Ядгар Насриддинова: «Сталин погладил меня по голове, Хрущев возвеличил, а Брежнев обозвал дурой» Tашкентцы История

Ядгар Насриддинова: `Сталин погладил меня по голове, Хрущев возвеличил, а Брежнев обозвал дурой`— Вот эту картину, — пожилая женщина останавливается возле яркого полотна, — мне подарил Хо Ши Мин, эту вазу — Мао Цзэдун. Шкатулка со слонами — подарок Индиры Ганди, тут даже написано ее поздравление, а вот эта — от Джавахарлала Неру…
Лишь на третьем часу беседы она немного смягчилась. Лицо, изрезанное морщинами, осветила улыбка, в голосе послышались озорные игривые нотки. Этой женщине есть что скрывать. У нее веские причины не доверять людям.

Не зря говорят: чем выше забираешься, тем больнее падать. Справедливость этих слов 85-летняя Ядгар Насриддинова познала на собственном горьком опыте. Она сделала поистине головокружительную карьеру: воспитанница детского дома, безграмотная узбекская девочка, в начале 70-х Насриддинова стала `де юре` вторым лицом советского государства. А в конце 80-х, сброшенная со всех постов и исключенная из партии, она написала в открытом письме: `Будь прокляты все почести и звания. Я потеряла единственного сына. Лучше бы я навсегда осталась батрачкой, но были бы живы мои дети…`
— Как я выдержала эту травлю, сама не знаю, — Ядгар Садыковна мысленно погружается в страшные для нее 80-е. — Вот сын приходит с работы — звонок. Я к телефону не иду, поднимает трубку он. `Кто это, Боря, Бахтияр?` Сын говорит: `Да`. — `Что, мама жива? А мы думали, она застрелилась`. И вешают трубку. Через пять минут снова: `Сказали, она повесилась. Правильно?` И так каждый вечер.

В 87-м в `Известиях` вышла статья под названием `Коррупция`, обвиняющая ряд узбекских партийных деятелей во взяточничестве, казнокрадстве и приписках. Одним из главных персонажей статьи была Ядгар Насриддинова. Согласно публикации, будучи на посту Председателя Президиума ВС УзССР, `мудрая мать народа` брала по сто тысяч отступных за помилование и десятками килограммов перевозила золото в швейцарские банки. Это было приговором. На комитете партийного контроля статью обсудили и вынесли следующий вердикт: на время разбирательства снять Насриддинову со всех постов, исключить из партии, лишить пенсии, госдачи…
— За два с половиной года, пока проходили обыски и допросы я перенесла восемь инфарктов, — говорит 85-летняя женщина. — Дочка моя надолго попала в больницу, сын умер от сердечного приступа — не выдержал унижения матери. А я вот живу, все перенесла. Видно, очень хотела доказать свою невиновность. Ведь если бы со мной что-нибудь случилось, всю эту грязь мне пришлось бы унести с собой.
Месть Рашидова
— Все началось еще задолго до той статьи, — рассказывает Насриддинова. — С тех пор как в 1970 году меня направили в Москву, доверили высокий пост Председателя Совета Национальностей и зампреда Президиума Верховного Совета СССР, для Рашидова (1-й секретарь компартии УзССР. — Д.М.) я стала как кость в горле. Он видел во мне главного конкурента. Понимал: в любой момент меня могут посадить на его место. А от конкурентов он избавлялся жестоко. Счастье, что я тогда находилась в Москве, а не в Ташкенте — Рашидов немедленно отправил бы меня в тюрьму.
1974 год. Насриддинову, до того четыре года возглавлявшую Совет Национальностей Верховного Совета СССР, вызывает на ковер Подгорный: `Ядгар, мы обсудили вопрос о твоей дальнейшей работе. — Председатель Президиума был по-деловому краток. — Политбюро решило рекомендовать тебя на второй срок. Как на это смотришь?` `Большое спасибо за доверие. Постараюсь оправдать`, — привычно отчеканила Насриддинова. Процедура утверждения проходила без участия Ядгар, и женщина знает о ней по рассказам своего бывшего шефа. После того как в 77-м Брежнев отправил Подгорного в отставку, тому скрывать было уже нечего. Как и предполагалось, на рассмотрение Политбюро поступило предложение: Председателем Совета Национальностей на второй срок рекомендовать Насриддинову. Все уже приготовились к единогласному голосованию, как слово взял Рашидов.
— Республика против, — неожиданно сказал он. — Узбекистан рекомендовать ее не будет.
— Как это? — удивился Подгорный. — Насриддинова хорошо работала, достойно представляла республику…
— У нас на нее компромат. В связи с этим, — Рашидов потряс над головой увесистой папкой, — Узбекистан отказывается от места Председателя Совета Национальностей.
Это было как гром среди ясного неба. Однако, как оказалось, бомба, фитиль которой поджег узбекский лидер, разорвется через 10 лет. Осколками поразив в сердце самого Рашидова.

