«Октябрьские события 1917 года в России и судьба писателя, государственного и общественного деятеля России и Узбекистана С.П.Бородина (К 100-летию революции в России)». Tашкентцы История

Уфимцев Г.П.
Независимый исследователь

В октябре 2017 года исполняется 100 лет со дня победы Октябрьской революции в России. В бывшем СССР она величалась Великой Октябрьской Социалистической Революцией и считалась важнейшим государственным праздником. В ее честь проводились военные парады во всех 15-ти союзных республиках, устраивались торжественные приемы, собрания, митинги и т.п.

После распада СССР это событие кануло в вечность. Уже ее не называют «Великой», а просто революцией, а то и «переворотом». Тем не менее, пожалуй, в России, да и в других странах мира, никто не будет отрицать ее громаднейшего значения и влияния на все стороны жизни человеческого общества, как в России, так и в других странах мира.

Автор данной статьи отнюдь не является коммунистом-ретроградом, историком, не замечающим новых трактовок и оценок прежних советских исторических событий. В то же время, нельзя подвергать забвению и умышленному уничижению эпохальные исторические события прошлого нашей бывшей страны.

Исходя из таких исторических постулатов, автор настоящей статьи поставил перед собой цель: опираясь на архивные материалы, свидетельства очевидцев, проследить какое влияние оказала Октябрьская революция, Советская власть, на жизнь, деятельность и творчество известного писателя, автора исторических романов «Дмитрий Донской», «Звезды над Самаркандом», государственного, общественного деятеля России и Узбекистана – Сергея Петровича Бородина (1902-1974 гг.)[1]

Комплексный анализ исторической литературы, касающейся этой проблематики показывает, что в историографическом ракурсе эти вопросы еще не рассматривались в качестве самостоятельного объекта научного исследования.

По нашему мнению, С.П.Бородин — уникальная творческая личность, намного опередившая свое время, «евроазиец». 50 лет своей жизни прожил в России, а оставшиеся 24 года – в Узбекистане. Краткие биографические его данные следующие: родился в 1902 г. в Москве. Детство провел в г. Белеве Тульской губернии. С 1902 по 1950 гг. жил, учился, занимался творчеством в России. Автор знаменитого исторического романа «Дмитрий Донской», за создание которого, в 1942 году удостоен Государственной (Сталинской) премии в области литературы. В годы второй мировой войны, занимает ответственные государственные должности в Союзе писателей, в Министерстве кинематографии. Как корреспондент от ряда ведущих центральных газет выезжает на фронты. Использует его Советское и правительство России в качестве дипломата в Славянском комитете балканских стран.

В 1950 году, С.П.Бородин переезжает из России, Москвы для продолжения жизни и творчества в Узбекистан, г. Ташкент. Здесь он продолжает активную государственную, общественную и творческую работу. Создает трилогию нового исторического романа «Звезды над Самаркандом», избирается депутатом от Навоийской области, входит в Президиум Верховного Совета Узбекистана, является членом руководящих органов Союза писателей Узбекистана и СССР, ряда редколлегий газет и журналов.

За заслуги в государственной, общественной и творческой деятельности, удостоен ряда правительственных наград: Орденов Красного знамени, Ордена Знак Почета, Ордена Красной Звезды, юбилейных медалей. Ему присвоено звание «Народный Писатель Узбекистана». Была учреждена и литературная премия его имени Правительством республики за лучший перевод с одного языка на другой. Похоронен на мемориальном национальном кладбище Узбекистана (Чагатайском). В 1981 г. на ул. Ларошбеги-18 г. Ташкента открыт Государственный Мемориальный Дом-Музей, названный его именем. Издано Полное собрание сочинений С.П.Бородина в 6-ти томах. После кончины писателя его именем назовут улицу, школу.[2]

Октябрьскую революцию в России, юный Сережа Бородин встретил восторженно. Несмотря на то, что его отец по социальному происхождению являлся дворянином, небогатым помещиком, по своим идеологическим воззрениям он относился к «толстовцам», т.е., проповедовал труд, гуманизм, свободу личности. Имение его отца находилось неподалеку от имения Льва Толстого – Ясная Поляна. По некоторым сведения, Петр Петрович Бородин встречался со знаменитым писателем, имел с ним беседы, дискуссии, на которых присутствовал и его сын Сергей.[3]

Юность Сережи Бородина совпала с первыми послереволюционными годами. Несмотря на войну, голод, разруху, литературная жизнь в провинциальном г. Белеве била ключом. В течение двух лет Сергей Бородин был активным участником литературной и художественной студии Пролеткульта.[4]

Вот одно из его стихотворений того периода времени, опубликованное в художественно-литературном и критико-публицистическом журнале «Рубежи» литературной студии Белевского Пролеткульта».

