Путешествие из Ташкента в Чимкент. Часть 5 Tашкентцы История

Путешествие из Ташкента в Чимкент. Часть 5

 

 
Фото:Студентки санитарного факультета, май 1945 года.      Лида Колоскова во втором ряду первая справа

Годы 1944-45-й. У Таси. (Мамины рассказы)

      Вернувшись в институт после летних каникул  1944-го года, со своей подругой Валей я не встретилась. Она взяла академический отпуск. Общежитие мне по-прежнему не дали.
Пришлось обратиться насчёт квартиры к маминым знакомым-Шуваловым, у которых я всегда останавливалась, и они ко мне очень хорошо относились. Устроили они меня к своей снохе – Тасе. От института далеко, добираться надо пешком более часа, а если на трамвае вкруговую, то ещё дольше.

      Тася занимала полдома, то есть 2 комнаты. Дом новый, добротный (кирпичный) с высоким крыльцом. Когда первый раз я поднялась на крыльцо,  увидела в открытую дверь детскую кроватку, сразу стало как-то уютно,  вспомнился Бернес, песня  «и у детской кроватки тайком, ты слезу утираешь».

 

      Тася – молодая женщина, очень добрая, жизнерадостная, у неё маленький Витенька лет двух. Муж на фронте. По специальности она бухгалтер, а работала официанткой в железнодорожном  ресторане на вокзале Ташкента — надо же кормиться.

       Ужинать я у неё стеснялась, она приглашала, но, отказываясь, я говорила, что обедала в столовой института, не помню, что я тогда ела, только помню, что по дороге в институт покупала плюшку и съедала с удовольствием. Когда мама присылала посылку, я старалась угощать Тасю, но это же было редко.

       Но вот я была разоблачена. У Таси был племянник, который работал в институте шофёром, и он случайно рассказал, что столовая для студентов давно закрыта, тут и выяснилась моя неправда. Потом Тася стала приносить из ресторана затируху (похлебка из муки). Стало легче.

       Когда Тася дежурила в ресторане, я должна была из детских яслей забрать Витю, а потом зайти в ресторан за затирухой или кашей.

       Идти до дома было далеко. Я еле-еле тащилась с кастрюлей, с маленьким толстеньким Витенькой на руках, с книгами, голодная. Шла без передышки, особенно запомнился забор, который, казалось, никогда не кончится. Зато было что поесть.

        На зимние каникулы я уехала домой. Когда вернулась, Тася рассказывает, что как-то директор ресторана, собрав сотрудников, сообщил: «Вы все сегодня на одну ночь должны устроить на свои квартиры на ночлег по два человека. Сами видите, что делается в зале ожидания вокзала, он переполнен военными, причём люди просто стоят, чтобы хоть согреться за ночь, а офицерам надо отдохнуть». Все сотрудники согласились помочь.

        И надо же такому случиться, в эту ночь с фронта приехал её муж Михаил и можно себе представить, как он открывает дверь своего дома, а на пороге две пары офицерских сапог. Он от злости разворачивается, идёт к сестре, она жила рядом.

       Переночевав у сестры, он уезжает на фронт, и никакие уговоры по этому поводу матери и сестры не помогли. Не помогло даже то, что в ту ночь с Тасей ночевала свекровь, т.е. его мать. Вот Тася и говорит: «Лида, как хорошо, что тебя тогда не было».

        Перед летними каникулами я решила на небольшом клочке земли, на участке около Тасиного дома посадить помидоры. Вскопала, купила рассады, посадила, нужно было поставить колья. И вот за кольями отправилась к Тасиной сестре, которая работала на окраине Ташкента по трамваю № 2, где-то в садах у корейцев.

         Навязали мне связку кольев, а ноша оказалась тяжёлой, пришлось идти пешком через весь огромный сад, потом на трамвае, ещё пешком. Кожу на плечах ободрала. Колья установила и уехала, мечтая, что осенью будут помидоры. Осенью вернулась, а Тася и говорит: «Лидочка, а помидоров нет, не было не одного помидорчика, только хорошо цвели, зелень нас радовала всё лето. Оказалось, что я посадила очень густо, и надо было хотя бы убрать пасынки.

          Были и радости. Как-то удалось купить туфли из змеиной кожи, очень красивые. Но через три дня от первого же дождя они размокли и развалились – оказались картонными. Так и ходила в резиновых ботах зимой и весной. Тогда мама заказала мне туфли у сапожника-австрийца Яначека, жившего на нашей же улице. Как мы радовались, что проблема будет решена! Но готовые туфли почему-то оказались на размер меньше, маме я ничего не сказала, чтобы не расстраивать. Мучилась в них, пока задники совершенно не осели, а мозоли остались на всю жизнь.

         Наступил новый 1945 год. Я не помню, чтобы все эти военные годы «Новый год» мы встречали празднично. Только всегда думали: «Новый год, что принесёт он?».

         Вот также 9 мая – День Победы. Дома была одна, вдруг сообщение по радио об окончании войны. Прослушав радио, я вышла на улицу, никого. Тихо. Как будто всё вымерло. Наверное, все у приёмников слушают Левитана, вернулась в дом, по радио передавали трогательную и торжественную музыку.

        Казалось, что сейчас же всё изменится, в магазинах всё появится, отменят хлебные карточки. А главное — все сразу вернутся с фронта.

