Памяти Владимира Неймера Искусство Ташкентцы

Ушёл из жизни известный дирижёр, профессор Государственной консерватории, заслуженный наставник Узбекистана Владимир Неймер. Ему был 81 год.

Эссе о дирижёре от Натальи Шулепиной

МАЭСТРО С ДИРИЖЕРЧИКАМИ!

Его школа дирижирования уникальна хотя бы потому, что эта стезя считается профессией «второго возраста» — музыкантов после тридцати лет. А его ученикам — от десяти, старшему – девятнадцать, и исполняют они сложнейшие произведения с взрослыми и детскими оркестрами. Звоню, чтобы договориться об интервью. Профессор Владимир Неймер радуется: «Как кстати, у нас скоро большой концерт!»

В классе дирижирования Республиканского специализированного академического музыкального лицея имени Успенского вижу, как двое распевают музыкальные такты, машут руками, приседают, как бы удивляя оркестр, и вместе смеются. Похоже, оба мальчишки — один по возрасту, другой — седой — по состоянию души. Отмахавшись-отсмеявшись, профессор говорит на прощание мамаше своего визави: «Только, пожалуйста, не стригите сына. Перед концертом мы пойдем к моему парикмахеру, чтобы постриг, как артиста, а не как призывника. Дирижер стоит спиной к публике и должен блестеть!» Спрашиваю: «Вы будете вместе «блестеть?» «Я буду стоять за кулисами и умирать от страха и ужаса. Я и за пультом волнуюсь, но в сознании, как волк на охоте, с удовольствием, чего не могу сказать, когда за кулисами».

Гала-концерт состоится в Большом театре оперы и балета имени Навои. На сцену выйдет множество его воспитанников: только в оркестре — за шестьдесят и шесть — школьников-дирижеров. И много-много его учеников заодно будут болеть за кулисами и в зале, поскольку по жизни маэстро — многогранный и учеников у него — огромное количество. В «Успенке» он — художественный руководитель юношеского симфонического оркестра и экспериментального класса дирижирования, в консерватории — профессор кафедр оперной подготовки и оперно-симфонического дирижирования, он же дирижер Национального симфонического оркестра.

— Владимир Борисович, а вы в каком возрасте встали за пульт?
— Мне было три года. Дирижировал оркестром отец. Я же одной рукой держал его за штанину, а другой показывал музыкантам, как играть. Очевидно, их смешил и им мешал. Но отец терпел. Учиться у него мне не довелось — в 41-м из Киева нас под бомбами отправили в Ташкент, и здесь он вскоре умер. Мама играла на скрипке в эвакуированных и местных театрах. Я занимался по классу скрипки. В семнадцать лет, на первом курсе консерватории, пригласили играть в оркестр театра Хамзы, позднее стал концертмейстером оперного и симфонического оркестров, солистом.

Однажды исполнял концерт Вильданова для скрипки с оркестром, очень сложный. Играл наизусть. А после аплодисментов ко мне подошел Мухтар Ашрафи и заметил: «С такой памятью тебе надо идти в дирижеры». Мэтр был не только известным композитором, но и ректором консерватории. Я сдал экзамены и в тридцать три года был зачислен в студенты второго курса. У меня уже росла дочка, и в этом «втором возрасте» музыканта попал на воспитание к Ашрафи.
Им восхищался, был вхож в его дом и ценил те вечера, когда мы трудились вместе. Он доверял мне редактировать свои произведения, уезжая, поручал репетировать с оркестром. Меня это очень подтягивало. Но я был абсолютно негибкий: работая день и ночь, того же требовал и от оркестра. Когда Ашрафи возвращался, он, видимо, выслушивал немало упреков и жалоб и укорял меня: «Что ты зверствуешь, такого и мне не простят, а ты-то кто?» Но внушал и оркестрантам: «Попробуйте ему не повиноваться!».