ШЕЛКА ЗНАМЕН

Алея заревом восстаний,
Взвиваются шелка знамен
Тешите камни новых знаний
Для новых битв, для новых зданий
Для обелисков и колон!
Пора построить город новый,
Миллионы рук в одно сплотив:
Лишь труд сплоченный и суровый
Скует могучие основы,
Создаст гранитный коллектив.
Пылают факелы победы,
Порыв восстанья победит.
Все те, кто юн, все те, кто седы
Сгорая в зареве победы,
Крепите звенья мощных крыл!
Взлетайте в свет из гнили мрака:
Был мозг в плену, но больше нет!
Земля горя краснее мака,
Зажжется в блеске Зодиака
Алей и ярче всех планет.

1918-1919-1920 гг.[5]

Но постепенно восторженное отношение к Октябрьской революции, ее идеалам, к Советской власти, у Сергея Бородина, сменяется критическим отношением к действительности, к прозе жизни. Решающим моментом в этой перестройке сознания у будущего писателя, на наш взгляд, являются репрессивные меры новой власти по отношении к религии, в частности, по отношению к Православной Церкви в России.

Глубокое изучение документов Ташкентского архива писателя, многочисленные беседы автора настоящей статьи с вдовой С.Бородина – Хасановой (Бородиной) Р.Я., другими родственниками писателя, позволяют нам говорить, что Сергей Бородин был глубоко верующим, религиозным православным человеком. Это, по вполне понятным причинам общественно-политической обстановки советского периода жизни, он тщательно скрывал от посторонних лиц, но не от своих ближайших родственников.[6]

Как известно, сразу же после победы Октябрьской революции в России, Советская власть и руководящая партия большевиков развернули массовые репрессии против религиозных представителей всех конфессий, но особенно против Православной Церкви.[7]

Конечно же, Сергей Бородин, воспитанный на глубоких основах православной веры, в патриархальной семье, не мог смириться с закрытием православных храмов, монастырей, их последующим разграблением, репрессиями против священнослужителей.

Неприятие С.Бородиным репрессий Советской власти против религиозных воззрений своих граждан не приняло активных форм сопротивления. Но до конца жизни писатель остался верен религии своих предков.

В личных своих анкетах, заполняемых при поступлении на учебу и при выезде за границу, писатель в графе место работы, должность своего отца – Петра Петровича Бородина (1864-1932 гг.) указывал «землевладелец», скрывая его дворянское, помещичье происхождение.[8]

На формирование критического отношения С.Бородина к Октябрьской революции, Советской власти, немалое влияние, оказали поездки молодого, 20-летнего студента в Узбекистан: Бухару и Самарканд.[9]

Сам писатель пишет об этом так: «Впервые в Среднюю Азию я приехал мальчишкой-первокурсником в творческую командировку от Центрального Музея Народоведения в 1923 году. Я взял с собой пачку книг по истории и искусству Бухары, Туркестана, Средней Азии. Это была дорога из современного мира в средние века.. Это было вступление в новый, неведомый, привлекательный мир».[10]

«В 1925 г. я поехал туда снова. На этот раз в Самарканд. Командировку мне дали две-три московские газеты, куда я, учась в институте, успевал писать очерки. Все лето я провел среди траншей на голых холмах, на горячем ветру, под ярким солнцем. Но мне пришлось не только следить за лопатами и мотыгами рабочих, надо было и досконально знать, что мы ищем, с чем можем встретиться… Каждый вечер, едва отмывшись от пыли, я спешил в свою уже самаркандскую келью в караван-сарае Юлдаш-Тага и садился за сочинения востоковедов, за справочники, за словари».[11]

Во время этих поездок молодой Сережа Бородин вел дневниковые записи (т.н. «Самаркандский дневник»), который ныне представляет для нас большую ценность.

Судя по дневниковым записям, молодой юноша, довольно критически относится к первым шагам советской власти, как в России, так и в далеком Туркестане. Это, несмотря на то, что он, сын небогатого помещика-дворянина, вначале приветствовал победу пролетарской революции, активно участвовал в Пролеткульте.