`Равняйся на Ядгар`

Имя Ядгар в мусульманских странах дают тому ребенку — мальчику или девочке, — который появился на свет уже сиротой. Ее отец в Коканде работал грузчиком. Как-то раз он вернулся домой сильно уставший, прилег на сырой земляной пол и уснул. В результате получил воспаление легких и вскоре скончался. Через три месяца его 13-летняя жена родила девочку. Назвали, как и полагается, — Ядгар.
— У дедушки моего было несколько жен, — рассказывает Насриддинова. — И у каждой — дети. Пока мама выполняла работу по дому, она была нужна семье. А когда родила, стала мешать. Однажды дедушка посадил нас в повозку, отвез на 50 километров от Коканда и в одном из кишлаков вторично выдал маму замуж. Отчиму я оказалась и подавно не нужна. Он был жутким наркоманом, ничем не занимался. Когда мне исполнилось 6 лет, решил от меня избавиться — взял за руку, вывел на дорогу и оставил одну на обочине. Подошли люди, видят: ребенок плачет — взяли меня к себе. До 11 лет я переходила с рук на руки: то одна семья возьмет меня, то другая. В 1931 году меня определили в первый в Узбекистане детский дом. Потом было ремесленное училище, рабфак Ташкентского института железнодорожного транспорта…
С этого момента у Насриддиновой и начался бешеный галоп по ступенькам карьерной лестницы. Ее трудовая книжка испещрена записями о новых назначениях — с каждым годом все выше, выше и выше. Подсобный рабочий, десятник, техник… На строительстве Катакурганского водохранилища 18-летняя Ядгар значилась уже прорабом, через год — на дороге Ташкент-Ангренуголь — начальником участка. А в 1939 году руководство республики доверило комсомолке, спортсменке и красавице Ядгар представить Узбекистан на всесоюзном физкультпараде. Тогда в Большом Кремлевском дворце был устроен шикарный прием, делегатов принимал Сталин. Обойдя весь ряд физкультурников, отец народов остановился возле хрупкой узбечки: `Девочка, ты откуда?` — рука вождя ласково скользнула по волосам Ядгар. `Из Узбекистана, физкультурой занимаюсь, работаю и учусь`. Этого было достаточно. В Ташкенте Насриддинова в одночасье стала олицетворением новой женщины Востока. `Равняйся на Ядгар` — для узбекских девушек эти слова отныне являлись девизом. А вскоре любимицу нации вызвал к себе всесильный 1-й секретарь ЦК Узбекистана Усман Юсупов.
— Поздоровался, спросил, как работаю, — вспоминает Ядгар Садыковна. — А потом говорит: `Мы решили утвердить тебя секретарем ЦК комсомола`. Я: `Да вы что, чего я там понимаю?` — `Ничего, ты сирота, воспитанница детского дома, жизнь знаешь. Разберешься`.
И пошло-поехало: едва перешагнув комсомольский возраст, Ядгар получила назначение возглавить министерство промышленности Узбекистана. В 35 она заместитель Председателя Совета Министров, а в 39 — Председатель Президиума Верховного Совета Узбекской ССР. Причем на этот пост ее благословил Хрущев. Когда Юсупов умер, Шарафа Рашидова, до того в течение 10 лет возглавлявшего Президиум, избрали 1-м секретарем ЦК Узбекистана. В тот день шло плановое заседание бюро — обсуждали, кого назначить на его место, кандидатур было достаточно. И в этот момент раздался звонок.
— Никита Сергеевич, — услышала взволнованный голос Рашидова Ядгар, — как раз сейчас сидим и думаем: кого рекомендовать.
— А-а, хорошо, значит, я вовремя попал. А вот ты спроси: как отнесутся товарищи, если на это место узбечку поставить. Скажи: Хрущев рекомендует Ядгар.
— Сейчас, Никита Сергеевич, — Рашидов был явно растерян. — Товарищи, — демонстративно поднял он трубку вверх, — Никита Сергеевич Председателем Президиума Верховного Совета рекомендует Насриддинову Ядгар Садыковну. Ну как, поддержим предложение Никиты Сергеевича?
Гробовое молчание.
— Еще раз спрашиваю… — уже более настойчиво повторил Рашидов. В зале заседания по-прежнему царила немая тишина. — Никита Сергеевич, единогласно.

