Александр Бергман: «Живя здесь, я скучаю по тем самым арыкам, по улочкам Хивы и старого Ташкента, по запаху хлопковых полей…» Tашкентцы Искусство Разное

Родина – это святое. Действительно, сила и мощь этого слова так ценны, потому что оно тесно связано с человеческой судьбой, прошлым, чувствами и мечтами. Поэтому каждый стремится быть счастливым так же, как и дорожить родной землей, заслужить ее любовь…

Александр Бергман вырос в городе Ангрене Ташкентской области. В его творчестве часто воплощается образ Родины – Узбекистана. Хотя сегодня наш соотечественник живет далеко от нас – в Германии, он никогда не забывал свой родной город. Напротив, его чувство ностальгии перешло в цвета и порождает активное творчество.

В преддверии 29-летия независимости Республики Узбекистан корреспондент УзА побеседовала с известным узбекским художником Александром Бергманом об Узбекистане и творческих связях художников двух стран.

– Господин Бергман, когда Вы думаете об Узбекистане, что Вы ощущаете: чувство тоски или гордости?
– Родился я, собственно, на Урале, но, когда нашей немецкой семье не разрешили там дальше жить, в 1958 году мы перебрались в многонациональный Узбекистан. Я жил, учился и работал в Ангрене и Ташкенте, работать довелось с другими художниками в городах Ташкентской и Ферганской областей. Окончил я художественное училище имени Бенькова и пединститут имени Низами. Это моя краткая биография.

photo_2020-08-27_17-49-07.jpg

Когда я думаю об Узбекистане, чувства бывают разные. Первые, наверное, лет пять это было чувство ностальгии, где-то и тоски. Живя в Узбекистане, посещая исторические достопримечательности, мы восхищались мастерством архитекторов и умельцев тех времен. Немногочисленным гостям из-за рубежа мы старались показать самое лучшее. Нас удивляло, что кроме памятников архитектуры они наводили объективы своих фотоаппаратов на арыки, хлопковые поля, обыкновенные жилые дома…. Живя здесь, я скучаю по тем самым арыкам, по улочкам Хивы и Старого Ташкента, по запаху хлопковых полей…

Мы привезли с собой около тысячи своих слайдов с видами Узбекистана от Ферганской долины до Арала, от Хорезма до Тянь-Шаня. С моей женой Дилярой, которая преподает фортепиано, мы устраивали слайд-вечера с выставками, мантами и пловом, с узбекской музыкой. Тогда мало кто из немцев слыхал про такую страну – Узбекистан. Однажды в 1998 году на такой вечер попала группа узбеков, проходивших в нашем округе стажировку по туристическому бизнесу. И немцы стали расспрашивать, как достать путевку в Узбекистан. По возвращении они с восторгом делились своими впечатлениями, показывали свежеотпечатанные фотографии. Ну какое чувство, кроме гордости, может при этом возникнуть? Сейчас мы переживаем за людей в Узбекистане, сочувствуем всем тем, кто по чистой случайности оказался во власти невидимого врага в виде вируса.

– Теперь я хотела бы узнать Ваше мнение о творчестве. Что оно означает для Вас?
– Я, конечно, не лингвист, и любой филолог русского языка может меня поправить. Понятие «творчество» для меня не должно ограничиваться на людях так называемых «творческих профессий», хотя глагол «творить» в русском языке относится, скорее всего, именно к такой группе людей. Если мы заглянем в Ветхий Завет, то сможем прочитать, что «Бог сотворил человека». Бог как творец, кто может это понятие оспорить? Корень слова «твор-» присутствует во многих словах русского языка, и всегда эти понятия связаны с каким-либо действием. Например, мама говорит нашкодившему сынишке: «Ну что ты натворил!?» А вот слово «сотворил» можно употреблять и с иронией. Можно привести множество других примеров. Поэтому для меня творчество – это действие, в результате которого создается нечто новое, индивидуальное. Копирование чужих работ творческим процессом ну никак не назовешь. Хотя на работах больших мастеров можно и нужно чему-то поучиться.