3 октября 1925 г.,например, он пишет: «В Ростове на Дону изъяли из библиотеки Ленина, Маркса – как неподходящие для публики. Здесь хотя свирепствует цензура такого рода – хотят запретить Фауста оперу, где «какие-то духи», изъяли из Евгения Онегина сцену, где крепостные приходят к барыне; большой опасности подвергся Лоэнгран. Вспомним, что в Переславле Залесском изъяли Пушкина «Братья Карамазовы» тоже запрещены и вообще Достоевский не выдается. На юге — же, где-то, изъяты все толстые журналы; Гончаров и отданы, или проданы на обертку».[12]

12 октября 1925 г. «Ахур-бабаев живут широко. Европейская обстановка. Файз.Ходж. скромно. Ах.баб,-дехкан, Ходж.- денежный человек; бывший слесарь, один из председат. Тоже живет широко».[13](Наши пояснения: «Ахур-бабаев» — Юлдаш Ахунбабаев – один из высших руководителей советского Узбекистана (Узбекской ССР), по происхождению из бедных дехкан. Файз.Ходж. – Файзулла Ходжаев – Председатель правительства советского Узбекистана (Председатель Совнаркома Уз.ССР).

Только молодостью, неопытностью нужно признать его критические записи по поводу советской власти, ее отдельных представителей, за которые, в те сложные, революционные 20-е годы прошлого века, могли бы последовать и вполне реальные репрессии и наказания.

В конце 20-х годов прошлого XX века писатели С.Бородин, М.Туган-Барановский и Матэ Залка в составе писательской бригады поехали в Казахстан, в село Каскелен, в 30-ти километрах от Алма-Аты. «И здесь Амир Саргиджан (один из писательских псевдонимов С.П.Бородина), проходит жестокую и суровую школу борьбы. Молодой литератор выступает против перегибов в проведении коллективизации не только на страницах газеты, но и в жизни. Он тихий, интеллигентный человек, не привыкший привлекать к себе внимание, из романтика превращается в борца..».[14]

Позже, уже в «Литературной газете», М.Туган-Барановский вспоминал: «В Каскелене тихий добродушный Амир (псевдоним С.Бородина), затопленный заявлениями и селькоровскими письмами, громит бюрократов на страницах «Ударника».[15]Молодой литератор выступает против перегибов в проведении коллективизации не только на страницах газеты, но и в жизни. Спустя почти сорок лет, Сергей Петрович скажет М.Туган-Барановскому: «То степное село переродило меня. До него я был идеалистом и горожанином. И там я понял окончательно, что в стороне от борьбы жить невозможно».[16]

М.Туган-Барановский в письме к Андрею Бородину (сыну писателя), 8 сентября 1975 года, после кончины писателя, подчеркнул: »Амир именно в Касклене проявил большое гражданское мужество. Здесь его скромность переплеталась со стойкостью. Я видал Амира всяким, но в Каскелене он был лучше всего».[17]

Следующий конфликт Сергея Бородина с последствиями Октябрьской революции, с Советской властью связан с созданием исторического романа «Дмитрий Донской». Руководители Союза писателей СССР, членом которого являлся молодой литератор, не одобряли выбор им самой темы романа. Исследование средневековой России, да к тому же деятельности одного из князей, они считали неактуальным, несвоевременным.

«Почему я выбрал не что иное, как времена Дмитрия Донского? Действительность тех лет (середина 30-х годов XX века – прим. У.Г.), была сложной, трагической и одновременно обыденной и грубой» – вспоминал позднее С.П.Бородин.

«Мы жили тогда в атмосфере приближающейся войны, причем войны далеко не обычной. То, что фашистская Германия в конце концов двинется на Восток, уже не вызывало сомнения. Вот почему у меня появилась гражданская и профессиональная необходимость рассказать современному читателю об одном из героических эпизодов истории Родины».[18]

«Наша страна за свою тысячелетнюю историю трижды принимала на себя и отражала удары так называемых «покорителей мира». В преддверии такого третьего нашествия у меня и возникла необходимость показать современному читателю эпизод истории, который внушил бы ему чувство благородной гордости за прошлое своей страны, — чувство, не лишнее в годину испытаний».[19]

Смелым, мужественным поступком молодого писателя в условиях сложившегося тоталитарного репрессивного государства с монопольной коммунистической идеологией, явился показ в романе Русской Православной Церкви и ее наиболее почитаемого лидера – Сергия Радонежского в качестве одного из главных действующих лиц.[20]

Чтобы оценить в должной мере этот поступок с позиций сегодняшнего дня, надо вспомнить историческую обстановку в России, СССР начала и середины 30-х годов прошлого XX века.