Он был умница и широко мыслил. Искал для Узбекистана выдающихся педагогов и солистов. Помню, как вместе с Ашрафи еще студентом ездил в Новосибирск. Там на сцену вышла совсем юная Оля Александрова — меццо-сопрано. Потом мы с ней готовили «Кармен». Приехав по приглашению Министерства культуры, она и ныне является примой ташкентской оперы и по-прежнему замечательна в роли Кармен и в других ведущих партиях.
…Неймер искренне восхищается талантами. А за стенами класса дирижирования пустеет «Успенка» — уроки закончились, лишь где-то звучит фортепиано. Затихающая музыкальная тема настраивает на минорный лад. Но профессор в минор не вписывается. Вопреки ожиданиям утверждает, что он — страшный сатрап и враг демократии в оркестре и театре. Это, мол, конец искусства. Так реагирует на предположение, что с годами у него появилась гибкость.
Он вспоминает, как в конце восьмидесятых избирали директоров и все серьезные вопросы выносились на совет трудового коллектива. «Представляете, в музыке? Голосованием решали, как играть. То был маразм, и мы с Захидом Хакназаровым ушли из Национального симфонического оркестра. Вернулись, когда голосовать перестали».

Хотя Владимир Борисович называет себя «сатрапом», ученики его обожают. А в дирижерчиков он просто влюблен. Сначала были одни пацаны. Теперь среди них есть очаровательная девочка Нилюша-Нилюфар, которая смягчает мальчишью компанию.
— Как удается детям за пультом ладить с детским оркестром, если нужна твердая рука?!
— Удается замечательно. Дети по-доброму сопереживают, успех или неуспех общие. Правда, готовить оркестр младшие пока не умеют. Как ассистент дирижера этим занимается Азиз, самый старший. С него, собственно, и начался наш экспериментальный класс.
А знакомство с Азизом началось с «преследований» его мамы. Однажды в консерватории буквально загнала профессора в угол, достала из сумки магнитофон и протянула наушники: «Послушайте». «Очевидно, поет на итальянском языке неаполитанские песни Робертино Лоретти?» — «Да нет же, это Азиз!» Профессор сразу взял мальчика вокалистом в камерный оркестр. Он не просто пел, он трясся от эмоций, радовался. «А если попробует дирижировать?» Профессор давал самые сложные задания, предназначенные для тридцатилетних. Азиз их просто щелкал. С оперной студией консерватории они подготовили концерт с увертюрой к «Севильскому цирюльнику» и «Прелюды» Листа. Через год тринадцатилетний подросток дирижировал с Национальным оркестром сложнейшую Пятую симфонию Бетховена, затем с оркестром и московским пианистом исполнил Первый концерт Листа. В четырнадцать встал за пульт в спектакле «Кармен», в шестнадцать стал стажером Национального симфонического оркестра. Он — стипендиат международного благотворительного фонда Спивакова и обладатель премии «Нихол». И уже — студент консерватории.

— Вы решили успех повторить. Но разве можно тиражировать вундеркиндов?
— За всю историю дирижирования в мире их единицы. Мы пробовали детское дирижирование и до Азиза, те ребята были старше. Еще тогда директор «Успенки» Камил Заиров предлагал создать экспериментальный класс, считая, что у нас получится. Отмечу еще одного коллегу — Исмаила Джалилова, художественного руководителя Национального симфонического оркестра. Какое чутье надо иметь, чтобы доверить оркестр мальчишке! Поверил в нас и Фонд культуры и искусства Узбекистана. Мы продолжаем работать под его эгидой. А в 2005 году наш дирижерский класс и детский симфонический оркестр с его подачи дали свой первый гала-концерт в консерватории. Произвели фурор, исполнив увертюру Бетховена «Эгмонт», «Вальпургиеву ночь» из «Фауста» Гуно и иные произведения. Справились и юные дирижеры, и юные музыканты.

— Может быть, они и в самом деле все вундеркинды. Как вы их выделяете?
— В оркестр беру всех. Это обязательный предмет в лицее. Но по некоторым специальностям есть избыток и приходится выбирать влюбленных в оркестровое музицирование. А как отбираю в дирижеры? Атакуют мамы и педагоги, и сами дети просятся. Я присматриваюсь, слушаю, как играют на своем инструменте. Им ведь предстоит включиться в совсем непростую работу. В этом году мы полностью поменяли репертуар. В предстоящем гала-концерте в первом отделении исполним классику — Вагнера, Чайковского, Россини. Во втором сделаем резкий поворот и устроим шоу с вальсами Штрауса, польками, другой легкой музыкой. На лучших сценах сейчас так принято. Это раньше публику «поднимали», теперь надо ее завоевывать и покорять.
Благодаря Интернету и посольствам в Узбекистане записи с того первого концерта разошлись по всей Европе. Ценители были потрясены и завоеваны. В лицей и Фонд культуры и искусства поступило множество предложений выехать на зарубежные гастроли.

