечно. — пишет Громова в своём каталоге к выставке.

Необычной визуальной и смысловой находкой стало создание центра композиции из трех фигур.

«Тройственность фигур усиливает эмоциональный эффект, намекая на бесконечное множество субличностей, а центральные композиции, и есть те самые акцентные пятна, которые помогают откалибровать главные смыслы в непрерывном потоке информации.»

«Летопись нового времени»

Картины этого цикла — как предупреждение надвигающемуся катаклизму, рандомно всплывающему на поверхности сознания».
Эта серия размышление о ближайшем будущем, предчувствие апокалипсиса. Интересен момент: в картинах на фоне видны потёки серого пигмента. Художница делала их намеренно — это должно ассоциироваться со следами радиоактивного пепла.

В серии присутствуют стилизованные изображения роботов, признак уже нашего времени, современности, но и будущего. И в этом тоже уникальность метода Громовой: в отличие от многих современных художников Узбекистана, её персонажи живут не в лирическом безвременьи (А.Нур, Х.Зияханов, Ф. Ахмадалиев, Б. Махкамов и тд.), она пытается отразить наше время, текущий момент, через призму своих ощущений, создавая новую мифологию. При этом мы видим в боковых частях данного триптиха мы видим аллюзию на «Рождение Венеры» Сандро Ботиччели.[5] Громова-эрудит через своё творчество ведёт диалог с мастерами прошлого, представителями «великого искусства», одновременно иронизируя и составляя смелый синтез прошлого и настоящего.

Серия больше похожа на философские притчи. В них есть тревога — рефлексия по поводу ситуации в мире, возрастающей роли ИИ в нашей жизни и проблем экологии.

В каталоге эту серию открывает картина «Отбор. Начало» (х.м.150х200, 2018.)

Персонажи в красном — это отсылка к греческому мифу^[6], они ткут нити жизни. Образ куклы здесь похож на детали конструктора, из которого собирается человек. В нижней части композиции мы видим отбракованные детали. Снова встаёт вопрос судьбы человека и тех сил, которые ею управляют. Персонажи в красном выполняют функцию богинь, но кто это? Богини ли они? Мы видим размышления автора о современных методах работы над человеческим сознанием, подход к судьбе человечества как безумному проектированию и фильтрации людей на своих и чужих, на нужных и ненужных.

Первый раз образ куклы у Громовой появляется в 1996году- «Продавец кукол». «Кукловод» 1997, персонаж неоднозначный, выступает в роли высшей силы, которая управляют судьбой беспечно широко шагающей маленькой девочки. Эта работа мне кажется автобиографичной- в этой работе есть размышление о своей судьбе.

Неожиданным продолжением серии стал холст 2026 года «Антология синего. Время лабубу» (холст, акрил, 150 х75). Здесь образ куклы сильно меняется: игрушка-фрик, так популярная сейчас по всему миру, это не про детскую чистоту и невинность. Лабубу про мир, в котором изменилось понятия милого и прекрасного, про тренды нового времени. Но центральным персонажем в работе является не сама кукла, а кукловод, тот кто делает эти «новые критерии красоты» популярными.

«Реальные люди»

Это серия портретов реальных людей. Портреты, любимый жанр, сквозной нитью проходящий через всё творчество Гули.

Портреты современников, реальных людей, как бы замыкают проект. Мы видим, как различные парадигмы мира отражаются в судьбах-портретах реальных людей. Философские размышления о ситуации в мире, пропущенные через призму мифологического видения, не перекрывают собой интереса к реальным людям, к миру, с которым мы соприкасаемся каждый день.

Для портретной части проекта Громова выбрала новый формат-тондо. С проектом его роднит цветовая гамма сине-голубой цвет, цвет неба. Тема неба проходит сквозной линией через весь проект. Безоблачно ясное, чистый звонкий синий в первой части. Хмурое, серое, как будто предгрозовое во второй. И просто условный синий, без намёка на пространство, в третьей части.

Проект получился очень продуманным, хорошо организованным, в выпущенном каталоге мы можем прочитать концепции и сопроводительные тексты. В этом большая заслуга сына Гули Тиграна и её мужа Артура Джумагари. Семья работает как слаженная команда.

Если посмотреть на хронологию создания серий, можно увидеть, насколько плодотворным был период с 2022-2024 год. По словам самой Гули проект дался очень тяжело морально и физически.