…В 1934 г. с санкции И.Сталина взрывают главный кафедральный собор России – храм Христа Спасителя…

…1937 г. На Бутовском полигоне было расстреляно ок. 21 тыс. так «называемых врагов народа», среди них – 939 священослужителя…

К концу 30-х годов православное духовенство в России, СССР фактически было уничтожено. На свободе оставалось лишь 4 епископа и во всем СССР действовало немногим более 1 тыс. православных храмов.

В России не осталось ни одного действующего монастыря. Фактическим вся церковная иерархия и почти все священство находилось в тюрьмах и концлагерях.

Масштаб преследований Русской Православной Церкви в СССР не имел мировых аналогов.[21]

Заслуга С.П.Бородина, автора романа «Дмитрий Донской» заключается в данном случае в том, что в условиях догматического тоталитарного коммунистического режима он смело пошел навстречу тем трудностям, которые стояли на пути русского художника – историка, честного патриота, показав на конкретном примере деятельности С.Радонежского – роль русской Православной Церкви в борьбе с монголо-татарским нашествием.

Роман С.Бородина «Дмитрий Донской» готовился автором с 1934 г., а был написан фактически за 7 месяцев: начат в 1939 г., а завершен в 1940 г.

Впервые с большим трудом, благодаря личному содействию А.Фадеева был опубликован в журнале «Красная новь» №1-3 за 1941 г. Как вспоминал позднее С.Бородин:»Одновременно я отдал рукопись в издательство «Советский писатель», и там она пошла по тернистой тропе рецензий. Рецензенты изощрялись, чтобы найти изъяны в рукописи, приписывали автору слова его героев и наконец, направили главный удар на то, что среди положительных героев оказался игумен Сергий Радонежский».[22]

Так, например, один из этих критиков – Л.Субоцкий отмечал: «Ошибка допущена художником (т.е. С.П.Бородиным) в характеристике Сергия Радонежского. Правильно указав на роль церкви в преодолении междоусобицы князей, С.Бородин не раскрыл того, что монастырь был также центром ростовщичества и эксплуатации крестьянства; в некоторых местах романа Сергий показан преувеличенно-отрешенным от «мирских дел» и даже с допущением элементов церковной апологетики. Это один из существенных недостатков романа».[23]

А.Фадеев (руководящий деятель СП СССР – Прим.автора) узнав о придирках к роману, вмешался столь решительно, что все замечания были отброшены. В личном Архиве С.П.Бородина хранится следующее письмо А.Фадеева по этому поводу: «…Автор показал эпоху и добросовестно и политически грамотно. В художественном отношении роман написан сильно, увлекательно, оригинально и вполне народно. В этом (и подобных) романе очень нуждается сейчас наша школа.

Говорят, что Бородин положительно характеризовал Отца Сергия. Он поступил вполне правильно. Монастыри в то время были единственными очагами просвещения, а Сергий на самом деле был незаурядной и исключительной фигурой, в борьбе за независимость тогдашнего русского государства».[24]

«Роман вышел в свет в самом начале войны. Весь тираж книги сразу ушел на фронт. В том же году зимой (1941 г.) А.Фадеев привез мне с передовых позиций из района Рузы экземпляр этого романа, пробитый осколком фашистского снаряда. Так исторический роман встал в строй Советской Армии».[25]

От себя добавим (У.Г.), что С.П.Бородин этот экземпляр книги, пробитый снарядом и залитый кровью нашего бойца – передал в Музей Вооруженных Сил Советской Армии, где хранится и поныне.

Отношение С.П.Бородина к руководящей роли коммунистической партии в бывшем СССР было равнодушным и даже, можно сказать, отрицательным. Вступил он в КПСС в 1943 году, будучи уже лауреатом Государственной (Сталинской премии) по литературе за 1941год. По словам вдовы писателя, Бородиной Р.Я.,[26]его буквально обязали, заставили вступить в ряды партии, т.к. предполагали использовать на руководящей дипломатической работе в Славянском комитете и в редакции газеты «Правда» (центральный печатный орган КПСС), корреспондентом которой он был и по ее заданиям неоднократно выезжал на фронт, в действующую армию.

