Послесловие к дню и нашумевшему вечеру памяти великой артистки в день работников культуры и искусства Искусство Ташкентцы

Georgiy Saakov

Многие годы мы ожидали день 29 марта с особым чувством, потому что для общины он никогда не являлся обычной календарной датой. Нынешний обещал наполниться еще и юбилейным смыслом – 120-летием со дня рождения Тамары Ханум, легендарной танцовщицы, певицы и актрисы, прославившей узбекскую культуру далеко за пределами страны.

Утром вместе с Гулчехрой Гульчехра Юсупова, любимой ученицей Ханум и удивительной души человеком, поехали на кладбище, возложили цветы на ее могилу. Помянули очень родного для нас человека.

Сыновний благодарный долг памяти – ведь это она создала АНКЦ Уз, возродив общину в 1989 году, и завещала наполнять пространство ее дома, ставшего вскоре музеем, общинной жизнью. До поры до времени наказ хозяйки исполнялся. Но лишь до поры. Так уж повелось, что Тамару Артемовну каждый из нас вспоминает вместе с самыми родными в нашей жизни людьми, — из времени, когда деревья были большими, да и искусство заметно отличалось своим содержанием и привлекательностью. Ничего не поделаешь — ностальгируем по детству и молодости. Одновременно тем утром руководители общины связались с кассой ГАБТ им.А.Навои. Узнали, что все билеты на памятный вечер давно проданы. Отправляться на концерт без билетов никто не решился, да и не пожелал. К слову, с тем памятным вечером сложилась своя интригующая история, — ею лучше поделиться заметками для дневника.
День первый. Начало марта.

Увидев вышедшую рекламу предстоящего вечера, мы поспешили с письмом в адрес «Фонда культуры и…» В письме от имени АНКЦ Уз говорилось: «Настоящим выражаем вам почтение и пожелание доброго здравия. Просим выделить пригласительные билеты для членов общины для посещения ими памятного вечера». Письмо в канцелярии Фонда у нас приняли и обещали ответить.

День второй. 23 марта.
Затем у Центра наступила горячая пора подготовки к общенациональному празднику «Навруз», в связи с чем уже повторно, не дождавшись ответа из канцелярии Фонда, сразу после праздника вновь отправились в его канцелярию. Встретили нас с равнодушным изумлением: о письме не помнят, затем вспомнили, вновь обещали ответить по телефону. Зрительская надежда прошептала, что она с нами. До дня концерта оставалось 6 дней.
День третий. 25 марта. Раздается звонок из мемориального музея. Рассказывают, что в репертуаре Тамары Ханум была армянская песня, которую артистка, одетая в армянский тараз, исполняла в танце. Прислали рилз очень слабого качества вместе со срочной просьбой предоставить: название песни, ее автора и текст сочинения. Восстановить песню не было возможным, поэтому через несколько часов предоставили достойную альтернативу в виде прекрасной гусанской (народной) песни «Сари сирун яр». Ответ сопроводили качественными рилсами в исполнении оперной и бардовской певицы, посылку дополнили армянским текстом на кириллице. Общение завершили рекомендательным предложением: когда начнутся репетиции, наш специалист готов поработать с певицей над фонетикой армянского текста. До концерта и на разучивание нового номера программы оставалось 3 дня.
День четвертый. 29 марта, он же день памятного вечера.

Пригласительных мы не дождались. Никакой трагедии, боли и отчаяния от рухнувшей надежды побывать на вечере не было. Ну, может, очень крохотная досада. В конце концов, разве обязаны организаторы вечера обеспечивать какой-то отдельный культурный центр пригласительными билетами: в стране только республиканских национальных культурных центров – десятки, а региональных – сотни, и на каждом из 130 языков народов Независимого Узбекистана Тамара Ханум исполняла роскошные песни и танцы. Это каким же должен быть зрительный зал, чтобы вместить всех «конкурентов» на пригласительные билеты? И все же, на заметку Фонду: сложилось впечатление, что все вопросы решаются именно за дверью его канцелярии. Но ведь, согласимся, что ответы на письма организаций или граждан, кажется, еще не отменены. Любые ответы – положительные или отрицательные, как в нашем конкретном случае. Не правда ли?

