За три дня до 14-го октября А. Файнберг Разное

Тамара Санаева пишет в ФБ:

Четыре года исполняется в этом году с тех пор, как Ташкент простился с Александром Файнбергом.

Весть о кончине поэта 14 октября 2009 года тут же разлетелась по столице.
А 15 октября Ташкент провожал Александра Файнберга в последний путь.

С тех пор к скромнейшему холмику тропа не зарастает. Когда бы ни пришла — видно, что кто-то недавно здесь побывал. Посидел на поставленной другом Файнберга маленькой скамеечке. Оставил цветы. Вспомнил, каким он был. Может быть, прочел его стихи. Взгрустнул, конечно. Не без этого.

Сегодня мы поклонились этому холмику вместе с подругой. Долго она не решалась придти сюда. И вот все же мы у последнего пристанища поэта. Народного поэта.

К букету с желтыми хризантемами, оставленному кем-то из почитателей, привязаны свернутые в трубочку тетрадные листы. Наверное, чье-то посвящение.

Смели опавшие с дерев листья, но они все так же продолжали сыпаться на землю — осень… Заменили букеты свежими. Как повелось за эти годы, я шепотком спела романс на стихи «Латвия». С небольшой мемориальной доски смотрел любимый всеми поэт. Александр Аркадьевич Файнберг.

Сегодня такой ясный день…
Светлая память вам, Александр Аркадьевич.
Мы все в долгу перед вами.

Ты больше не воротишься сюда.
Ну что ж, прощай. До Страшного Суда.
Я громко дверцей хлопаю железной.
Прощай, мой европеец, навсегда.

Сказав свою последнюю строку,
махнул я вслед ночному огоньку.
Но от всего, что было и что будет,
вдруг чувствую звериную тоску.

И в наступившей гулкой тишине,
качаясь лунной тенью на стене,
я с горечью цитирую Шекспира:
- Прощай, прощай. И помни обо мне.

Из вступления к поэме «Струна рубайята»

4 комментария

  • НаталиМ:

    В апреле была там.
    Славно, что есть скамеечка. Через месяц, даст Бог, посижу, опять стихи его почитаю тихонько.

      [Цитировать]

  • Тамара Санаева:

    Откликнулась на встречу с Файнбергом и Елена Атланова, это с нею вместе ходили мы почтить память поэта. Теперь могу раскрыть секрет имени своей спутницы. «Пока не одели в гранитную оправу…» — так называется ее публикация на Стихи.ру: http://www.stihi.ru/2013/10/11/6906
    Для тех, кто не пройдет по ссылке (но лучше пройти, у Елены много интересного в стихире).

    Мне понравилась Ваша могилка, Александр Аркадьевич…
    Не лежит на сердце Вашем гранитная глыба, и слава богу… Легкий холм земли. Пухом…
    Цветы в наискось срезанных баклажках – значит часто приходят близкие и друзья, может просто читатели. Нет ограды – это хорошо и даже гостеприимно. Спасибо. Рядом скамья, можно присесть, вспомнить Ваш голос, Ваши стихи.
    Посидим и мы с Тамарой, «что пришли сюда парой»))) Тамара тихонечко поет песню – Вам. Как знать, может и слышите? Скорби нет, пожалуй. Одна печаль…

    Сегодня только ленивые окололитературные господа не спорят о том, какой же поставить памятник народному поэту. Понимаю, что памятник скоро поставят, как без этого? Но жаль (если честно) нарушать эту чистую простоту.
    Если бы открыли публичный конкурс на лучшую идею памятника, я бы предложила поставить прямо у земляного холма деревянный столик, на котором, отлитая из бронзы, стояла бы Ваша знаменитая пишущая машинка в натуральную величину, а из недр оной виден был бы чистый «лист с неровными краями»… А в углу можно посадить деревце сирени. Эх, лишь бы ограду не ставили! Народного поэта нельзя ограждать чугунными загогулинами от народа.

    И пока Вас не одели в гранитную оправу, пока Вы еще немного «наш» – посидим с Тамарой подольше, посмотрим, как осень медленно покрывает только что выметенный кусочек земли новыми свежими и теплыми листьями, и поговорим с Вами, как с живым, не как с легендой, которой Вы скоро станете. Пусть как будет, так и будет. Лишь бы переиздавались Ваши книги. Лишь бы печатала и печатала Ваша пишущая машинка…
    А память действительно светлая!

