Проба голоса Tашкентцы История

Для обретения голоса –
Голос я свой потерял…

Однажды я подумал очень простую мысль. Как она мне раньше в голову не приходила?!

Модель постижения языка на протяжении многих столетий неизменна.

Сначала его дает мать. Потом, освоив язык устно, человек приступает к самой скучной части — письменной. Скучной – поскольку язык берешь уже прямо противоположным местом.

Когда я впервые попал на радио, я еще не понимал, как мне повезло.

Я проходил, как оказалось впоследствии, верной моделью. Учился грамотной речи, чтобы потом правильно писать.

Так что в журналистику я попал из дикторов. Если точнее, из юных дикторов «Пионерской зорьки». Она трижды в неделю – во вторникам, четвергам и субботам – звучала на русском языке в Ташкенте. (В остальные дни недели – на узбекском).

И здесь у меня была своя мама.

Невесомо шагая стройными ножками бывшей солистки Мариинского театра, — а Ольга Лазаревна Галицкая танцевала, говорили, в постановках самого Петипа, — она выходила на крыльцо и, вытащив сигарету из-под носа, выкрикивала в парчок, окаймлявший здание радиокомитета: «Дикторы, ко мне!»

Голос был старый и прокуренный. Нос крючком. Вот-вот посадит на широкую лопату – и в печь. «Да-да, я – настоящая Баба Яга, — говорила она новичкам. – А ну-ка, детушки, за мной».

Ольга Лазаревна усаживала нас за круглый стол, устилала его страницами завтрашней «Пионерской зорьки» и помечала поля заглавными буквами.

— Так, «Б» — это ты, Боря, «С» — Света, «И» — Ира… Запомнили?

Я был новенький. Мое имя тоже начиналось на «С». Как бы нам со Светой не перепутать…

— Не перепутаете, друзья мои. Света читает: «В ЦК комсомола Узбекистана». Это – первая страница. А ты: «В мире прекрасного». Это – шестая. Видишь?

— Вижу. Бумага дурацкая.

— Обычная, серо-голубая.

— Букв не видать. Вот это – «п» или «лэ».

— Не «лэ», а «эль». Но это не ко мне – к завхозу и к машинистке. Господа редакторы, — оборачивалась она к прямоугольным столам, — можно хоть раз получить для дикторов вариант на белой бумаге. И чтоб ошибок поменьше. Читать же невозможно, в самом деле!

— Так, может, мне это… – обрадовался было я. — В студию просто не заходить… до мира прекрасного.

Ольга Лазаревна прищурилась от дыма: «Ты что это, серьезно? А как я из тебя буду страх перед микрофоном выколачивать? Нет, мой любезный, место твое в студии. Да на стулья там не вздумай садиться. Скрипят. Каждый вдвое старше меня…»

Галицкой было в ту пору лет семьдесят.

Бывшая балерина ставила речь. Никакого парадокса. Она была человеком той, ушедшей эпохи.

Культуру своей эпохи она несла как собственное тело – гордо и достойно.

Красоту речи не отделяла от красоты движений. От гармонии вообще.

Девочки постарше, лет 14-15, однажды заспорили, сможет ли бывшая балерина сделать хотя бы пару классических па. Щебетуньи не заметили, как Ольга Лазаревна подошла сзади. И обнаружили ее, когда та закашлялась, поперхнувшись дымом и негодованием. «Вы так думаете?» — вполголоса сказала Галицкая, одним движением руки смахнула серо-голубую «Зорьку» и вскочила на тот самый репетиционный стол. Затем она аж до бедер задрала платье. Под ним, рассказывают, распахнулись ножки, которые предпочла бы иметь любая из присутствующих девиц, и начала танцевать. Говорят, то ли фламенко то ли еще что-то, не менее зажигательное.

Вот такой был однажды урок правильной дикции.

Галицкая все делала гениально. Танцевала. Причесывалась. Курила. Ходила. Учила. Жила! Вот это была учительница.

