«Не победители» История Старые фото

Лейла Шахназарова:

Полностью этот удивительный рассказ выйдет в новом номере «Востока Свыше». А сейчас – пусть непривычно большой для ФБ фрагмент из него публикую, – но удержаться не могла: слишком хороши, слишком дороги, слишком щемящи эти подробности о старом Ташкенте, Асакинской, парке Тельмана, людях, которые так негромко, так достойно, никогда не жалуясь, жили в тех общих дворах. Как жила до 1969 года в Первом Свердловском проезде, за парком Тельмана, и моя бабушка…

В красоте неяркой, неброской
Листья осени шелестят.
И стоит в проезде Свердловском
Дом под номером 60.

В этом доме на краешке стула,
Словно впавшее в забытьё,
В час предсумрачный прикорнуло
Пролетевшее детство мое…

Мунира БАБАЯРОВА

«НЕ ПОБЕДИТЕЛИ»

…Кто только не жил в нашем дворе на Асакинской, 5! И сосланные, «репрессированные», как теперь принято говорить, и немногословные интеллигенты, и те, кто при закрытых дверях ел форшмак, и те, кто из распахнутых дверей горланил «Шумел камыш, дере-е-евья гнулись…».
А какие фамилии были начертаны на почтовых ящиках нашего двора! – Танеевы, Лебедевы, Цыбульские…

У тети Кати с дядей Вадимом на кухне был свой кран с холодной водой, что считалось верхом комфорта. Рисунки на их высоких потолках приводили в недоумение: они были какие-то оборванные, словно незавершенные. Но все объяснялось просто: до революции на этой улице были дома инженеров, врачей и других специалистов. Здесь жила интеллигенция. По потолкам в этих домах можно было догадаться, что просторные комнаты бывших хозяев были потом разделены перегородками, куда плотно заселились «товарищи».

Из окон одного из домов нашего двора часто доносилась прекрасная музыка. Это соседка Елена Вадимовна играла на пианино. Мы, детвора, почтительно-тихо проходили мимо ее окон. Приносили ей воду, ставили алюминиевые бидончики в крохотной кухоньке-прихожей…
Одним взглядом можно было охватить всю небольшую комнатушку, где она жила. Пианино у стены, почти впритык – маленький круглый стол с двумя стульями, за красивой ширмой виднелся край железной кровати. А дальше повсюду книги. В небольшом шкафу, на этажерках, даже на широких подоконниках. Так доживала свой долгий век русская дворянка, дочь врача бухарского эмира. Родившаяся в далеком Петербурге, успевшая присесть в глубоком реверансе перед последним царем, посетившим Смольный институт, где она училась. Если во дворе появлялись древние старушки с палочками, в каких-то необыкновенных туфлях с пряжками и круглыми каблуками, в накидках, шарфиках и обязательно в шляпках, мы уже знали, чьи это гости. Подходили, здоровались, с любопытством оглядывали сумочки на цепочках, зонтики. Старушки отвечали на наши приветствия, мило улыбаясь, и обращались к нам только на «вы»…

Конечно, это потом мы поняли, кто жил с нами рядом. А тогда детвора носилась по старому двору, предаваясь удовольствиям счастливого детства…

Дальше жила тетя Ляля с сыном и младшей дочерью. Сухонькая старушка с неизменной папиросой во рту. Вообще-то, старушкой ее назвать было нельзя, слишком сильной и властной она выглядела. Я заходила к ним во двор, чтобы поиграть с ее внучкой.
Через много лет мама мне рассказала историю, как эта семья попала в Ташкент. Каким-то чудом им удалось сохранить одно дорогое украшение. И когда возникали финансовые затруднения, тетя Ляля вытаскивала из него крупную жемчужину и шла на Алайский базар, чтобы продать ее одному старому еврею…

Дальше жила Евдокия Федоровна – дочь поляка-бунтовщика, сосланного в Сибирь еще в царское время. Отчество ее скорее всего первоначально звучало несколько иначе, но в те времена было довольно распространенным явлением называться русскими именами. Чтобы особо не выделяться.
Такой безукоризненной чистоты в доме, как у нее, наверное, не было ни у кого из соседей. Нигде ни пылинки, накрахмаленные, идеально выглаженные большие наволочки буквально стояли пухлыми квадратами на аккуратно застеленной кровати, а поверх, как фата невесты, – накинутый полупрозрачный тюль. Выбеленные потолки и стены, все белоснежное, только зеленый кактус и цветущая герань на подоконнике улыбались солнечным зайчикам, пробивавшимся сквозь прозрачнейшие стекла…

…Канули в прошлое тенистые дворы с одноэтажными домами, покрытыми черепицей. Нет уже тех крылечек, палисадников, заборов из старых досок, утопающих в цветах тропинок, ведущих к самодельным душевым, где внизу под влажными досками сновали мокрицы и разные жучки, а к уроненному кусочку колбасы быстро выстраивался ряд кусачих мурашей. Нет уже того водопровода, к которому мы, набегавшись, с жадностью припадали и напивались вкуснейшей в мире водой.

…Наш дом был в самом конце двора.
Наш дом… Он снился мне еще долгие годы. Сколько было пролито слез, сколько горьких упреков было высказано папе, когда из «дворянского гнезда», как тогда называли наш район, мы очутились на глухой окраине города. В безликой панельной многоэтажке. Вдали от любимой 18-й школы, а главное – от родного парка Тельмана.
Как он мог, почему не отстаивал свои права? Ведь мы были «частники» и могли бы остаться в центре. Дочери плакали, не подозревая, как их папа сам себя корил бессонными ночами. Их добрый, мягкий папа не мог признаться, что он был из породы «не победителей». Да они бы тогда и не поняли.