– Важны ли для художника цвета? Если важны, то какую роль играют они в Вашем творчестве?
– На вопрос, нужен ли художнику цвет, ответить однозначно невозможно. Живопись без цвета – не живопись. И графика может быть цветной. Гризайль – это тоже вид живописи, но монохромный.
Восприятие цветов заложено в человеке, каждый цвет может вызвать у него определенную ассоциацию с тем или иным явлением, событием, которые он уже когда-то пережил или представлял. Уже с детства закладываются эти способности, и если их намерено развивать, то в будущем у человека не будут стоять такие элементарные вопросы, как, например, в какой цвет покрасить стены в доме, как подобрать по цвету одежду и так далее.

photo_2020-08-27_17-49-10.jpg

Мы все видим сны. Многие считают, что сны бывают либо монохромными, либо цветными. Нет, все сны мы видим в цвете, просто часто события, увиденные во сне, мы не запоминаем как цветные. Многие художники инспирируются от увиденных снов и создают таким образом картины.

Прожив почти 35 лет в Узбекистане, и несмотря на то, что мне довелось побывать во многих уголках республики, я редко задумывался о создании типично узбекской картины. Лишь переехав в Германию, буквально через полтора года я начал рисовать свои воспоминания об этом прекрасном крае. Контрастных, «крепких» цветов в этих работах нет, но нет и меланхоличной монохромности. Охристые, кобальт-синие и голубые тона – вот основная палитра в этих работах. Эта цветовая гармония лучше всего отражает колорит Узбекистана, тогда как в работах «про Европу» контрастные сочетания красных крыш и разноцветных зданий, синего неба и разнообразных оттенков зелени являются большим отличием от цветовой гаммы Средней Азии.

– Как налаживается творческое сотрудничество двух стран? Были ли соответствующие выставки?
– Связи с художниками Узбекистана после переезда в Германию, собственно, не прекращались. В начале этого века мне удалось создать картинную галерею, которая просуществовала, к сожалению, всего два года. За это время здесь были организованы две международные художественные выставки, на которых были выставлены работы и художников Узбекистана. Прошли и две международные выставки детского творчества. Мне хотелось выставить и работы детей Узбекистана, но все попытки найти в то время контакты со студиями или художественными школами в Узбекистане успехом не увенчались.

В 2005 году я организовал свою небольшую художественную школу, которую посещают дети более 50 национальностей, в том числе и дети работающих в нашем городе узбекских родителей. Мне удалось поучаствовать в совместных проектах с художниками из Бухары, создавшими в городе несколько орнаментальных работ. На первом этаже, собственно, под школой, мы переоборудовали помещение, где некогда находился магазин электротоваров, под галерею. В прошлом году именно здесь, а также в городе Гейдельберге прошли замечательные выставки, где были выставлены работы художников из Узбекистана Марии Коровиной, Мухаммада Фозили и Мурода Фозила. Некоторые работы хранятся еще здесь, но из-за трудных времен нет возможности ни организовать дальнейшие выставки, ни отправить работы назад в Ташкент.

Задумок о совместных выставках, сотрудничестве с художниками из Узбекистана много. Но на все нужно самое большое богатство – время. А его как раз таки становится все меньше и меньше.

– Проводили ли Вы свои персональные выставки в Германии?
– За все время пребывания в Германии я провел всего две персональные выставки: первую в 1996 году под названием «Связи: Узбекистан – Германия». Я привез с собой всего одну маленькую работу – свою первую картинку маслом, которую нарисовал, когда мне было 14 лет. Все свои ностальгические работы об Узбекистане, Великом шелковом пути я написал уже здесь. B первые годы не было ни дня, когда бы мы с женой не вспоминали ту жизнь, не было ни ночи, когда бы нам не снились наши друзья, соседи, работа, горы, поездки… Выплеснуть все это на холст было просто потребностью.