Что ещё почитать:  Ярославль театральный с ташкентским акцентом

По двадцать, тридцать, сто раз мы повторяли каждую фразу, стараясь исторгнуть единственно правильный звук, который камертоном задала нам Ольга Лазаревна.

— Ну что ты, как в шахту уходишь – «прекраснавааа»… Ты понимаешь, какое слово перед тобой? Сияние. Блеск. Чудо.. Чуть-чуть нараспев попробуй даже: «Прекрааасного!»

Я долдонил эти несчастные «В мире прекрасного» битый час. Потом до меня доходила очередь. «На пробу», — летела команда из-за стекла.

Боже, мир переворачивался, пока я произносил эту фразу, да ее еще пару раз потом надо было перезаписать, потому что магнитофон в аппаратной барахлил, и музыкальная накладка не получалась…

Назавтра утром слушал все в эфире. А, придя в школу, выслушивал: «Санек, ты чо седня по радио орал, как петух недорезанный – в мире прекрааасного?»

— Ты не понимаешь. Надо, чтоб слышалась радость.

— Ни фига себе! Я лично не услышал.

— Уши мой.

В ту пору я еще не очень разбирался, почему одна фраза звучит, а другая нет.

Галицкая учила понимать гармонию звуков. Сама исправляла предложение, чтобы было в нем поменьше причастных и деепричастных оборотов – они и произносились труднее и были насыщены шипящими, как серпентарий. Следила, чтобы не получались двусмысленности или, не дай Бог, какие-то неблагопристойности.

— Господа редакторы, что это за материал рубрики «Пионерия – на трудовой вахте».

— Это не наш материал. Мы из «Правды Востока» перепечатали.

Ольга Лазаревна хмыкала и решительно перечеркивала полстраницы: «Мои дети не будут это читать. Я не позволю!»

— Но почему? – взвивались за соседними столами два бодрых молодых человека, редакторы «Пионерской зорьки» Павел Георгиади и Эней Давшан.

— А вы прочитали, что здесь написано?

— Естественно, — наперебой рассказывали редакторы. — Про то, как ребята из пустынного поселка помогали после уроков родителям на новой птицеводческой ферме. Там жара несусветная и бездорожье. Пришлось послать самолет, чтобы доставить продукцию из поселка в Бухару. Неясно, что вас так возмутило?

Ольга Лазаревна поперхнулась дымом: «А заголовок вы какой дали?»

— Ничего мы не давали. Как в газете было написано, так и оставили.

— Я требую, чтобы вы вслух прочитали этот вздор.

Заметка называлась «Первый самолет с яйцами». Не ржал в этот момент только милиционер на первом этаже.

Это тоже был урок. Потому что когда читаешь глазами – это одно, а вот когда начинаешь произносить… Через много лет, когда я корреспондентствовал в отделе школ в «Пионере Востока», один наш коллега купился на якобы звонкий заголовок разворота, который был ему протянут начертанным на бумаге. «Вот самый лучший вариант заголовка», — сказал автор очередной нетленки Павел Шуф, и Миша Алимов, просияв, понесся к шефу. Из-за закрытой двери донеслось рычание главного: «Ты что тут сказал?» «А что? – выпорхнул из кабинета озадаченный Миша и на весь редакционный коридор проорал шапку разворота. – «Нас ралли с детства воспитали!» По-моему удачно!» (1).

— Ну, короче, короче бы надо писать… – Она с тоской смотрела на редакторов. — Слушать тяжело, выговорить еще сложней. Ну, что это, в самом деле, – 12 слов в предложении…

В каждую длинную фразу она вколачивала жирную «птичку»: «Здесь наберешь воздуха. Старайся это делать незаметней. И разговаривай с человеком, а не читай. Понятно?»

— Не очень. Нас же так и зовут. Юные дикторы. И редакция называется «Вещание для детей».

— Вещать будет Левитан в Москве. Это его задача. Чтобы народ трепетал и воодушевлялся. А твоя работа – беседовать с человеком.

Что ещё почитать:  Марьям несравненная. Рассказывает Тамара Якубова

«Вот же заладила – «с человеком, с человеком»… С каким человеком-то? С Борькой, что ли, который стоит по ту сторону микрофона и корчит рожи, чтобы я споткнулся или хихикнул…»

— Представь себе: микрофон – это глаза человека, который тебя слушает.