Когда профессор говорит о гастролях, мне вспоминается рассказ знакомой журналистки, как однажды маэстро выезжал за рубеж. На таможне его не выпускали со скрипкой. «А не на продажу ли вы ее везете?» Показал дирижерское удостоверение. «Так вы — дирижер». Пришлось делом доказывать, что еще и скрипач. Было такое? — спрашиваю. Уж очень подруга веселилась, живописуя происходившее. «Вообще-то я был в ярости. И сыграл первую часть концерта Мендельсона. В зале аэропорта собралась толпа, и закончилось все овациями».
— Вероятно, таможенники в свое время не были покорены и завоеваны. Ценителей симфонической музыки — узкий круг. Что делать, чтобы в будущем ценителей прибавилось, а талантливые ученики оказались востребованы?

— Когда нынешнему составу национального оркестра я говорю: «Играйте лучше», иной раз слышу: «Как платят, так и играем». Я парирую: «Как играете, так и платят». Получается замкнутый круг, что и тревожит. Лучшие музыканты теперь могут выбирать не только оркестр, но и страну. В мире симфонические оркестры и оперные театры дотируются государством и меценатами. Чтобы не иссякал интерес к классическим формам искусства, детей с ними знакомят с ранних лет. Классическая музыка транслируется по радио и телевидению, в филармониях организуются бесплатные лектории, проводятся концерты в парках и на площадях. В общем, этой части духовного образования и воспитания придается огромное значение.

К сожалению, Национальный симфонический оркестр в Ташкенте сейчас размещен в непрестижном месте. Ему бы лучшую сценическую площадку, ведь «выездные» концерты оркестра в консерватории, театре или костеле собирают полные залы, и чуть больше внимания и поддержки. Могут посодействовать и средства массовой информации, выделяя время для классической музыки на радио- и телеканалах, профессионально критикуя. Бывают сообщения о концертах, но они как-то все взахлеб. Между тем в искусстве нет абсолютной правды — яркая критика тоже привлекает внимание и воспитывает публику.
А еще маэстро беспокоит нынешний массовый досуг: «Мальчишки и девчонки в бесчисленых интернет-кафе тратят время и деньги на игры-стрелялки. Это вряд ли привлечет к искусству». То ли дело «Успенка». Она великая в международном масштабе. Десятки, сотни ее музыкантов диктуют моду в Европе. Но ее концертный зал давно пора перестроить — зимой в нем долго не усидеть, разве что в пальто и перчатках. И тут нужна помощь государства и меценатов. Без нее не обойтись и при приеме талантов в консерваторию, особенно вокалистов.

— Владимир Борисович, мне доводилось слышать концерты под вашим управлением с потрясающим консерваторским хором и солистами, например, «Страсти по Иоанну» Баха, «Реквием» Моцарта, «Кармину Бурану» Орфа.
— Были также «Мессия» Генделя, «Сотворение мира» Гайдна, оперетта Вебера «Абугасан». Эти сложнейшие произведения заказывались по линии посольства ФРГ в Узбекистане и Фонда Конрада Аденауэра. Я и не мечтал их исполнить. К примеру, «Страсти по Иоанну» идут два с половиной часа без перерыва. Заняты хор, оркестр, солисты. Тут и большой пот, и много энтузиазма со стороны всех участников.
— Такой же энтузиазм потребуется накануне гастролей за рубеж детского коллектива?

— Конечно, мы же полностью обновим репертуар. В Швецию не поедешь без Грига и Сибелиуса, в Германию — без Бетховена и Вагнера, в Италии обязательно сыграем Верди, Россини. А сперва отправимся на гастроли в Навои, Джизак, Самарканд. Потрясать и завоевывать.

Наталия Шулепина.

1 комментарий

Не отправляйте один и тот же комментарий более одного раза, даже если вы его не видите на сайте сразу после отправки. Комментарии автоматически (не в ручном режиме!) проверяются на антиспам. Множественные одинаковые комментарии могут быть приняты за спам-атаку, что сильно затрудняет модерацию.

Комментарии, содержащие ссылки, автоматически помещаются в очередь на модерацию.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.