`Эта узбечка пьет как сапожник!`

Четыре ордена Ленина, орден Октябрьской Революции — деяния `мудрой матери узбекского народа` были оценены социалистической родиной сполна. Однако, шаг за шагом продвигаясь по служебной лестнице, Насриддинова, как говорит, пожертвовала жизнью личной. Она стала и женой, и матерью, вот только семью свою видела нечасто. В воспоминаниях Ядгар Садыковны мужу (а вместе они прожили 20 лет) роль отводится незначительная.
— Он был фронтовик, секретарь обкома партии. Ну и что — а я министр, зампред Совмина или Председатель Президиума, — говорит женщина. — Иной раз как бывало: забираюсь на стол, подшивка под голову, скатерть на себя — так два-три часа ночью поспишь в кабинете, а утром опять за работу. Переживал? Конечно — никому бы не пожелала иметь такую жену, как я. Но что могла поделать? Единственное, говорила сестре-хозяйке: `Следите за Сергеем Нурутдиновичем. Чтобы он был чист, одет, обут. По его внешнему виду дают оценку мне`.
С подчиненными же (а в советские времена партаппарат состоял почти сплошь из мужчин) Насриддинова разбиралась лихо. Она, как говорит, отлично знала мужские слабости: дай немножко выпить, глазки построй — и все. `А они меня, — добавляет Ядгар Садыковна, — боялись`.
— Нет, никто не пытался ухаживать, — смеется женщина. — Вот никто — жизнью клянусь. Иной раз думала: что я, идиотка какая или урод… Я никогда в жизни не курила, спиртного в рот не брала. Но что делала: идет, допустим, прием в Кремле. Официанты были предупреждены: специально для меня две бутылки водки опорожнялись, и в них наливали кипяченую воду. Я тост поднимаю: `Выпьем, товарищи, до дна!` — и залпом выпиваю рюмку. Они видят: раз я пью, деваться некуда. Министры союзные после моих вечеров домой приходили еле-еле на ногах. Жены их потом со мной скандалили: `Ах, эта узбечка: как сапожник пьет, и ни в одном глазу`.
А вот высшее партийное руководство времен Хрущева в улыбчивой узбечке души не чаяло. Сам Никита Сергеевич брал с собой Насриддинову во все поездки, Микоян любил рассказывать ей о своей бурной молодости, Косыгин приглашал на дни рождения, а Фурцева во время загранкомандировок таскала по магазинам.
— Я была с Никитой Сергеевичем в той поездке, после которой его отправили на пенсию, — вспоминает Ядгар Садыковна. — Он не знал ничего, а я тем более. Если бы хоть догадывалась, обязательно подсказала бы Хрущеву. Нет, я не против Брежнева, но с таким решением не могла согласиться. Выступил Суслов: `Никита Сергеевич подал заявление освободить его в связи с уходом на пенсию`. И что я должна была сказать? `Не может быть`? Вот он сидит, все слышит, ничего не говорит. И, как секретарь ЦК, я проголосовала `за`.