И все же на памятном концерте автор побывал. Подошел к театру за 10 минут до начала, а «право» посещения купил себе с рук. Примечательно, что стал обладателем не СЧАСТЛИВОГО БИЛЕТИКА, а ПРИГЛАСИТЕЛЬНОГО БИЛЕТА. Купил с рук именно пригласительный билет. Как знать, может, это был один из предназначенных для нас билетов. Прошел сквозь толпу счастливчиков, удобно расположившихся для братского (читай «сестринского») фотографирования на память со знаменитой внучкой на фоне огромного портрета героини вечера, через фойе, в котором перед концертом предполагалась экспозиция о жизни и творчестве артистки (заявлена в программе), но которую так и не приметил. Отправился на балкон, к месту, отмеченному на купленном с рук пригласительном билете.
Впечатление перед финальным занавесом программы, сюжетная линия которого явно намеревалась быть проведенной через жизненный путь великой Ханум — со всеми его тяготами, суровыми испытаниями и триумфом, с остановками на отдельных исполнительских достижениях легендарной артистки. Намеревалась. Тем не менее автору очень понравились номера с участием: блистательного народного ансамбля «Шодлик», потрясающий коллектив; несравненной Ферузы Халдаровой Феруза Халдарова, заслуженной артистки Республики Татарстан и любимой яркой звезды нашего Интерсообщества и, пожалуй, всё.

В остальном программа вечера – во всей ее общедраматургической фантазии — напоминала пышный, богато выстроенный коржами торт с кремами, — потому и чрезмерно сладкий, — густо высаженный березками и даже с бантиками по бокам. Наконец, наступил момент подаренной нами лирической гусанской песни САРИ СИРУН ЯР (перевожу: красавица-горянка). Узнал я ее только к середине песни – нет, дело не в жалкой фонетике, а в сопроводительном оформлении песни. Какая «смелая» постановочная находка, какой полет творческой придумки – народную песню исполнял прекрасный оперный голос, но в сопровождении симфонического! оркестра. В какой-то миг автору показалось, что откуда-то сверху свой гневный голос подал внезапно пробудившийся призрак Оперы, а находившийся в это время на сцене Бахчисарайский фонтан – другой свидетель смелой импровизации – стихийно поперхнулся. В новом «прочтении» недоставало, пожалуй, только хруста французской булки. Обратил внимание, какими томными взорами наблюдали весь этот исполнительский постмодерн скучающие музыканты из оркестра народных инструментов «Шодлик», — ведь это их стихия. Хотя, спасибо, что в последний момент – дней-то на разучивание было целых три — «симфонические» художества для народной песни не заменили на духовой оркестр со всем его медным авангардом. По-своему и всего с лихвой и через край пощекотали неискушенный зрительский вкус и замеченный уже Бахчисарайский фонтан, и оперные арии, и классический балет, и еще пара-другая двусмысленных танцевальных, вокальных и хоровых номеров – все трудно оправданные средства записали на счет Ханум, которая, якобы, это исполняла. Не хватало только, чтобы из тортика в разгар страстей под восторженную реакцию уважаемой публики выскочили Бабкина или Кадышева. Новаторы, не иначе, — те самые бантики у торта. Но одно недоумение превалировало над всем увиденным: зачем в готовую и достаточно выразительную программу за 3 дня! (аж за целых три дня) до премьеры понадобилось вставлять армянскую народную песню? Совершенно не понятно. Какая-то сквозная интрига внутри сюжета.

Позабавил еще один фрагмент сюжетной истории: в начале действия под софитом показались колоритные «угнетенные» барышни из прошлого, приятельницы красноармейца Сухова, — не под шварцевскую мелодию словно по песку просеменили по стенке и дружно растворились, слились с пейзажем партера где-то в районе ложи бенуара. Из партера на юбилейном концерте в это время на сцену взирали не пылкие студенты, не молодые рабочие, совсем скромно знакомые с творчеством юбиляра, но имеющие очевидное преимущество. Ведь это только им предстоит помнить выдающуюся артистку и рассказывать о ней своим детям. Там была достопочтенная публика из числа приметных знаменитостей и их близких. Всё-таки наш ГАБТ поистине уникальный своими стратегическими возможностями – его зрительный зал вмещает ровно всех некассовых, но «пригласительных» статусных зрителей. «Входишь — чисто и светло, всюду мрамор и стекло, а из лучшего места сцена дивная видна», — это про них, про уважаемую зрительскую интеллигенцию. Словно та самая «Березка», прилетевшая по случаю издалека в порядке шефской помощи, приглашаемые плавно переплывают с одного юбилейного простора на другой, еще более престижный. Одни и те же лица из уважаемого собрания. Однажды войдя в зов зрелой приглашаемости и никак из него не выходя, они регулярно встречаются, любезно обмениваются ласковыми приветствиями; негромко, рассудительно, болея за судьбы культуры, в сердечном согласии получают законное удовольствие.