— Так мне куда смотреть: в текст или на микрофон?

— Ой, до чего бестолковый! В текст, конечно. Но ведь если ты будешь смотреть только в текст, звук будет только отскакивать от стола. А должен он идти – целиком-прямиком — в ми-кро-фон. Поэтому глаза в текст, а рот – сюда. А микрофон – человек.

«Зато я – точно горилла», — думал я, отчетливо представляя самого себя со скошенными вниз глазами и выступающими вперед губами.

Темно-рыжий микрофон висел по ту сторону стола, как переспевший баклажан в авоське. Поверх оплетки, по ободку на английском тянулась надпись: сделано в Венгрии. Марина перевела. Она училась в инязе на третьем курсе, жила в общежитии, и в «Зорьку» приходила подзаработать.

За стеклом Галицкая о чем-то заспорила со звукооператором. Я обрадовался передышке.

— Марина, а в Венгрии кто живет?

— Венгры, конечно. Из нашего социалистического лагеря. Братья по Варшавскому договору.

— Друзья, значит?

— Друзья-я-я. – Марина насторожилась. Совсем недавно, несколько лет назад, ее старший брат выполнял в Венгрии (как затем другие советские солдаты — в Чехословакии, Вьетнаме и Афганистане) свой «интернациональный долг». Советский Союз по-своему понимал дружбу. — А почему ты спрашиваешь?

«Почему, почему?» Ольга Лазаревна говорит, рассказывай, как человеку. А какому человеку? Я же должен представлять его себе.

Микрофон своим дунайским происхождением подсказал мне образ моего собеседника.

Улыбчивый и длинноусый, в черной шляпе с короткими полями, в расшитой сорочке, верхом на жеребце средь живописных виноградников… Таким я увидел венгра в сборнике сказок, которые тогда с наслаждением читал.

Поэтому собеседником в студии всегда оставался для меня один и тот же – нестареющий веселый Венгр.

Он терпеливо слушал, как я делал единственно верные паузы, как у меня ломался голос, в который вплетался первый юношеский басок, как я переходил постепенно с шестой страницы на первую, и менялась мера моей ответственности, как узбекские дети любят советских вождей и как негодуют, когда американцы испытывают новые бомбы, как выкармливают тутовый шелкопряд и получают «пятерки» за четвертные контрольные, как гоняются за бабочками в пионерском лагере и как пыхтят, подтаскивая к грузовикам прохудившиеся сковороды и ржавые чайники…

Прошло много лет. Я давно уже седой человек. Но по-прежнему не видел ни одного живого венгра.

Когда я не так давно бродил по Вене, бывшей еще около века назад столицей Австро-Венгрии, я подозревал в каждом изгибе этих смуглых и смешливых, чернооких и фигуристых дамочек мадьярскую породу. Они, перебивая друг друга, спорили и едва не выплескивали подозрительно-красное вино из своих бокалов. Они осторожно надламывали острыми зубами пирожное с почти нецензурным названием «Захер» (2) — и в этом хищном движении тоже чувствовалось что-то неумолимо венгерское. Они дефилировали по городскому парку в ожидании премьеры в знаменитом Бургтеатре, но в каждой церемонной складке платья я ощущал готовность пуститься в огневой пляс.

Но все это – просто жительницы Вены, в которых я угадывал или старался угадать то, что было близко моей душе. У них могли оказаться венгерские корни. Но спрашивать было не с руки.

Нет, вживую венгра не видел. Не говоря уже о том, усатом, с веселыми глазами, которому много десятилетий назад я сокровенно поверял обстоятельства счастливой жизни узбекистанской пионерии.

Что ещё почитать:  Встреча у Ольги Александровны Маленковой-Игнатюк

Это был не просто монолог Венгру.

Это был грамотно озвученный монолог.