«Сомса, кофе и котики»

Проект и выставка «Сомса, кофе и котики» стал личным выходом из этого состояния и попыткой увести зрителя за собой.

Название выставки звучит как ответ на непроизнесённый вопрос: а что вам сейчас нужно для счастья? Можно упрекнуть Гулю в некотором однообразии композиций в этой серии, но ведь это была одна из задач – не усложнять, а наоборот, дать предельно простой образ, не перегруженный смыслами и сложными эмоциями. Эти образы отражают покой, продолжают жить своей жизнью, несмотря на глобальный кризис. Это серия мечта о почти недостижимом покое, лёгкости, умиротворении, это серия антидот от глобального негативного информационного вала, обрушающегося на нас со всех сторон каждую минуту.

Громова уроженка Ферганы, даже не самой Ферганы, а Ферганской области. Но никогда не стремилась использовать в работах национальные мотивы, сюжеты, символику и т.д. Не заявляла о себе миру как об исключительно узбекском художнике. То есть она от этого никогда не отказывалась, но и не делала из этого ложную «ценность». Только в портретах искусствоведов мы видим узбекское сюзане, но там это логически оправданно. Она как-то сразу несколько отстранилась от «тусовки» СХ с его «проблемами и острыми вопросами». Она занималась любимым делом – писала картины и общалась с теми, чьи интересы были близки. Результатом можно считать выставку с Николаем Семёновичем Паком. Прекрасная выставка, я до сих пор помню настроение открытия выставки и самого Николая Семёновича с его тросточкой, как на портрете Гули.

Громова вернулась к жанру портрета, поменяв технику, теперь это акрил, внеся в проект национальный колорит. По словам Гули, импульсом к созданию серии послужило воспоминание детства. Женщина, вошедшая в автобус, на шее которой были бусы из огромных «золотых» монет-произвела сильное впечатление на девочку Гулю, как будто в автобус вошла сама Шахерезада.

Этот проект был воспринят неоднозначно. Скорее, как некая конъектурная уступка со стороны Гули. Но это не так, что доказали последующие серии «Дар» и возвращение к серии «Город грехов», где острота композиции, образов, форм никуда не исчезла и снова ярко выразилась.

Открытие, проходившее в галерее Артикул 32, было больше похоже на собрание друзей и родственников, откуда долго не хотелось уходить. Очень приятно, что у Гули Громовой есть такие друзья как Бобур Исмоилов и Лола Сайфи, которые дали место и время, помогли организовать мероприятие, впустили в жизнь этот проект.

В дни открытия выставки, а их было три, мне посчастливилось быть на всех, Громова провела мастер -класс. Она писала портрет Нои, дочери Бобура Исмоилова: холст, акрил, художник, модель, два часа и волшебство. Для многих такая скорость создания показалась удивительной. Но если помнить, что Громова блестящий рисовальщик с очень хорошей базой, то ничего удивительного — это профессионализм высокого уровня, от которого, похоже, в Ташкенте немного отвыкли.

Портреты Громовой всегда покоряли своим мастерством исполнения, точной психологической характеристикой, что в свою очередь говорит о Гуле как тонком чувствительном человеке, обладающим эмпатическими способностями. Я скажу об этом еще раз позже, в связи с проектом «Этот безумный прекрасный мир».

Гуля всегда рисовала только тех, кто ей интересен. Поэтому мы чувствуем желание автора показать нам красоту и характер человека. Красота эта, может быть не просто внешняя, она может отразиться в состоянии — «Гала» 1995г., или, например, в сложном характере Николая Семёновича Пака. Красота может быть в некой подмеченной «изюминке» внешности, например «Лена» 1994г., тонкие сжатые губы и большие глаза, где она больше похожа на белку, внимательную и осторожную.

О чуткости к внутреннему миру модели говорит тот факт, что многие девушки соглашались позировать для портрета полуобнажёнными или обнажёнными совсем. Быть обнажённым перед художником — это предельная стадия доверия. Этот жанр и раньше, в силу своей специфики, был редко востребован, а в данное время исчез совсем. Возможно, причины в упадке интереса к живой натуре, снижении качества академического образования и старой, как ржавый гвоздь проблеме – отсутствии мастерских у молодых авторов.

Еще одна грань Громовой — Громова-рисовальщик.