`До и после коррупции`

Крушения не предвещало ничто. Даже выступление Рашидова на Политбюро с предъявлением компромата ударило по Насриддиновой не слишком больно. В ЦК не стали затевать скандала. Председателем Совета Национальностей назначили представителя Латвии. А Насриддинову вызвал на разговор Брежнев.
— Мы тут решили отправить тебя послом в Австрию, — Генсек начал издалека. — Поедешь?
— Нет, Леонид Ильич, никуда я не поеду. Я одинокая женщина (муж Насриддиновой умер в 1966 году. — Д.М.), дочка здесь учится, сын работает…
— Дура ты! — вдруг вспылил Брежнев.
— Ну ладно: дура я и дура, — потупила она взгляд. — Я могу идти?
— Видимо, они с Подгорным решили: пусть лучше уедет за границу, и Рашидов оставит ее в покое, — рассуждает теперь Насриддинова. — Но если бы Леонид Ильич по-человечески сказал: `Я тебе рекомендую, партия требует, не отказывайся`, — конечно, я бы согласилась на Австрию. А так — повернулась и пошла.
Да, это был явный спад. Но плавный и отнюдь не смертельный. Для Насриддиновой нашлось теплое местечко замминистра промышленности стройматериалов, потом — еще чуть ниже: председатель комитета по делам стран Азии и Африки. Однако в начале 80-х знаменитое `хлопковое дело` спутало все карты. В 1983 году 1-й секретарь компартии Узбекистана Шараф Рашидов неожиданно, как тогда казалось, покончил жизнь самоубийством. По версии Насриддиновой, дело обстояло таким образом.
— Каждый год Узбекистан отчитывался перед государством тремя миллионами тонн хлопка. А на деле — не поставлял и половины. Ну, в общем, приписка, обман, очковтирательство. В 83-м Андропов звонит Рашидову: `Шараф, 3 миллиона тонн будет?` — `Будет, Юрий Владимирович`. И вот уже октябрь, а сдали только 20% от намеченного. Тогда Рашидов собирает глав районов на актив: `Почему не сдаете?` Молчат. Знают же, что хлопка нет. За три последующих дня на машине он объехал пол-Узбекистана — нет хлопка в республике. А вернулся в Ташкент, опять звонок Андропова: `Шараф, ну что, будет хлопок? Смотри, принимай меры. Если нет, учти, будешь иметь дело со мной`. В тот же день Рашидов поехал домой и застрелился.
С началом перестройки `узбекское дело` разгорелось с новой силой. Знаменитые следователи той поры Гдлян и Иванов `раскрутили` солнечную республику по полной программе. День ото дня вскрывались все новые факты коррупции, взяточничества, казнокрадства — большинство партийного руководства Узбекистана угодило за решетку. Лес рубят — щепки летят: зацепила волна разоблачений и Насриддинову.
— Что интересно — написали: какой-то Агоевой я дала 35 килограммов рассыпчатого золота, отправила ее через Коканд, чтобы та перевезла золото в швейцарский банк. Где я могла это золото взять? — разводит руками Ядгар Садыковна. — После той статьи в `Известиях` я сама пришла на партком и потребовала возбудить против меня уголовное дело. Два с половиной года меня проверяли, допрашивали, обыскивали. А в 89-м прислали официальное письмо: `состава преступления нет, уголовное дело прекратить`. Из Узбекистана я получила целую гору писем, где люди писали: `Нас заставили клеветать. Все не соответствует действительности`. Пенсию за два с половиной года мне всю выплатили до копейки, в партии восстановили. Предлагали даже посты какие-то, сама не захотела, сказала: `Пошли вы к черту. С вами работать не буду`. Сына-то мне кто вернет? Он ведь всего шесть дней не дожил до моей полной реабилитации.
Однако оправдательного решения прокуратуры Насриддиновой показалось мало. Она позвонила главному редактору газеты `Известия`. Сказала: `Вы `Коррупцию` писали? Теперь напишите мой ответ. Если не опубликуете, я знаю, куда обратиться`. И пригрозила международным судом. Через некоторое время в газете появилась новая статья: `До и после коррупции`. Ее текст Ядгар Садыковна помнит почти наизусть.
`Я терпела изуверское издевательство, унижение и оскорбление на протяжении двух с половиной лет. И это в стране, которая пережила ужасы 30-50-х годов. Будь проклята моя карьера. Будь прокляты все почести и звания. Я потеряла единственного сына, который не выдержал унижения и оскорбления своей матери. Лучше бы я навсегда осталась батрачкой, лишь бы были живы мои дети… Простила ли я клеветников и провокаторов? Не знаю. Знаю одно. Мне чуждо чувство мести, поэтому все оставляю на их совести. Если она у них есть`.

* * *

Теперь она почти не выходит из дома, не так давно перенесла очередной инфаркт. Но ни на что не жалуется: ни на здоровье, ни на материальные трудности. Наоборот — хвастается: три года назад ей установили персональную пенсию в размере 12,5 тысячи рублей. Справедливость восторжествовала? Как знать. Тельман Гдлян и сейчас уверен в виновности Насриддиновой: `Узбекское дело` спустили на тормозах по команде Горбачева. В 1989 году в Фергане началась резня между узбеками и турками-месхетинцами — разгоревшийся пожар заливали как могли`. Истину теперь вряд ли кто узнает. А у пожилой женщины всякий раз наворачиваются слезы, когда она вспоминает о родном Узбекистане.
— В Ташкент? — переспрашивает Насриддинова. — Ни за что не поеду! И дочку свою туда не пущу. Они меня так сильно обидели, оскорбили. Я сделала для Узбекистана столько: Большой Ферганский канал, Катакурганское водохранилище, Чиктимский стекольный завод. У меня в подчинении были все виды строительства, министерство связи, гражданский воздушный флот. А когда в течение 11 лет я была Председателем Президиума Верховного Совета, разве в куклы играла? Рашидов сам говорил: `Мы, мужики, не можем решить этот вопрос. Поручите Ядгар Садыковне`. А они написали столько клеветы, столько грязи. Когда я читала эти доносы, ни одной русской фамилии я там не увидела — только узбеки. Многим из которых я добро делала, жизнь спасала. И после того как Узбекистан меня опозорил, `спасибо` я говорю русскому народу. Слава богу, что я находилась в России. Это меня и спасло. Мне надо было себя не опозорить, детей не опозорить, народ свой не опозорить. И я боролась. И всех их победила.