Вторая выставка была в 2012 году. И открылась она в тот день, когда мне исполнилось 60 лет и 6 месяцев. Поэтому я и назвал ее «АБ: 60,5» и выставил ровно 60 картин и еще одну половинчатую. А обычно я организовывал совместные выставки. Сейчас я даже не могу подсчитать, сколько художников мне удалось привлечь к участию в этих выставках, не считая участников выставок детского творчества. В этом году предстоят еще две небольшие выставки детского творчества моих учеников: одна с экологическим уклоном, другая будет посвящена актуальному событию – пандемии коронавирусной инфекции (COVID-19).

– Вам известно, что 1 сентября этого года мы будем праздновать 29-летие независимости Республики Узбекистан. Есть ли у Вас пожелания Вашим соотечественникам?
– Совсем скоро Узбекистан будет праздновать День независимости. Хотелось бы, чтобы этот день не был омрачен неприятными известиями. Чтобы каждый житель смог бы отпраздновать его в кругу своей семьи c чувством надежды. Это чувство сейчас и для меня, и для моей жены самое актуальное.

– Большое спасибо за содержательную беседу.

Беседовала Насиба ЗИЁДУЛЛАЕВА, УзА
Оттуда.

13 комментариев

  • Марат:

    Настоящий Ташкент был в районе Алайского, где действительно были старые дореволюционные красивые здания. Мне особенно нравилась архитектура старого Главпочтампта. Всё, к сожалению, снесли. Понастроили однотипные коробки со стеклом, и ощущения что, как будто где-то в Бангладеш находишься.

      [Цитировать]

    • Марат, а где находился этот Старый Почтамт, который вам запомнился? Он вроде не возле Алайского, а на Пушкинской стоял.

        [Цитировать]

      • Марат:

        Старый Главпочтамт находился на пересечении Пушкинской и Некрасовской улиц, справа от Консерватории. Некрасовская выходила к 17-ой школе, а затем к Алайскому базару со стороны улицы Алексея Толстого, насколько я помню. Если идти дальше и пересечь Первомайскую, то можно было дойти до старого и красивого здания «Старая Франция». Дальше — 50-ая школа. В просторечии всё это называлось районом Алайского. Интерьер старого Главпочтамта был очень красив — вход с двумя дверями и высокий потолок внутри здания. Как жаль, что всё эти красивые исторические здания разрушили ради помпезных стеклянных коробок!

          [Цитировать]

      • Марат:

        Старый Главпочтамт находился на пересечении Пушкинской и Некрасовской улиц, справа от Консерватории. Некрасовская выходила к 17-ой школе, а затем к Алайскому базару со стороны улицы Алексея Толстого, насколько я помню. Если идти дальше и пересечь Первомайскую, то можно было дойти до старого и красивого здания «Старая Франция». Дальше — 50-ая школа. В просторечии всё это называлось районом Алайского. Интерьер старого Главпочтамта был очень красив — вход с двумя дверями и высокий потолок внутри здания. Очень жаль, что всё эти красивые исторические здания разрушили ради помпезных стеклянных коробок!

          [Цитировать]

        • Зоркий сокол:

          Помню, помню… Вход в старый Главпочтамт был напротив правого крыла старой Консерватории. Там со стороны Консерватории росли высокие вековые клёны. В летнюю жару, то место было как оазис. Прохладно, уютно и тенисто. А на углу здания, у улицы Пушкина, стоял автомат с газированной водой. 1 коп за газ воду и 3 коп за газ воду с сиропом. Действительно, красивая архитектура была у старого здания Главпочтама. Куда всё это делось?