С одной стороны, рисунок первооснова, которой обязан владеть каждый уважающий себя художник. Но так мало по-настоящему хороших рисовальщиков мы видим вокруг. Эстетика рисунка- отдельная область искусства, которой владеет далеко не каждый.

Рисунки, почти в натуральный человеческий рост, создаются за 2- 3 часа, что говорит о высоком уровне мастерства, интересе и любви к самому процессу рисования. Сангина- не простой мягкий материал, к нему нужно иметь некую предрасположенность.

Подводя некие итоги, хочу привести слова Манушак Арушановой, доктор философии (PhD) по искусствоведению: «Творчество Гули Громовой занимает особое место в контексте современной художественной практики, обращённой к исследованию внутреннего мира человека. В её произведениях искусство перестаёт быть лишь формой визуального высказывания и становится пространством философского размышления о природе человеческой сущности, памяти и эмоций.

Работы художницы формируются на пересечении интуитивного переживания и аналитического осмысления действительности. В условиях стремительного развития технологий и переоценки роли человека в цифровую эпоху Громова обращается к фундаментальным категориям — страху, боли, памяти, уязвимости — как к тем элементам, которые определяют границы человеческого опыта. В её художественной системе эмоция перестаёт быть частным состоянием и приобретает статус универсального языка, через который раскрывается структура современного сознания.»

P.S. За годы Независимости Узбекистан потерял несколько крупных произведений, которые, на мой взгляд, могли бы быть национальным достоянием: работы Н.С. Пака, «Реквием» Н.С. Шина, картина академика Яниса Салпинкиди «Большие купальщицы. Симфония белых камней», холст более 4х метров в длину, и, серия «Это Любовь» Гули Громовой.

Достоверно известно, что у академиков Академии Художеств регулярно закупаются работы. Однако, на закуп данных, знаковых произведений, ни денег, ни желания оставить их в стране не нашлось.

Хотелось бы, чтобы у нашего государства нашлись средства, и, пока это ещё возможно, осуществить приобретение произведений Громовой.

2026.

Литература:

1. Каталог «Игра в равновесие», ИП «NT-Print», Алматы, 2018.
2. Каталог «Этот безумный прекрасный мир», ТОО «Nikay Production», 2023
3. Каталог «Цвет жизни», Алматы -Ташкент, 2026

[1] Эгон Шиле (нем. Egon Schiele; 12 июня 1890, Тульн-на-Дунае — 31 октября 1918, Вена) — австрийский живописец и график, один из ярчайших представителей австрийского экспрессионизма.
[2] Исключение составляют работы А.Аликулова на исторические темы, но они отвечают требованиям государственных заказов, и не являются авторским высказыванием, обладающим острой творческой индивидуальностью.
[3] Неоклассицизм как художественное направление сформировался во второй половине XVIIIвека и достиг расцвета в 1780–1790-хгодах. Он просуществовал до 1840–1850-хгодов. Этот стиль стал реакцией на избыточность барокко и легкомысленность рококо, а также отразил идеи Просвещения с его акцентом на разум, меру и гражданственность. В неоклассицизме обнажённые фигуры часто становились объектом идеализированного изображения, где акцент делался на гармонии, античных канонах и аллегорических смыслах. Художники стремились к строгости форм, ясности композиции и возвышенности образов, черпая вдохновение в античности и классицизме.
[4] Котекаилихолим — так называется фаллокрипт — своеобразный футляр для пениса, который носят мужчины некоторых этнических групп папуасов в Новой Гвинее.Основное назначение котеки — защищать гениталии от повреждений.
[5] Сандро Боттичелли (годы жизни: 1445–1510) — итальянский художник эпохи Возрождения из Флоренции.
С 1461 или 1462 года Боттичелли был учеником фра Филиппо Липпи, одного из ведущих флорентийских художников и фаворита Медичи.
[6] Богини судьбы, Мойры, из греческой мифологии: Клото — Пряха, она прядет нить человеческой жизни, определяя сам момент рождения и начало жизненного пути. Лахесис — Раздающая жребий, она отмеряет длину нити, определяя судьбу, события, испытания и общую продолжительность жизни человека. Атропос — Неотвратимая, она перерезает нить жизни ножницами, символизируя неизбежную смерть человека.

Некоторые работы с выставки в театре Ильхом в мае 2026 года, фото ЕС.