Московский Комсомолец от 11.05.2005

Дмитрий МЕЛЬМАН.

12 комментариев

  • Усман:

    Мелкие неточности есть.
    Когда Юсупов умер, Шарафа Рашидова, до того в течение 10 лет возглавлявшего Президиум, избрали 1-м секретарем ЦК Узбекистана.

    Рашидов стал первым в марте 1959 г. Юсупов умер в 1966 г., а первым был до 1950 г., после него были Ниязов, Мухитдинов, Камалов, потом Рашидов стал.

    В 83-м Андропов звонит Рашидову: `Шараф, 3 миллиона тонн будет?`

    Шесть он уже обещал.

      [Цитировать]

    • ольга трутенко:

      разве дело в неточностях, я рада, что наконец-то в Узбекистане вспомнили эту великую дочь узбекского народа, а Ядгар Садыковна была поистине великой женщиной, я знала её сколько помню себя, моя мама дружила с Ядгар Садыковной ещё с рабфака и всю жизнь после, я по сей день хожу на могилу Ядгар Садыковны, у нас есть её фото в семейном альбоме, я продолжаю надеяться, что в Узбекистане появится памятник, а может быть и улица в её честь, светлая ей память…… а в эти тяжелые годы гонений я помню с каким достоинством она держалась, как боролась за своё честное имя и ПОБЕДИЛА, жаль только сын не дожил, они похоронены рядом МАТЬ и СЫН

        [Цитировать]

  • just:

    Трудно сказать где правда, а где вымысел.
    А.Одылов тоже сейчас старичок безвинный ангел.
    Печатаемый здесь Мир-Хайдаров, писал свои разоблачительные книги с подачи Т.Гдляна (я так понимаю был его другом и негласно входил в бригаду). Может быть я ошибаюсь, но время все расставит по своим местам.

      [Цитировать]

  • Константин ташкентский:

    Заметил, что некоторые фразы не оговорены до конца.
    Цитата. «Потом было ремесленное училище, рабфак Ташкентского института железнодорожного транспорта…».
    Далее полноценное обучение в ташкентском институте инженеров железнодорожного транспорта. Ленинская стипендиатка. В 1941 году защитилась и получила диплом с отличием.
    Ещё одна цитата.
    «… они написали столько клеветы, столько грязи. Когда я читала эти доносы, ни одной русской фамилии я там не увидела — только узбеки. Многим из которых я добро делала, жизнь спасала. И после того как Узбекистан меня опозорил, `спасибо` я говорю русскому народу. Слава богу, что я находилась в России. Это меня и спасло. Мне надо было себя не опозорить, детей не опозорить, народ свой не опозорить.»
    Уже немного призабылось, что перевод в Москву был после имевших место националистических выступлений против русских, к которым, как оказалось, «она имела некоторое отношение». Так, что перевод её в Москву был очень грамотный и сильный ход.

      [Цитировать]

  • Mark Gribov:

    Уже немного призабылось, что перевод в Москву был после имевших место националистических выступлений против русских, к которым, как оказалось, «она имела некоторое отношение». Так, что перевод её в Москву был очень грамотный и сильный ход. Весной, обычно, ташкентский Пахтакор встречался с московскими командами, и в 1970 проигрывал с огромным счётом. А потом, в конце апреля, проигрывая в первом тайме московскому » Торпедо» сумел до конца игры,- выиграть. 3-2. Толпа, подогретая портвейном и анашой начала громить. Одолели русских на футбольном поле,- одолеем и в жизни. Брежнев был покрепче Горбачёва, и после дознаний, Насриддинова, в июле, уже была в Москве. Формально с повышением, а фактически ничего не решала. Госпожа НИКТО.