Интересный материал о партийной дисциплине С.Бородина содержится в архиве писателя.[27]В записной книжке писателя, помеченной за 1942 год, приводится выписка из протокола Партсобрания от 26 ноября 1942 г., на котором сам литератор отсутствует. Руководители парторганизации жалуются, что кандидат в члены КПСС, Сергей Бородин, после того, как его приняли в партию, «растворился», «приходит на собрания с опозданиями, не выступает, не участвует в работе кандидатского кружка» и т.п. Предлагают принять в отношении его строгие меры наказания.[28]

Но все обошлось. И в дальнейшем Сергей Петрович, весьма вольно трактовал свои партийные обязанности. Его спасало лауреатство литературной премии и благосклонное отношение к нему И.В.Сталина.

Собственное литературное творчество, С.П.Бородин ставил выше всех высоких административных должностей и званий. В 40-е годы XX века он занимал высокие министерские, номенклатурные должности, такие как: Директор сценарной студии Комитета по делам кинематографии при СНК СССР (1943 г.); Главный Редактор Издательства «Советский писатель» (1943-1948 гг.); Секретарь Бюро комиссии по национальным литературам и приемной СП СССР; Спецкор. ряда центральных печатных изданий; Представитель от России в Международном Славянском Комитете (1944-46 гг.) От этих и подобных им должностей Сергей Петрович добровольно отказался в пользу самостоятельного литературного творчества.[29]

Следующим, очередным этапом противостояния С.П.Бородина с идейным наследием Октябрьской революции, с Советской властью, стала работа писателя над новым историческим романом «Звезды над Самаркандом». В этих целях Сергей Петрович 1950 г. переезжает из г. Москвы на далекую окраину — в г. Ташкент, Узбекистан.

Идеологические руководители КПСС, Союза Писателей СССР, России и советского Узбекистана с большим неудовольствием встретили новый исторический роман известного писателя, посвященного средневековому жестокому завоевателю Амиру Темуру.

От коммунистического писателя, лауреата госпремии по литературе ожидали творческих работ, посвященных ведущей роли рабочего класса и колхозного крестьянства в социалистическом строительстве, руководящей роли КПСС в советском обществе, а он выбрал одиозную тему жестокого средневекового тирана и завоевателя.

Поэтому Сергей Петрович (по-нашему личному, частному мнению), был вынужден «замаскировать» свой творческий замысел исторического романа об А.Темуре, абстрактным названием «Звезды над Самаркандом». Все думают, что известный писатель пишет о главном «Звездочете» Самарканда – Улугбеке, на самом деле роман посвящен А.Темуру.[30]

Значительный интерес в аспекте проводимого нами исследования представляют концептуально новые положения, изложенные С.П.Бородиным 19 сентября 1962 года на Семинаре молодых писателей в Союзе писателей Узбекистана. Он сказал буквально следующие слова: «Я начал работу над Тимуром в то время, когда историки, в том числе и узбекские историки, говорили о Тимуре как о кровожадном феодале. Они говорили, что Тимур разрушитель, с головы до ног обрызган кровью, палач и т.д.

Я знал, что палачей в истории были десятки тысяч, но их имен уже никто не помнит, а Тимура помнят все народы. Значит, в нем было что-то помимо того, что он был палачом. И я решил написать о нем не как о палаче, каким его представляли историки, а как о человеке, которого запомнил мир, и о котором народ сложил многочисленные легенды.

Я хотел показать Тимура, прежде всего как человека. Никто не может отрицать того, что это был великолепный организатор, государственный деятель большого мышления.

В исторических произведениях искажений не должно быть. Может быть только другая оценка. Я, например, начал писать роман «Звезды над Самаркандом» в период, когда жив был Сталин. И историки исходили их тех концепций, которые были. Я ни с одной из этих концепций не согласился. И это была моя оценка Тимура, что он не палач, что он, прежде всего, интересный, большой умный человек».[31]

Это искренние слова патриота, гражданина, объективного писателя и историка. Они расходятся с коммунистической, классовой оценкой роли личности в мировой истории. И в дальнейшей своей писательской, государственной и общественной деятельностью, Сергей Петрович на первое место ставил историческую правду, а не узкопартийные, номенклатурные характеристики и оценки.