            [Цитировать]

        • Я уже обращала внимание на то, что в воспоминаниях разные культовые места обозначались как «район такого-то…», иногда ориентиры назывались очень прихотливо. До 1966г. никому бы в голову не пришло поместить консерваторию и почтамт в «район Алайского». Они стояли на Пушкинской — одной из центральных улиц тогдашнего города. А Базар был базаром. Он располагался в низине, на другом конце улиц. Фасад почтамта тянулся от Некрасовской до Крыловской, Консерватория занимала квартал Пушкинской от Крыловской до Лермонтовской. Мы жили в начале Жуковской, нашим ориентиром была Консерватория. «Мы живём напротив Консерватории» — с гордостью говорили старожилы. Школы №17 в этом месте ещё не было. Почтамт имел вход с Крыловской и с Пушкинской, где находился переговорный пункт. Интерьер почтамта был расписан трафаретом. Были такие мастера дизайна в Ташкенте 50-х годов. Приглашали не «абы кого», а каких-то умельцев и они делали прихотливые шаблоны, которые нельзя было встретить в других местах. Сверху малевали бордюр из каплеобразных «рубинов». На поверхность каждого элемента наносился блик (как бы от окон). Ремонт там делали каждый год. Куда потом делись эти мастера?

            [Цитировать]

          • Марат:

            Лидия, похоже я ошибся с названиями улиц. Я перепутал Некрасовскую с Крыловской. Действительно, вход в Почтамт был со стороны улицы Крылова с правого крыла Консерватории где росли высоченные вековые платаны. На пересечении Пушкинской и Некрасовской были два лежачих льва и хлебный о которых упоминал Энвер. Львов красили или золотой или серебряной краской. Весь этот блок в 70-ых ассоциировался имено с Алайским, и, поэтому, назывался в просторечии районом Алайского. 17 школа была построена либо в конце 60-ых, либо в начале 70-ых, точно не помню. У входа в Алайский со стороны улицы А. Толстого была аптека. В 70-ых там же у входа в Алайский вдоль Широкой был небольшой цементный завод. Рядом, на пресечении Энгельса и Широкой был другой вход в Алайский. Слева — дыни и арбузы, справа — пункт приёма стеклотары, впереди большое здание внутри которого продавали овощи.

              [Цитировать]

  • Евгений:

    От сквера если идти,мимо старой консерватории вперёд,не доходя моста над путепроводом,влево была улица по ней метров сто пройти и справа был старый Главпочтамп.Кажется перед входом по бокам львы стояли.Так что возле Алайского он и стоял,но только с тыльной стороны и немного надо было пройти.

      [Цитировать]

    • Энвер:

      Были-были львы, только сидячие. А на них верхом сиживали дети ( и я!), ожидаючи родителей, ушедших на почтамт или в хлебный магазин рядом. Насчет ориентиров права Лидия Козловава, мы тогда говорили почтамт на Пушкинской. Кстати, от почтамта до Алайского было дальше, чем до Ассакинской

        [Цитировать]

      • Энвер:

        P.S. С улицы налево, как Вы правлильно припоминаете, был вход в почтамт. Напротив был клуб-кинозал, примыкавший к консерватории. А львы на другом углу почтамта, по Пушкинской, где хлебный

          [Цитировать]

    • Евгений:

      Был и зоомагазин на улице от другого выхода с базара,напротив него или наискосок потом построили автобусную станцию,а до автостанции там находился трест или организация по выпуску прохладительных напитков и для сладкоежек всего,сейчас это тылы института им.Гёте.Спасибо что подтвердили про львов на входе в старый Главпочтамп.

        [Цитировать]

  • Зоркий сокол:

    А здание 30 лет ВЛКСМ помните? Уникальное по архитектуре здание было. Историческое место, — там и кадетские казармы, и временный комитет, и собрание народных коммиссаров, и выступление главкома Фрунзе, и выступление выдающейся актрисы Комиссаржевской и многое, многое другое происходило. Зачем сломали, после чего лет на 30 пустырь образовали, спрашивается? Кому в голову взбрело ломать такую уникальную архитектуру?

      [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.