Двор с номером пять на воротах… От тебя не осталось ничего. Только дорога и спуск к парку. Проходя, я не оглядываюсь на здание банка грязно-красного цвета за прочной решеткой, появившееся на дорогом месте. Для меня по левую сторону до сих пор стоят ворота, а за ними оно – мое детство, наш двор и соседи.

…Елена Вадимовна, когда почувствовала, что уже не в состоянии сама справляться со своими нуждами, приняла в один из вечеров большую дозу снотворного. Пустой холодильник, – потому что все надо было «доставать». За свою долгую жизнь она так и не научилась договариваться с продавщицей гастронома. А потом – уже не закрывающаяся дверь и приносящие еду бывшие ее студенты и знакомые, – она на это очень обижалась… Что она видела в своем последнем сне на этой земле? Детство в Петербурге, учебу в Смольном, выпавшие на ее долю испытания, а может, воспоминания об ушедшей России? Или жившего со своей семьей в Париже брата, к которому ее не выпускали те, кто время от времени по ночам посещал ее крохотные «апартаменты»?

Елена Вадимовна Шумейко… Тоже «не победительница»?
А тетя Нюра, не боявшаяся в те времена распевать тоненьким голоском «Аллилуйя» перед иконкой, пострадавшая за свою веру, так и не познавшая материнства…

Я знаю, они все уже там, наверху. Поднимаю глаза и вижу над собой целое созвездие, парад «не победителей». Тех, кто учил нас читать хорошие книги, никогда не брать чужого и вести себя достойно. Ценности, на которых нас воспитали, не позволившие, как мне казалось когда-то, добиться больших успехов в жизни, – оказались непреходящими.

Like
Like Love Haha Wow Sad Angry
9

7 комментариев

  • Уважаемые Евгений Семёнович и Азим! Непременно надо добавить ТЭГ -АСАКИНСКАЯ.

      [Цитировать]

  • ТАТВА:

    Дорогая Лейла, спасибо Вам за это эссе. Мы, наверно, с Вами где-то ровесницы. Я тоже отчетливо помню свое детство. Мы жили на улице Чимкентский тракт. Каждый раз, возвращаясь «из центра», а это бывало частенько, мы с родителями шли по направлению к Кажгарке через улицу Ленинградскую, где я, будучи малышкой уже уставала ходить и всякий раз пересаживалась «на ручки» к родителям. Мне кажется, это была улица Ленинградская, и там жили эвакуированные из разных уголков страны люди, которых я позже стала называть словом интеллигенты. В основном это были аккуратненькие седые старушки. Не только их внешний вид, но и нехитрый быт, доверчиво распахнутый для прохожих, весь их облик выдавал их принадлежность к особой, неведомой мне породе людей. Многие комнаты бывали открыты. Небогатое убранство: полки с книгами, стол со стулом, кушетка, рукомойник — больше там ничего не было. И что мне больше всего запомнилось: возле тротуара, даже не знаю на чем , стояли примусы и керосинки. Седые старушки хлопотали возле своих «плит». И почему-то мне там запомнился стойкий запах вкусных мясных котлет. Сейчас понимаю причину того, почему запомнился — время было самое послевоенное, все еще если не голодное, то точно полуголодное. А котлеты были деликатесом. Впрочем, вполне возможно, что только одна из всех жительниц жарила эти вкусности. А вот запомнилось. И старушки, и «интеллигентный запах» котлет, и гудящие, уставшие мои ножки.
    Лейла, Вы очень хорошо написали о том времени и поколении, увы, ушедшем. Но не забытом. Я тоже застала тех аккуратнейших и так непохожих ни на кого больше бабушек, с буклями, шляпками, с вышедшими из моды каблуками. Я теперь их ровесница. Но увы… наше поколение ничем не обращает на себя внимания. Недавно ушла от нас неповторимая Элина Быстрицкая. Это была Личность. Таких мало. Но ведь те бабушки, из «того века» они все были особые. Неужели в целом мы, как личности, мельчаем? Впрочем, ответ напрашивается сам. Да. В погоне за достижениями в научно-техническом прогрессе, в отходе от веры мы получили то, что получили. И это очень грустно. Хотелось бы закончить как-то пооптимистичней. Наверно, хорошо, что мы этот урок истории усвоили. Или нет?

      [Цитировать]

  • Лейла Шахназарова:

    ТАТВА, спасибо вам за комментарий. Но автор этого рассказа не я, а Мунира Бабаярова, мое здесь — только маленькое предисловие к этой публикации. Полностью же рассказ будет опубликован в готовящемся сейчас номере журнала «Восток Свыше». Те, кто хочет прочитать его уже сейчас, так же как и другие интереснейшие материалы журнала (в том числе замечательный мемуар Паины Кац, дочери знаменитого Сиднея Джексона, хорошо известной в Ташкенте как великолепный врач, — о тех же улицах в окрестностях парка Тельмана, где она жила в 1930-х — 40-х годах, как ее лечил в детстве Войно-Ясенецкий и т.д.), — могут написать мне в личном сообщении на Фейсбуке, я вышлю тексты.

      [Цитировать]

    • ЛеНиН:

      Лейла Шахназарова:
      мое здесь — только маленькое предисловие

      Моя одноклассники в «Первом Свердловском проезде, за парком Тельмана,»
      жили рядом все — Лена Шахсуварова, Лена Тэн,Вова Салганик, Нина Шалухина.
      Где ‘вход’ в парк — Женя (Евгения) Ханбекян и Эркин Каримов,.. и т.д.

        [Цитировать]

  • шамиль:

    хороший рассказ !!!!!!!жил на Ассакинской 36 , потом она стала Коласа 54 , двор общий наш стоял между з-д Ташгазоаппарат , и зданием САНИИРИ ….светлые воспоминания об улице нашей !!!!!!!!

      [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.