Потому что правильно звучащая фраза имела свою тайну. Внутри она делилась по правилу «золотого сечения», или, грубо говоря, в соотношении два к трем. А если не делилась, то ее надо было переписать так, чтобы делилась. В этом случае фраза идеально воспринималась на слух (3). Этот принцип был автоматически перенесен мной на бумагу потом, через пару лет.

Когда я, как бабочка из куколки, выползал из журналистики звучащей в пишущую.

Началось это осенью 1961-го, когда ученик 6 класса ташкентской школы номер 25 дебютировал в газете «Пионер Востока» рассказом «Дрессировщик». Под рассказом стояло:

Саша МЕЛАМЕД.

Проба голоса

Впервые опубликовано в марте 2006 г. в разделе «Европейское меню» персонального сайта журналиста Александра Жабского: http://zhabskiy.narod.ru/Euromenue.html

В книге – доработанная версия.

1 – Комментарий из первых уст, от Павла Шуфа: «Миша Алимов ( будущий собкор «Комсомольской правды») в ту пору был неофитом отдела науки и техники в «Пионере Востока». Он жгуче хотел блеснуть, чтобы стать зав. отделом и написал на разворот репортаж с
республиканского чемпионата картингистов. Но, будучи слабаком в области
заголовков, попросил меня подкинуть ему жидевр на шапку. Я, помню,
тотчас же дал ему не один этот, а ДЕСЯТЬ откровенных, практически лобовых заголовков-розыгрышей. Но он ничего не почуял и САМ радостно выбрал из них именно этот – «Нас ралли с детства воспитали». Все было именно вот так. Вплоть до его шока у редактора».

2 – Название известного и несложного в приготовлении австрийского торта. Он представляет собой плотный бисквитный корж, каждая половина которого и бока промазаны разогретым абрикосовым конфитюром, а сверху залит темным шоколадом. По существу, никакого особого изыска. Знаю, что русскорукастые кулинарочки способны на более интересные и сложные композиции.

3 – Правило «золотого сечения» — универсальный принцип гармонии, который задан живой природой, подмечен пытливым умом Человека и перенесен им на лучшие его творения. По этому принципу строятся и развиваются растения (исследования Иоганна Кеплера, конец XVI – начало XVII вв.), музыкальные тона и стихотворные размеры (работы профессора Цейзинга, Германия, XIX в.), получены наиболее устойчивые и твердые сплавы двух металлов (белорусский ученый Э.Сороко, 1984). Был впервые замечен древними египтянами, перенят Пифагором, объяснен и применен выдающимися деятелями науки и искусства (Леонардо да Винчи, Фибоначчи, Гете, Ле Корбюзье, Малевичем). В геометрическом аспекте «золотое сечение» — это сечение отрезка на две части так, что длина меньшей части относится к длине большей части так же, как длина большей части к длине всего отрезка. Математическое соотношение: 0,618 к единице. Считается классическим образцом в архитектуре (Парфенон, пятый век до н.э.) — отношение высоты здания к его длине; для определения гармонии человеческого тела – отношение верхней части тела (до пупа) к нижней; основным формообразующим принципом при создании садово-парковых композиций.

Применительно к построению «правильно звучащего» предложения соотношение это, для простоты, делится в соотношении 2:3. «Пупом» простого предложения считается запятая, которая разделяет его на две части. По обе ее стороны может находится как меньшая, так и большая часть фразы. Впрочем, сколь она ни была бы сложной, всегда в ней существуют только две смысловые части. Это важно для уха слушателя. Но ведь и читатель, пробегающий фразу глазами, одновременно произносит ее, кто бормоча, кто молча. Значит, и он неосознанно воспринимает гармонию написанно-звучащего слова.

