Возвращение русского Киплинга Искусство История

Опубликовано в журнале: Дружба Народов 2016, 12

Вадим МУРАТХАНОВ 

Шафранская Э.Ф. Туркестанский текст в русской культуре: колониальная проза Николая Каразина
(историко-литературный и культурно-этнографический комментарий). СПб.: Свое издательство, 2016.

В своей новой книге «Туркестанский текст в русской культуре: колониальная проза Николая Каразина» доктор филологических наук Элеонора Шафранская продолжает исследовать и фиксировать артефакты, выражения и понятия, пришедшие в обиход россиян из Средней Азии. Предыдущая работа Шафранской в этом направлении была посвящена «ташкентскому тексту» в русской культуре (по аналогии с «петербургским текстом» Владимира Топорова), а также образцам современной прозы, которые послужили его источником.

Писатель и художник Николай Каразин — в истории отечественного искусства фигура загадочная, полузабытая и отчасти маргинальная. Его имя было на слуху во второй половине XIX века, когда происходило завоевание Туркестана. Плодовитый и талантливый литератор и живописец взял на себя роль русского Киплинга — новые восточные земли империи впервые были увидены российским читателем глазами Каразина. Однако после революции о немирном характере присоединения государств Средней Азии к России предпочли забыть. Произведения писателя с их батальными сценами и реалистическим изображением взаимоотношений завоевателей и местных жителей оказались вырванной страницей истории нашей культуры. В советское время его проза не переиздавалась. Единственный сборник произведений Каразина в новой, послереволюционной орфографии — «Погоня за наживой» — вышел в 1993 году. Стремясь восполнить пробел, Элеонора Шафранская в своей книге не только подробно останавливается на поэтике Каразина, но и обильно цитирует тексты этого автора: «Кибитки установили, котлы поставили на таганы, стряпня началась, и работникам ничего более не оставалось делать, как сесть на корточки и спокойно дожидаться вечера, любуясь, как вдали охотятся чуть заметные всадники» («На далеких окраинах»).

На материале повестей и рассказов автор исследования показывает, что многие связанные с Востоком реалии, понятия и речевые обороты вошли в русскую литературу благодаря ныне забытому беллетристу. Среди них «базар», «плов», «буза», прикладываемая к животу рука, сидение на корточках…

«…Заслуживает внимания, — пишет Шафранская, — то, как писатель вплетает в ткань своих произведений… особенности быта чужой культуры, — это во-первых; во-вторых, крайне частотное упоминание Каразиным — на разные лады — всех этих иноэтнокультурных черт жизни имеет… четкую цель: привлечь внимание читателя, акцентировать его на этих экзотизмах. Возможно, что не всё, прописанное Каразиным, зафиксировано впервые именно им. Но писатель принадлежит к официально первой волне освоения Туркестана, поэтому его вполне можно считать пионером в литературной этногра-фии края. Туркестанский текст русской литературы не столько инициирован Каразиным… сколько им и создан: бесчисленное повторение одних и тех же деталей быта и культуры, перехо-дящих из произведения в произведение, превращает их в паттерны/сигнатуры, или, иными словами, в прецедентные культурные образы-клише в самих кара-зинских текстах…»

Подробно останавливается Элеонора Шафранская на сюжетных и образных пересечениях прозы Каразина с произве-дениями его более знаменитых совре-менников — Льва Толстого, Чехова, Салтыкова-Щедрина, Лескова, Черны-шевского… В литературе, как в живом организме, непрерывно происходит обмен и заимствование идей, приемов, сюжетных ходов. И писатели первого ряда в исторической перспективе нередко оказы-ваются в более выгодном положении: их тексты в силу большей известности воспринимаются как первоисточник того или иного художественного решения. Шафранская, например, обращает внима-ние на близость сцен, когда муж застает жену с любовником, в «Крейцеровой сонате» и каразинском романе «Погоня за наживой», опубликованном за семь лет до выхода повести Толстого. В подтверж-дение своих слов автор исследования приводит оба фрагмента, где наиболее явно совпадающие моменты выделены жирным шрифтом.