[1] Автор настоящей статьи имеет ряд публикаций об этом удивительном человеке. См.,например: «Узбекистанский период в жизни и деятельности народного писателя республики С.П.Бородина (1950 – 1974 гг.)» Сб. научных трудов « I-е Бородинские чтения». Сентябрь 2009 г. Ташкент. 2009. С. 159-164; . «Город Ташкент в жизни и творчестве С.П.Бородина (1950–1974 гг.): Журнал «История Узбекистана» №1 2009 г. С.73-80; «Ташкентский период в жизни и творчестве русского писателя и общественного деятеля С.П.Бородина (1950 – 1974 гг.) «Русская диаспора в Узбекистане: время, события, люди». Материалы научной конференции. Ташкент. 2009. С.121 – 132; «К вопросу описания Русской Православной Церкви и образа Сергия Радонежского С.П.Бородиным в романе «Дмитрий Донской». Сб. Материалов «Вторая научная конференция памяти святых равноапостольных Кирилла и Мефодия, просветителей славянских. Просвещение-Православие-Восток». Ташкент. 2010. С.78-90; Совместно с В.Г.Иофе. «Архивы музеев Узбекистана как часть национального архивного фонда Республики Узбекистан». «Историческая наука и архивное дело: проблемы интеграции». Сб. Материалов республиканского научного семинара им. акад.Я.Г.Гулямова «История узбекского народа и его государственности». Ташкент. 2010. С.19-26; «Из истории жизни, творчества и общественной деятельности С.П.Бородина в годы Великой Отечественной войны (1941-1945 гг.) «Подвиг Урала в исторической памяти поколений». Материалы Международной научной конференции. Екатеринбург, 22-23 апреля 2010 г. Екатеринбург. 2010. С. 100-104; «К проблеме толерантности взглядов народного писателя Узбекистана – С.П.Бородина, в контексте его жизненной, творческой и общественной деятельности». «Межнациональные отношения и толерантность в Узбекистане: исторический опыт и современность». Материалы Международной научно-практической конференции. Ташкент, 17-18 сентября 2010 г. Ташкент. «MUMTOZ SO’Z» — 2010. С. 328-329; «К проблеме объективных и субъективных предпосылок создания исторического романа «Дмитрий Донской» С.П.Бородиным (К 70-летию публикации романа)». «II-е Бородинские чтения». 25 сентября 2010 г. Сб. Научных трудов. Ташкент. 2010. С. 208-218; «Встреча двух россиян: В.Л.Вяткина и С.П.Бородина на раскопках древнего Афрасиаба (20-30 гг. XX века)». «Третьи научно-просветительские чтения памяти святых равноапостольных Кирилла и Мефодия, просветителей славянских». Сборник материалов. Издание Ташкентской и Среднеазиатской епархии. Ташкент. 2011. С. 32-43.

[2] В печати и Интернете имеется большое количество биографий С.П.Бородина. Укажем лишь некоторые: Владимиров Г.П. Сергей Бородин. Критико – библиографический очерк. В кн. Сергей Бородин. Собр., соч., в 5-ти томах. Т.I. Ташкент, 1958.; Слетов П. Послесловие. Сергей Бородин. «Дмитрий Донской». Москва, 1961.; Акимов В. Творчество Сергея Бородина. Ташкент, 1972;Миль Л. О прозе Сергея Бородина. В кн. Сергей Бородин. Собр., соч., в 6-ти томах. Т. I. Ташкент, 1973.; Банников Н. Облик мастера. В кн. Сергей Бородин. Собр., соч., в 6-ти томах. Т. VI. Ташкент, 1977; Оскоцкий В. Роман и история. М., 1980

Сергей Бородин в воспоминаниях современников. Ташкент, 1982 ;Лобанова Т. Возрожденная эпоха: об исторической эпопее С.Бородина «Звезды над Самаркандом». Ташкент, 1984.Borodin – house.ilim.uz; info@rusinst.ru; http//www.rustrana.ru/searchautor.php?search; http://www.slovari.yandex.ru/dict/krugosvet/article/9/96/1006777.htm http://libbooks.ru/bookbox_111366.html; www.oval.ru = Поиск в Google;http:www.tounb.tula/Writers/borodin.htm; http://www.museum.ru/M532;

e-mail: M532@mail.museum.ru; www.museum.ru/M533; БЭКМ – 2010 г. (Большая энциклопедия Карилла и Мефодия – 2010 г.) Электронный вариант.

[3] См.,А.Куртенков. (Краевед). Писатель – наш земляк. (К 85-летию С.П.Бородина). «Белевская Правда» 3 октября 1987 г.

[4] С.Бородин. Автобиография. Ташкентский архив С.П.Бородина. Основ ной фонд. Папка №50. Статьи и Рецензии.

[5] Ташкентский архив С.П.Бородина. Основной фонд. Папка №586. Альманах «Рубежи».

[6] Автор предлагаемой статьи, в 2008-2009 гг., в 2013 г. и в настоящее время работал штатным сотрудником Дома-Музея С.П.Бородина и был лично знаком с вдовой и родственниками писателя.