И как бы совсем ни при чем одна неприметная неувязочка. Дело в том, что Тамара Ханум каждой клеточкой своей души была настоящей Народной артисткой. Она пела и танцевала для обыкновенных трудяг: для строителей Большого Ферганского канала; для рабочих совхозов и мелиораторов Янгиера и всей Голодной степи, для рабочих множества строек, происходивших на необъятной территории пока еще живого социализма. Другое время, другие люди и скрепы, а ее повсюду благодарно встречали простые, но очень счастливые в тот момент рабочие и колхозники. Она, Тамара Ханум, своим неповторимым искусством в соединении песни и танца делала их счастливыми. Пусть хотя бы на короткое время. А у нас как-то не раз…
Но самое унылое во всей этой юбилейно-приметной истории то, что не знаешь, кого благодарить, кому адресовать благодарность не за памятный, но за хороший отчетный концерт мастеров искусств и артистической молодежи. В качественной оценке программы, пожалуй, всё более чем однозначно. Порой казалось, что сама героиня вечера с этим тоже согласна. Оживленная с помощью ИИ, она взирала на происходящее не без иронии. Впрочем, признаем, что упоминание о 120-летии тоже прошло яркой нитью вдоль всей программы, — без главного, но с деталями. Хотя, верится, что организаторы хотели как лучше. Поэтому – от себя, от имени общины и всех, кому не посчастливилось там побывать — говорю спасибо всем безымянным сценаристам, постановщикам и исполнителям в лице АCDF (Фонд развития культуры…), ГАБТ им.А.Навои и мемориального дома-музея. Увы, но без фамилий — дело в том, что в программке, которую держали в руках зрители в тот вечер, нет ни одной фамилии: ни в составе постановочной группы, ни исполнителей, ни «ответственных за пришивание пуговиц».

Признаюсь, что во всех досужих мыслях, отметая всю прочую шелуху, превалирует лишь образ этой удивительной женщины, однажды родившегося в Горчаково (ныне Маргилан). Родилась в определённом месте и в конкретное время. Для своего воплощения таланту, как и положено, ей потребовалось идти напролом всех действующих тогда семейных и общественных правил, наперекор всем табу и запретам того времени, которые в большинстве своем были адресованы женщине. Рисковала жизнью, как и положено, но ведь с мегаталантами и великими с их идеями это обычно случается. Да, первой она ощутила и постигла узбекскую культуру. Внесла в нее свой неповторимо красивый исполнительский штрих. Но ведь спустя годы она успешно воплотила в жизнь и другую свою совершенно уникальную идею, став родоначальником нового исполнительского жанра, сочетающего песню и танец вместе и, как следствие, через годы она соберёт коллекцию из почти 300 песен и танцев многих народов. Да и принимали ее в разных уголках мира как свою, как родную. Об этом однажды напишет А.Устименко в своей повести «Венок из хлебных колосьев». Спасибо светлой памяти Алексею Петровичу Алексей Устименко, которому однажды довелось встретить и ощутить великую артистку своим тонким писательским взором. Всегда советую молодым его сочинение, потому что знакомство с Тамарой Ханум – это благодарность самой жизни. Это лучшее из всех словесных воспоминаний о ней, прожившей жизнь как путешествие в поезде. Со множеством остановок, изменений в маршруте и даже аварий. Время шло, в вагон подсаживались какие-то новые люди. Некоторые стали очень важными для нее, возможно, даже остались до самого конца поездки. Другие выходили из вагона, навсегда оставляя рядом с ней пустое сидение. А кто-то исчезал на станциях настолько незаметно, что она даже не обратила внимания, что на их местах сидят уже совершенно другие люди. Эта поездка будет полна радости, печали, ожиданий, надежд, предательств, прощений, приветствий и прощаний. Но она преодолевала и двигалась дальше, даже не подумывая о том, чтобы нажать на стоп-кран или пересесть в другой вагон. Только смотрела в окно, в котором проносилось очень многое. Жизнь и юбилейный год Тамары Ханум продолжаются.