16 комментариев

  • Vladimir:

    Я тоже участвовал в радиопостановках. Радикомитет был рядом с 60-й школой и нас троих меня, Ларису Григоренко и Валерку Нойкина иногда забирали со школы и мы шли читать что ни будь. Я помню была радио передача про нашего директора школы Анастасию Алексеевну Кравченко. Там был сюжет, что три пионера, два мальчика и девочка(которых мы играли) шли по улице и увидели женщину несущую тяжелые сумки (это Анастасия Алексеевна) они естественно ей помогают донести, та их приглашает к себе, поит чаем и рассказывает про свою жизнь. Было потом ещё несколько передач. Потом на Красной площади помню какое — то мероприятие. Мы с трибуны с Лариской читаем. То что отцы не достроили, мы достроим, а Валерка (красивый мальчик был) отдаёт рапорт Павлу Корчагину на машине. Потом в ОДО какой то съезд комсомольский и опять мы читаем что то патриотическое. С нами кто -то работал, ставил голос и учил читать, а вот кто это был, помню, что женщина , а фамилию, имя запямятовал.

      [Цитировать]

  • АГ:

    Замечательно! Спасибо!

      [Цитировать]

  • Нелли:

    Ура! Вот и наша школа 25 проявилась!

      [Цитировать]

  • lvt:

    Тьфу! Тьфу! Тьфу! Сухо дерево-пятница! Не к ночи будь помянута, Ташкентская Пионерская Зорька… Я давала интервью журналистам «Зорьки». Меня командировали туда от школы. Предполагалось, что я расскажу о своём замечательном классе 5-ом»А». Почему-то со мной ни дома, ни в школе не обсудили возможные варианты ответов . Поздней осенью отправилась я на Хорезмскую совершенно самостоятельно. Вход был откуда-то сбоку. Пробираясь через кусты, влопалась в грязь. И вот так в туфлях, облепленных глиной, оказалась в комнате с тусклым светом(наверное, редакции). Высокий разбитной дядька задавал мне вопросы, я отвечала вполне откровенно. Доброго Ангела не нашлось. Всё пошло в эфир. Вместо репортажа о лучшем классе получился — о худшем. Так впервые в жизни я «подставила, подвела, опозорила, не оправдала доверия, оболгала» свою учительницу, одноклассников, школу и родителей. С этой передачей закончилось моё счастливое детство и начались суровые подростковые будни.

      [Цитировать]

      • lvt:

        АК! Я уже всё рассказала. Больше никаких сенсаций. Наш класс был лучшим с первого по четвёртый. И это соответствовало действительности. Но пятый класс это всегда проблемы. Отношения в классе менялись. Я всегда училась хорошо, а тут из троек не вылезала. В школу пришли учителя нового поколения и потихоньку стали выживать наших стареньких училок-гимназисток.На радио и не думали стряпать какой-то сенсационный материал, не «пионерскозорьковское» это дело. Предполагался, я думаю, стандартный материал, рассказ отличницы об образцово-показательном классе. Взрослые опоздали с этим интервью ровно на год. Вопросы задавались совершенно стандартные: дружный ли у нас класс, любим ли мы свою учительницу, списываем ли друг у друга. Если бы взрослые подготовили меня к этой встрече, я бы и отвечала как надо, но школа, очевидно, надеялась на родителей, а родители на школу. Я и стала выкладывать всё, что крутилось в одиннадцатилетней башке: нет, не дружные; друг у друга списывают, учительницу обманывают. Вот это всё записали и пустили в эфир как критический материал. Боже мой! Ведь всё это такая ерунда! Обычные детские проблемы! На прощание я попросила не рассказывать радиослушателям, что учусь на «тройки». Мне это казалось ужасным позором. Смех и грех! После передачи одноклассники набросились на меня с упрёками. Меня ненавидел весь класс. Весь! В том возрасте отношение товарищей определяло всё. Моя Учительница, наш куратор, которая воспитывала нас с первого класса, молчала, не разговаривала со мной. Бледная директрисса очень холодно выяснила обстоятельства злополучного интервью и дала принципиальную оценку. Но 44-ая школа была школой интеллигентной. Никто, ни взрослые, ни дети, не собирались «мочить меня в сортире», да и я могла за себя постоять. Дома бушевала мама.Активно вступилась за меня только наша молодая завуч, первейший враг моей учительницы. А дальше наступил подростковый возраст, все детские духовные ценности девальвировались и проблема рассосалась сама собой.