[7] Более подробно об этом см. Русская Православная Церковь в Средней Азии: 140 лет добрососедства исламом. Сб.материалов международной конференции, посвященной 140-летию Среднеазиатской Епархии. Ташкент. 2011. С.210-217.

[8] Ташкентский архив С.П.Бородина. Основной фонд. Часть I. Раздел 1. Папка №540.

[9] См., об этом более подробно:Уфимцев Г.П.»Самаркандский дневник С.П.Бородина» (1925-1927 гг.) ценный документ творчества будущего известного писателя, общественного деятеля России и Узбекистана. Опубликовано в Сб. материалов Четвертые научно-просветительские чтения памяти святых равноапостольных Кирилла и Мефодия, учителей славянских. «Просвещение-Православие-Восток». Ташкент. 2011. С. 109-117.

[10] Бородин С.П. Очерк «Дороги». Собр.соч. С.П.Бородина в 6-ти томах. Ташкент. Т. VI. 1977. С.232-233.

[11] Бородин С.П. Очерк «Дороги». С.234-235.

[12] См.,Самаркандский дневник С.П.Бородина. С.32-33. Ташкентский Архив С.П.Бородина. Основной Фонд. Часть I. Раздел 1. Конверт №24.).

[13] Там же. С.34-35.

[14] Цит. В.Карпенко. Мир Сергея Бородина. «Комсомолец Узбекистана» 27 января 1984 г.

[15] А.Брагин. Родники минувших встреч. «Вечерняя Алма-Ата» 2 июня 1973 г.

[16] В.Карпенко. Мир Сергея Бородина. «Комсомолец Узбекистана»27 января 1984 г.

[17] Письмо М.Туган-Барановского Андрею Бородину. Ташкентский Архив С.П.Бородина. Основной фонд. Папка №111.

[18] Сергей Бородин о своем романе. «Советская Россия»28 мая 1989 г.

[19] Там же

[20] См., более подробно об этом: «Православная вера в жизни, творчестве и общественной деятельности С.П.Бородина». Интернет. Художественно исторический альманах Е.С.Скляревского «Письма о Ташкенте» 23 апреля 2011 г. http://mytashkent.uz

[21] Данные факты цит. по статье «Судимы будете». – «Литературная газета» 30 января — 5 февраля 2008г.

[22] Сергей Бородин о своем романе. – «Советская Россия» 28 мая 1989 г.

[23] См. «Литературная газета»20 апреля 1941 г.

[24] Ташкентский Архив С.П.Бородина. Вспомогательный Фонд. Часть VIII. Папка №539. Рецензии на роман «Дм. Донской».

[25] Сергей Бородин. О своем романе. – «Советская Россия» 28 мая 1989 г.

[26] Автор настоящей статьи в 2008-2009 гг., будучи ст. научным сотрудником музея, был знаком и контактировал с вдовой писателя.

[27] См. Ташкентский Архив С.П.Бородина. Основной фонд. Часть I. Раздел 1. Папка 1.1.2. Записные книжки.

[28] Там же. Записная книжка за 1942 год.

[29] Государственный Мемориальный Дом-Музей С.П.Бородина в г.Ташкенте. Экспозиционный Зал №2, Стенд-4: Удостоверение №69 от 6 декабря 1943 г. Госкомитета кинематографии; Фотография одного из заседаний международного Славянского Комитета и многое другое.

[30] Исторический роман «Звезды над Самаркандом» , включают в себя трилогию (3 самостоятельных, последовательных, взаимосвязанных произведения: «Хромой Темур»; «Костры похода»; «Молниеносный Баязет») и незаконченный «Белый конь».

[31] Стенограмма Семинара молодых писателей в Союзе писателей Узбекистана 19 сентября 1962 года

Встреча с писателем С.П.Бородиным. Государственный Мемориальный Дом-Музей С.П.Бородина

Ташкентский Архив С.П.Бородина. Основной Фонд. Часть V. Раздел 4. Папка 653.

5 комментариев

  • Куврук:

    Жил-был писатель Бородин. Звезд с неба не хватал, но о звездах писал. Гоним властью не был, скорее наоборот, — привечаем. Оставил по себе добрую память. Остальное — переливание из пустого в порожнее, эксперименты с взаимозаменяемостью знаков «плюс» и «минус» и попытка подменить историю, как науку, литературой.

