Тутовник во дворе дома № 17 Разное

Иван Сидоров:

Во дворе между домами 21-а и 23-а по улице Новомосковской нас, пацанов 61-62 годов рождения, было человек сорок, а то и пятьдесят. У всех кто-то из родителей «на заводе», т.е. никто никогда не уточнял, на каком именно, поскольку дома строил и заселял своими работягами и инженерами 84-й завод. И сколько бы тебе ни стукнуло, 7-8-10, когда бы ты ни выбежал во двор, всегда там уже гоняли на великах, роликах, в фудбик, хоккей на асфальте твои одногодки. А побежали на тутовник?! А побежали! Бежим мимо дома 23-б, мимо детсада 131 и уже во дворе дома №17.

И после спуска в несколько покосившихся бетонных ступеней вот оно, могучее древо жизни — раскидистый, лет наверное семидесяти, тутовник с огромными, с палец, черными ягодами.

Его плодовитость была необъяснимо обильна, а боковые в обхват ветви начинались низко, метрах в двух от пьедестала, лезь — не хочу. Всей ватагой взбираемся, каждый занимает ветку поудобнее и хватает и жуёт, хватает и жуёт, сок стекает по губам, шеям, майкам. Форма летом у всех была стандартная — голубая бельевая майка, какие там попадутся шорты и сандали на босу ногу. Да-да, не сандалии, те у древних греков были, а советского покроя сандали, к середине лета в любом случае замызганные и обтюрханные донельзя, к тому же уже и маловаты. Кстати, футболки, обычные футболки были в дефиците, а уж с треугольным вырезом — так и вовсе редкость. Жуём. Так надо ж и домой с добычей вернуться, угостить старших. Майка — совершенно для этого дела универсальный инструмент. Задираешь её на грудь — вот и мешок готов. Уложил туда с килограмм тутовника, сползаю с дерева аккуратненько, чтоб не расплескать, и домой ходу!

Бабушка открывает дверь и столбенеет. «Ы-ы-и-йих!» — произносит она в сердцах, и сразу понятно, что я совершил преступление, опозорил наш род во веки веков, буду проклят, и нет мне прощения. «Сымай, хлюст полосатый!» — надежда на прощение всё же появляется. Вываливаю что-то похожее на варенье из майки в миску, а майка остается чёрной с фиолетовыми, бордовыми и другими неотстирывающимися разводами. Впрочем, по правде сказать, после стирки разводы слегка побледнели, но даже во двор выходить в них уже было бы как бы не так уж чтобы.

Да. А напротив того тутовника, прямо под окнами дома 17, торчала здоровенная черешня, ну просто до четвёртого этажа, стать у неё была какая-то не черешенная, а будто она сосна корабельная. И вскарабкаться на неё и потырить невиданно сладкие ярко-жёлтые плоды, не получив по хребту шваброй или не будучи облитым холодной водой из окон, — это был высший пилотаж. Нет, ну вот ты мне скажи, земля-то народная, всехняя, мало ли, кто её посадил у себя под окнами? Ну посадил, ну поливал, ну и молодец. Но черешня — не твоя! А общая, понятно!? Буржуины, засевшие в черешенных окнах с водой и швабрами, были несогласны. Да и ладно, что с них взять, с куркулей недобитых.

Такие дела.

4 комментария

  • eugeen13:

    Класс!!! По-пацански — коротко и ясно!

      [Цитировать]

  • Елена:

    … сандали, к середине лета в любом случае замызганные и обтюрханные донельзя, к тому же уже и маловаты.
    Раз маловаты, значит, берем ножницы и вырезаем переднюю часть))))

      [Цитировать]

  • Лев Абрамыч:

    а сейчас, есть те деревья или спилили?

      [Цитировать]

  • Tatjana:

    Да, незабываемый ташкентский тутовник! Но мы из дома 18 бегали за ним в сторону махалли между нашим домом и стадионом. Там же был небольшой спуск, где можно было зимой скатываться на санках или просто на ногах. Но это было еще раньше — в конце 50-х -начало 60-х. И еще в самом дворе было ореховое дерево, которое кормило всю нашу детвору.

      [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.