          [Цитировать]

        • tanita:

          Бедная Элвета! Я очень хорошо представляю ваше тогдашнее состояние. потому что сама постоянно в нем находилась. За упорное высказывание собственного мнения. Я год проучилась в сорок четвертой, но уже в десятом классе. конечно, ничего такого там не было. Старшим немного легче. Они уже могут и постоять за себя и вы сказаться. А вот младшие классы — кошмар. Маленькие дети очень жестоки, хотя бы потому, что следуют примеру вожака. Там собираются в стаи и начинают кого-то с упоением травить. Сочувствую.

            [Цитировать]

          • OL:

            4-5 класс! Суровое испытание для ребенка! В нашей школе на радио ходили в 7-8 классе только круглые отличники и твердые хорошисты.Они знали,что говорить и кому говорить,и с ними ходила пионервожатая -(вместо ангела хранителя)Да и девчушки были подготовлены-никакой разбитной дядька не смутил бы их.Их с первого класса интересовала только математика (она же арифметика).О ней они и говорили на радио.

              [Цитировать]

            • AK:

              «..трудно оставаться здоровым в этом больном обществе..» Элвете повезло что встретился в жизни «разбитной дядька» — единственный нормальный человек в этой истории.

                [Цитировать]

              • OL:

                C таким»нормальным «разбитным»» дядькой ,я думаю, лично Вы ,не пожелали бы встретиться в 4 классе.Сегодня на такого ,родители ребенка подали бы в суд.Позже такие дядьки толкали, уже подросших детей ,на площади,а сами в это время приватизировали студии.

                  [Цитировать]

  • lvt:

    Спасибо за поддержку и сочувствие той одиннадцателетней недотёпе, которой я была 53 года назад! Если учесть, что тогда существовала другая система ценностей да и порядки были иные, отделалась я легко. Тогдашнюю меня, мрачноватую, очень правильную девочку, затюкать было трудно. Могла и подраться. Отношения с одноклассниками постепенно наладились. Думаю, эта история без «плохих и хороших». Никто не ожидал такого эксцесса. Налаженная машина крутилась себе да крутилась, но вдруг в её недра попал неподходящий материал. «Хотели, как всегда, а вышло, как хуже». Болевая точка в этой истории-переживания девочки-подростка: «Как же так, вчера я была хорошей, а сегодня я плохая…» Ведь в 4-ом классе ты ребёнок, а в 5-ом уже подросток, но ничего не знаешь про переходный возраст. Благодаря этой трагикомической истории, в свой пубертатный период я вступила в твёрдом убеждении, что со взрослыми откровенничать не надо, и уж не в коем случае, никогда не говорить правду.

      [Цитировать]

    • tanita:

      Ну вот, а меня, видать, только могила исправит. Интересно, что есть такая наука — ономастика: зависимость характера от имени, Там про меня сказано, что я вечно режу правду-матку и не терплю несправедливости. Ну, и, естественно, получаю за это….

        [Цитировать]

  • Урикзор:

    «Не «лэ», а «эль»» Это какому языку они их учила?

      [Цитировать]

    • акулина:

      Русскому. В русском алфавите буква лэ обозначается, как эль, мягкий знак как ерь, а твердый-как еры, рэ — как эр, мэ -как эм. сэ-как эс, хотя произносим пэрэсэтэ

        [Цитировать]

      • Урикзор:

        еры — это -ы. В русском-то алфавите как раз нет ерь, еръ и еры. Не путайте со старославянской азбукой. Или тогда уж говорите: л — люди.

          [Цитировать]

  • Пауль:

    Поразительная находка!
    Я был юным диктором в начале 80х. Мы с Ритой Давидянц постоянно соперничали за первое место перед микрофоном. Как же я благодарен Борису Марковичу Грейсу за постановку голоса и, главное, речи.
    Вас, Александр, я тоже помню и очень рад, что Вы, как и я, в Германии. Только вот отчество Ваше запамятовал, прошу прощения. Спасибо за добрый текст! Ваши тексты всегда были очень добрыми, тёплыми и спокойными.

    P. S.: А Рита погибла несколько лет назад в автокатастрофе в Москве.

      [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.