Таким же образом, в двух колонках, сопоставляются фрагменты произведений Николая Каразина с чеховскими текстами («Вишнёвый сад», «Крыжовник», «Дама с собачкой»), а затем и с прозой советской писательницы Анны Алматинской.

Элеонора Шафранская пытается не только разобраться в литературных достоинствах прозы Каразина, его влиянии на современников и вкладе писателя в этнографическое исследование края, но и понять его общественную, гражданскую позицию по отношению к происходящим в Туркестане событиям. «По прочтении каразинской художественной прозы и публицистики, — замечает исследо- ватель, — бросается в глаза разность авторской позиции. В публицистике, в очерковых текстах Каразин категоричен: Восток — дик. В художественных текстах, написанных на основе очерковых, Каразин звучит совсем по-другому: появляется отстраненность… даже критические ноты в адрес той стороны, которую он… представляет <…> Ориентализм прозы Каразина представляется, по большей части, классическим: писатель изображает иную культуру, нравы, быт — с сочув-ствием и заинтересованностью, исходя-щими от субъекта повествования. В изображении наиболее экстремальных ниш бытия и быта Востока появляется критический анализ, исходящий от человека европейской культуры». И в то же время Каразин в литературном творчестве «не совсем соответствует своей миссии классического колонизатора». В его ориентализме «прописаны две точки зрения участников процесса, колониза-торов и колонизуемых, находящихся по обе стороны военного и этнокультурного противостояния…»

Отдельного разговора заслуживает используемая в книге терминология. Шафранская настаивает на оправданности и уместности термина «колониальная» применительно к прозе Каразина. Не все ее коллеги разделяют это убеждение. Автор сетует на то, что инерция «ориентализма советского разлива» все еще «ощутима в профессиональном сообществе филологов: нередко приходится слышать недовольные, возмущенные реплики — реакцию на термины колониальная/постколониальная русская литература». В советской традиции было принято употреблять эти термины исключительно по отношению к зарубежной истории: предполагалось, что народы СССР и России входили в состав империи добровольно, преимущественно бескровно и последствия присоединения были для них только положительны. Проза Николая Каразина, по мнению Шафранской, «разрушает благолепный флер этой миссии».

В качестве приложения к книге автор целиком приводит рассказ Каразина «Ургут: из походных записок линейца», впервые опубликованный в 1874 году в журнале «Дело». Выбор именно этого рассказа, по-видимому, обусловлен в какой-то степени упомянутой полемикой по поводу колонизации. «Уже расставлены были часовые, и караул расположился как дома; вдруг неожиданный выстрел загремел под воротными сводами, густой дым повалил из незамеченной двери, и один из караульных солдат, раненный в спину, вскрикнув, присел на ступени лестницы. Наши бросились к преда-тельской двери, но оттуда раздалось еще несколько выстрелов; тогда солдаты, в свою очередь, принялись стрелять в темное пространство, и ни один выстрел, несмотря на то, что пущен был наудачу, не пропадал даром. Сперва послышались бранные, озлобленные крики, потом все затихло. Тогда наши, вооружившись длинными баграми, которые стояли в углу, неподалеку от ворот, принялись вытаскивать осажденных, и на свет стали появляться, одна за другою, растерзанные фигуры в красных и синих халатах».

Сегодня в бывших союзных республиках отношение к России и ее многолетнему присутствию там, безусловно, сложнее, чем к типичному захватчику и колонизатору (автор касается и этого момента, когда пишет о связанных с Россией новых мифах и ностальгии, порожденной уходом «нетитульных» наций из среднеазиатского региона). Однако Каразин, в силу содержания его произведений, очевидно, и сегодня едва ли может рассчитывать на теплый прием на постсоветском пространстве. Тем важнее проделанная исследователем добросовестная работа по возвращению в литературоведческий обиход потерянного имени. Возможно, это станет еще одним шагом на пути изживания историко-культурных мифов, без чего немыслимо ни истинное понимание собственной истории, ни формирование новой национальной идентичности.

Источник.

Like
Like Love Haha Wow Sad Angry

Комментариев пока нет, вы можете стать первым комментатором.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.