Каникулы в Ташкенте на улице Конституция и в кишлаке Маржонбулак Разное

Гузаль Хаккулова

Говорят, старость начинается не тогда, когда болит спина. Старость начинается с фразы: А помните?…

Ну всё… Похоже, приехали. Судя по количеству моих воспоминаний, мне уже пора работать экскурсоводом по собственному детству.
Каждое лето мы ехали к моей прабабушке Ойи, которая жила за магазином «Океан». Сегодня дети спрашивают: «В какой отель летим?» А мы знали одно — летим к Ойи. Там был полный пакет услуг: тандыр, ремень, коробка мороженого и человек пятьдесят родственников. Причём ремень входил в стоимость проживания.

Там собирались дети, внуки, правнуки… Если кто-то крикнул: «Эй!», оборачивалась половина двора. Вторую половину ещё не успели докричаться.
Улица тогда называлась Конституция. Русские, евреи, узбеки… Никому даже в голову не приходило выяснять, кто какой национальности. Единственный действительно важный вопрос был: У кого сегодня мяч? Потому что хозяин мяча автоматически становился президентом двора.

Вечером детей на улице было столько, что современные родители получили бы коллективный инфаркт. Никто не отслеживал нас по геолокации. Максимум — выглянет бабушка за калитку и крикнет так, что слышали три махалли.
Через Туркменский базар мы пешком шли на Комсомольское озеро. Прыгали с мостов в воду так уверенно, словно лично подписали договор с Нептуном. Купались до посинения, катались на лодках, слушали гитару и вспоминали про еду только тогда, когда желудок уже начинал вести переговоры с позвоночником.
Домой возвращались счастливые, грязные и обгоревшие. Нас встречала Ойи… Нет, не с объятиями. С очень убедительной лекцией о правилах поведения. Иногда лекция была настолько убедительной, что запоминалась ниже спины. А потом дядя доставал целую коробку мороженого. Вот это я понимаю — эмоциональные качели. После такого любой психолог остался бы без работы.

Вечером всей улицей шли в летний кинотеатр в парке Бабура смотреть индийские фильмы. Полфильма все плакали, вторую половину герой бежал к героине. Иногда казалось, что быстрее было бы вызвать такси.
Ночью все дети спали в одной комнате. Не кроватями — слоями. Если ночью захотелось перевернуться, сначала нужно было согласовать манёвр с остальными десятью спящими.
А утром… горячие лепёшки из тандыра, каймак… После такого завтрака слово «диета» считалось личным оскорблением хозяйки дома.

Мы с девчонками обязательно шли во Фрунзенский торговый центр. Там сестра, ещё студентка, купила мне босоножки. Красивые настолько, что мне было жалко их носить. Кажется, я любовалась ими чаще, чем обувалась.
Обратно всегда заходили в магазин «Океан». Рыб я уже знала почти по именам. Подозреваю, они тоже узнавали меня и думали: Опять пришла… И опять ничего не купит.

А ещё был один заброшенный дом. Я была уверена, что там живут призраки. Сейчас его отреставрировали, люди живут, окна светятся… И каждый раз, проходя мимо, я улыбаюсь. Получается, самые страшные чудовища нашего детства со временем превращаются в обычный адрес на карте.
По вечерам мальчишки устраивали войны улица на улицу. Одни были англичанами, другие — немцами. Тогда я не понимала, что они делят. Сейчас понимаю… Девочек. Мужчины вообще удивительно постоянны. Просто раньше дрались палками, а теперь — комментариями.

Во дворе у дяди годами лежала разобранная машина. Каждый мой приезд начинался одинаково:
— Ну что, собрали?
— Почти…
Это «почти» длилось столько лет, что мне кажется, машина уже успела состариться в разобранном виде.

Месяц пролетал незаметно. Новые друзья, новые приключения, новые синяки и целое море счастья.
А потом наступал день отъезда. И каждый раз казалось, что вместе с чемоданом я оставляю там своё детство.
Наверное, мы были последним поколением, которое знало цену не вещам, а моментам. У нас не было интернета, но были дворы. Не было смартфонов, зато были друзья, которые приходили без звонка. Не было кондиционеров, но были айваны, где вечерами собирались все. Не было сотен фотографий, зато были воспоминания, которые спустя десятилетия живут так ярко, будто всё это было… буквально вчера.

И знаете… возраст — это не когда появляются морщины. Возраст — это когда понимаешь, что самым дорогим местом на земле становится не новый город, а тот двор, где когда-то тебя ругали, кормили, любили… и всегда ждали.

Родилась я — как говорится, между лепёшкой и гранатовым соком. Мама — из Ташкента, папа — из Джизака, а я в Самарканде — девочка с паспортом мультикультурности: говорю на русском, думаю местами по-таджикски, понимаю по-узбекски, а смеюсь — на всех языках сразу.

Каждое лето мы уезжали в Джизак, в наш чудный кишлак Маржонбулак. Там жизнь шла по своим законам: вставали ни свет ни заря, доили корову, кормили кур, драили всё подряд и при этом как-то ещё успевали быть счастливыми.

Помню, как сливочное масло сбивали в стиральной машинке “Киргизия”. Нет, вы не ослышались — именно в машинке! Сначала молоко, потом терпение, потом соль — и вуаля, гастрономическое волшебство. Пока масло “взбивалось”, пеклись в печи лепёшки — не эти современные, беленькие, а тёмные, настоящие, джизакские, с кисло-сладкой душой.

Завтрак был как ритуал: горячая лепёшка, масло собственного производства, и, конечно, ширчой — молоко с чаем, солью и кусочками хлеба. С детства знала: если в доме есть ширчой — паники нет.

После завтрака начинался весёлый ад под названием “уборка”. Включали граммофон, звучала Пугачёва, Леонтьев и кто-то там ещё… но через 10 минут с тряпками в руках мы уже играли в прятки. Курятник, коровник, старый грузовик — всё шло в ход. И обязательно осёл. Без осла — детство не считается.

Катались на нём, как на BMW, только с характером и криками:
— Держись! Он опять туда побежал!
Мы возвращались домой героически ободранные, загорелые, с мороженым в одной руке и философским взглядом в будущее.

А ещё там были колхозные танцы, кинотеатр под открытым небом, кафе с мороженым в железных пиалках и телефон-автомат на весь кишлак. Хотел позвонить — занимай очередь с утра, как в поликлинике.

Нас называли шахарликлар — городские. Но по правде? Мы были свои. И в доме бабушки, и среди дядьёв, и среди немцев, и среди кур. Все свои.

Детство было настоящим , очень вкусным. И счастливым

…И знаете что?
Иногда мне кажется, что я до сих пор та самая — с коленками в пыли, с ослом под задницей и великой миссией: не умереть со смеху на ширчое.
⠀
Сейчас у меня, конечно, всё приличнее: кофе, маникюр, Wi-Fi и чат с косметологом.
Но иногда хочется снова в тот кишлак, где счастье не зависело от курса доллара, где лепёшка пахла детством, а жизнь — пыльной дорогой, по которой ты скачешь на осле и орёшь от восторга.
⠀
И пусть сегодня у меня губы накрашены, а планёрки расписаны — внутри я всё та же.. Маржонбулакская. С характером. И с чувством юмора, которому не нужна прописка.