    Если еще кто-то пришел посидеть с нами рядом на скамейке, давайте вместе послушаем стихи Александра Файнберга.

    С пустою переметною сумой
    от всех базаров, где торгуют славой,
    я по сухим, по выгоревшим травам
    пришел к своей могиле, как домой.

    Здесь верещит кузнечиками зной.
    Присяду у последней переправы.
    Вон – вдоль крестов, как будто вдоль дубравы,
    угрюм и пьян, идет могильщик мой.

    Увы, я жизнью торговать не смог.
    Так это ли для смерти не предлог?
    Что ж ты не весел, бородач с лопатой?

    Он поднял флягу. Отхлебнул глоток.
    И хрипло молвил: — Я не виноватый.
    Но эта яма продана, браток.

    * * *
    Слава, слава, обманчив твой гул.
    За бессмертьем бессмысленна давка.
    На болванки распилят чугун,
    бронза тоже уйдет в переплавку.

    Что ж останется наверняка?
    Видно, то, что и было любимо, —
    женский образ, стакан коньяка
    да колечко табачного дыма.

    * * *
    Зависеть от себя — счастливый случай.
    Не дай, Господь, зависеть от господ.
    То от ворот получишь поворот,
    а то и в рожу ни за что получишь.

    Зависеть от рабов — куда не лучше.
    То поднесут с отравой бутерброд,
    то вытопчут от злобы огород,
    а то и дом спалят благополучно.

    Дошло теперь, куда ты угодил?
    Налево — раб, направо — господин.
    А посреди — рябинушка у тына.

    Куда же ты вколотишь свой шесток?
    В тебе же — ни раба, ни господина.
    Вот корень одиночества, браток.

    ДИЛЕММА
    На смерть людскую всяк имеет взгляд.
    И зря я тщусь законопатить уши.
    Одни горланят, что бессмертны души,
    другие про забвение галдят.

    Ну хлопоты! Кто в рай спешит, кто в ад.
    А мой сосед разделывает туши.
    Он в мясниках живет себе, не тужит.
    Есть кость, есть мясо — вот и весь расклад.

    Я, как в глухой тайге, в вопросе этом.
    Стою незнайкой посреди планеты
    и удивляюсь только одному —

    мы бездну лет не ведаем на свете,
    как жить нам научиться по уму,
    но каждый хочет все узнать о смерти.

    * * *

    Когда тебе за тридцать лет,
    квартиры нет и денег нет
    и всюду гонят со двора,
    скажи: — Нет худа без добра.

    Когда уже не влюблена
    в твои достоинства жена,
    не убивай ее во зле.
    Ничто не вечно на земле.

    Когда башмак, худой от дыр,
    глядит разинуто на мир,
    подумай про себя тайком,
    что где-то ходят босиком.

    Когда одышкою томим
    не сможешь ты поехать в Крым,
    скажи: — Я стар. И потому
    мне делать нечего в Крыму.

    Когда оглохнешь, старина,
    купи бутылочку вина
    и празднуй осень. Пусть, кляня,
    крестит тебя твоя родня.

    Когда тебя положат в гроб
    и чьи-то губы тронут лоб,
    и ты не встанешь никогда,
    тогда и вовсе не беда.

      [Цитировать]

  • Александр Колмогоров:

    Просьба ко всем, кто сможет 14-го прийти к Саше: поклонитесь от нас, тех, кто сейчас не в Ташкенте, скажите, что мы помним и любим его.

      [Цитировать]

    • Тамара Санаева:

      «Просьба ко всем, кто сможет 14-го прийти к Саше: поклонитесь от нас, тех, кто сейчас не в Ташкенте, скажите, что мы помним и любим его.!

      Саша, от тебя и Тани возложила розовые гвоздики, от себя и всех, кто сейчас не в Ташкенте — белые розы. Конечно, все мы помним и любим Александра Файнберга. Но есть у нас, оставшихся, должок. Переиздание его произведений, популяризация творчества и благоустройство места его упокоения. Хотя бы почаще в интернете вспоминать его стихи, фильмы, давать ссылки на документальный фильм. Только вспоминая можно укрепить память.

        [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.