      [Цитировать]

  • Ю.Ф.:

    Улица, на которой жил С.П.Бородин и где расположен Дом-музей (бывшая Орджоникидзе) теперь называется не Ларошбеги, а Лашкарбеги (надо полагать, в честь Алимкула). Трактовка работы Бородина над романом о Темуре как «противостояния идейному наследию Октябрьской революции и советской власти» мне представляется явно искусственной и притянутой за уши. Что касается определения Октябрьских событий в качестве революции или переворота, то здесь правильнее говорить (и именно такова сейчас позиция большинства российских историков) не об Октябрьской, а о Великой Российской революции 1917 года, которая состоит из двух этапов — событий Февраля и событий Октября. И это конечно в целом не переворот, а именно революция. На этот счет есть классический критерий — переворот меняет людей во власти, но оставляет неизменным класс собственников средств производства, революция меняет и людей во власти и собственников. Российские события 1917 года, независимо от отношения к ним, конечно же относятся ко второму варианту. И опять-таки, не зависимо от отношения к ним тех или иных конкретных людей и тех или иных оценочных категорий, это самое глобальное событие XX века, определившее практически все наиболее важные события и процессы в прошлом столетии, важность которых сохраняется до наших дней.

      [Цитировать]

    • Куврук:

      О переворотах и революциях. Предложенная классификация по лини «переворот» — «революция» уже разработана в известной идеологической догме. Ввод атрибутивного признака — отношение классов и форм собственности — есть классический марксистский подход. В мировой практике, в частности, в истории, под переворотом и революцией понимают один наиболее важный процесс — смена власти неконституционным, часто насильственным путем, различия кроются не в смене классов и форм собственности, а в масшабности процесса. Переворот может быть локальным (к примеру, двоцовым) и краткосрочным, а может принять больший размах и сопровождаться более широким использованием насилия в более протяженное время — революция. Если следовать вашей логике, то события августа 1991 г. в Москве — есть революция, т.к. произошла смена класса собственников. Между тем, это был типичный государственный переворот, который не сопровождался масштабным противоборством и занял всего три дня. Мы также имеем дело с французской революцией (а не переворотом) — поскольку она привела к смене политической системы (сменила монархию на республику) и сопровождалась широким вовлечением масс и острыми формами насилия. Но она не предусматривала смену класса собственников. По предложенной вами схеме — французскую революцию нельзя назвать революцией. Словом, используемая вами концепция революции — это марксизм в чистом виде. Хотелось бы услышать что-то новое, не из области пройденного.

        [Цитировать]

      • Ю.Ф.:

        В августе 1991 года произошла смена класса собственников? Что-то новое. Очевидно, это «открытие» вы еще не успели сообщить мировой науке и она не в курсе? В событиях 1917 года в Российской империи вы не увидели ни смену политической системы, ни смену собственника, ни масштабности событий? Странно, вроде вещи очевидные. Революция от переворота как раз (среди прочего) отличается и тем, что это процесс долговременный (переворот это событие одного дня). Вот как раз ваши представления — это из области пройденного. Вы, насколько я могу видеть, не в курсе новых трактовок событий 1917 года в научно-историческом сообществе, причем, не только в российском, что показали несколько международных научных форумов, приуроченных к 100-летию Великой Российской революции. Эта революция вовсе не ограничена событиями 25 октября, события этого дня — один из эпизодов революции. Французская революция, кстати, процесс нескольких лет. Должен вам сказать, что в соответствии с новой концепцией и термин такой, как Октябрьская революция не актуален, поскольку революция (а это именно революция, а не переворот) не ограничивалась только октябрьскими событиями. Поэтому историки и говорят ныне о Российской революции 1917 года. А почему «Великая»? А потому, что ее последствия в мировом масштабе исключительно велики. Как Французская революция привлекла внимание и способствовала утверждению представлений о политических правах личности, так и Российская привлекла внимание и способствовала утверждению представлений о социально-экономических правах. Вот это пожалуй главный результат революции 1917 года. И поэтому эти две революции имеют основания считаться великими.

          [Цитировать]

  • Усман:

    Храм Христа Спасителя взорвали в 1931 г., а не в 1934 г. Что такое — «санкция Сталина»? Протокол политбюро: http://sovdoc.rusarchives.ru/#showunit&id=79438 Т.е. это коллективное решение было. Всех перечислить? Косиор, Калинин, Киров, Куйбышев, Каганович, Орджоникидзе, Молотов, Сталин, Ворошилов. Рудзутак… МОжет, забыл кого. Даже «независимые исследователи» не должны пренебрегать фактами.

      [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.