      [Цитировать]

    • Владимир:

      Mark Gribov, события о которых Вы рассказываете произошли не в 70-м, а в 69-м году. Играл Пахтакор с московским Спартаком и проиграл 0:2. После этого, как сейчас бы сказали, футбольные фанаты стали громить и переворачивать машины на улице Навои, избивать прохожих с европейской внешностью. На следующий день сотрудники КГБ стали шерстить старшие классы школ и ВУЗы на предмет выявления участников событий. Я учился тогда в 10-м классе и отлично это помню.

        [Цитировать]

  • Рахимжан:

    В самом начале 1978 года, у меня в Москве в гостях оказались мои знакомые, занимавшие тогда очень высокие должности в партийном аппарате республики. Они давно ушли в мир иной, и не стоит здесь упоминать их. День был рабочий, от меня родственники должны были выехать прямо в аэропорт, чтобы улететь в Ташкент.
    То да сё, разговор пошёл и о кадровой политике, и один стал твердеть и об аресте Ядгар Садыковны. Вся республика говорить об этом, дыма без огня не бываеть Я не поверил своим ушам, так как такие новости мы, журналисты, обычно узнавали первыми, хотя железный занавес существовал и в этой сфере.
    При гостях я позвонил в её приемную, в Министерство промышленности строительных материалов СССР, где она тогда занимала должность заместителя министра. До этого у меня с ней было однократное шапочное знакомство на одной из сессий Верховного Совета СССР, где попросил её об интервью для Узбекского телевидения и радио , а она тогда вежливо отказалась.
    Представился секретарше замминистра журналистом из Ташкента, попросил соединить с Я.С. Секретарша стала говорить что Я.С. принимает министра промстройматериалов Белоруссии, а потом уедет домой, так уже поздно. Было где-то девять вечера. Но я настоял, чтобы она записала мой телефон и фамилию, имя.
    Я уже начал подумывать, что высокие гости из Ташкента правы, что секретарша имеет от своего начальства указание, чтобы компрометирующая руководства минпромстроя информация не распространялась и когда-бы не позвонить им, будет ответ, что Я.С. занята, на коллегии, в командировке и т.д. и т.п.
    Мои гости торжествовали, а я приуныл.
    Но где-то через 15-20 прозвенел телефонный звонок, и о чудо, секретарша сказала, что она соединяет меня с Я.С.
    Говорили мы с Я.С. то на русском языке, то на узбекском. Гости хорошо слышали её голос. Я попросил Я.С. снова об интервью о перспективах развития промышленности строительных материалов в Средней Азии и Казахстане, и в частности в Узбекистане. Я.С. стала говорить, что в министерстве четкая система распределения обязанностей, и по этому распределению у неё другой регион — Украина, Белоруссия и Молдавия, а Средняя Азия у другого замминистра, дала его телефон, фамилию, имя, отчество.
    В дальнейшем, когда она была на пенсии, я, иногда с Бахтиёром Хамидовым, зав.отделом Постпредства Узбекистана в Москве, чаще сам один, бывал у неё в гостях дома, в доме Совмина на Фрунзенской. Угощала она обильно, лагман, манты, чучвара, плов. Бывали воспоминания о её деятельности в разных годах, но никогда она не разрешила мне записать на репортерский магнитофон наш разговор, свои воспоминания.
    Я бывал у неё и после отвратительной публикации А.Сахнина. Она была подавлена, постоянно твердила, что публикацию организовали люди Рашидова, хотя Ш.Р. умер пять лет тому назад, а статья, теперь это известно, проходила читку у Лигачева.
    К сожалению, я не смог побывать на похоронах Бахтияра, был по каким-то делам в Ташкенте. Лишь позже выразил ей соболезнование по телефону по поводу этой утраты.
    Сильная была женщина, твердая, порой импульсивная, жесткая.
    Светлой ей памяти!

      [Цитировать]

    • Арслон:

      Рахим ака, спасибо за интересный рассказ. Мой родители всегда хвалили эту женщину. Жаль, что о ней мало информации. Жойлари жанаттдан булсин.

        [Цитировать]

  • Дилором:

    Моя мама, будучи первым секретарём Аккурганского райкома комсомола в годы войны, была близко знакома с Ядгар Садыковной и всегда с уважением о ней отзывается.Мама ценила её принципиальность и справедливость, называла её «Опа» и говорила, что Ядгар Садыковна была очень скромным и честным руководителем..

      [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.