        Однако жить по-прежнему было очень тяжело. Дома снова огороды, работа целыми днями. С сестрами Галей и Женей мы с детства были как родные. Галя, окончив школу в 1942 году, училась в пединституте во Фрунзе. Женя на три года младше нас, уехала учиться в Ленинград сразу после окончания войны, да так там и осталась. Встречались мы только летом на каникулах, вместе трудились на огородах, помогая родным.

        Как всегда, осенью хлопкоуборочная до зимы. А потом занятия, также трудно добираться до института от Таси. Мучают академические задолженности, а потому стипендии не дают, общежития тоже.

        Но в общежитии ещё тяжелее, к лекциям студенты готовились лежа под одеялом, холодно и руки не вытащить. На пятом этаже в комнатах крыша протекала, ведь никакого ремонта за эти годы не было. Картина жуткая. Участились пожары в комнатах от электроплиток. Хотя и не разрешали ими пользоваться, а студенты всё равно включали. В случае проверки комиссией раскалившиеся электроплитки прятали впопыхах под матрасы, матрасы загорались.

        Однажды полностью сгорел корпус общежития профессорско-преподавательского состава, в подвале которого тоже жили студенты и эвакуированные.

        Вот такая обстановка. Вывешивались списки с фамилиями студентов, исключенных по разным причинам, в основном за хлопок. Нас с Валей всё это миновало.
Очень многие бросали учиться, особенно на младших курсах. Даже дочь Шуваловых Лизонька, живя с родителями, не стала учиться. Поэтому её родители и старались особенно мне помочь.

        Лекции мы посещали аккуратно, жадно ловили каждое слово преподавателей. У нас, будущих санитарных врачей, лечебные предметы были несколько сокращены, поэтому курс был очень интенсивным. Было очень интересно на лечебных лекциях: терапии внутренних болезней, нервных болезней, урологии, ухо-горло-носа. Любили практические занятия по гинекологии в роддоме – появляется новая жизнь, и ты этому помогаешь.
 
          Бывали и всякие курьезы. Преподаватель по патанатомии очень не любил девиц с ярко накрашенными ногтями.  Видя, что они «плавают» на экзамене, он ставил тройку и выбрасывал зачетку в окно, а потом смотрел, как нарядная девица в модных капроновых чулках забирается на подоконник и вылезает через окно за своей зачеткой – аудитория была на первом этаже.
           Наша группа, правда, сдала этот предмет успешно.

12 комментариев

  • lvt:

    Возможно, педагог был сексуальным маньяком. Но чулки точно не капроновые. Такового в 1945году ещё не было.

      [Цитировать]

    • ВТА:

      lvt: Никакой не маньяк, упаси Господи! Тем более сексуальный, да еще в СССР, где, как теперь уже все знают, секса вовсе не было, а профессор Терехов. Он приехал в том знаменитом поезде по путевке Ленина и работал на кафедре патологической анатомии с 30-х годов. Преподавал и моей тете, и нам в середине 60-х. Байка про зачетку передавалась из поколения в поколение в самых разных вариантах, причем про девушку в капроновых чулках узнаю впервые. Каждый курс рассказывал, что именно у них такое случилось. Обычно фигурировали студенты мужского пола, которые в окно не лезли, а обегали вокруг. Да и никто бы им лезть не позволил. Боялись Терехова страшно. У меня перед экзаменом 10 дней держалась субфебрильная температура на нервной почве, хотя училась я хорошо и сдала успешно. Страшились не двоек, а позора. Профессор принимал экзамен сидя за печатной машинкой и все «перлы», а их со страху выдавали и отличники, фиксировал на бумаге и вывешивал на всеобщее обозрение и осмеяние. Кроме зачетки, рассказывали о красных сапогах. Будто однажды студент из Бухары сдавал экзамен в высоких красных сапогах. Терехов обратил на них внимание и спросил откуда приехал. Тот сказал, что из Бухары. Из уважения к знаменитому городу профессор долго не мучал и поставил хорошую оценку. Счастливые сапоги передавали друг другу, представляясь бухарцами, пока Терехов не заподозрил обмана и не прогнал всю группу вон.

        [Цитировать]

      • tanita:

        Не знаю, как ваши маньяки и профессора, а вот меня в школе преследовали за капроновые чулки. Маньяком он не был, но сильно озабоченным — это точно, и внешность у него была типичная. Хорошо , что мой папа не отреагировал на «ваша дочь ходит в школу в капроновых чулках, это нарушение дисциплины», а просто ответил: что продают, в том и ходит. И никто дома мне слова не сказал.

          [Цитировать]

      • lvt:

        Приношу глубочайшие извинения. Это я так пошутила, да неудачно.

          [Цитировать]

        • ВТА:

          Да ладно, не извиняйтесь! Просто Терехов сразу перед глазами встал, не до шуток. В конце зала на 200 человек кто-то из девиц среди лекции громко хихикнул. Профессор умолк на секунду и тут же, словно бичом рассекая воздух: «Ей, ты, человекообразное!». Нет уж, никакой озабоченностью от него на нас не веяло.

            [Цитировать]

          • tanita:

            Тань, так ваш Терехов просто настоящий женоненавистник! Ну не любил он женщин, вот и срывался на них. И хам, к тому же. За что он девчонку так?! Малоприятная личность.

              [Цитировать]

            • ВТА:

              Таня, не только женскому полу доставалось. Мы думали, что к старости он таким стал, но, судя по воспоминаниям Колосковой, и раньше случалось. Деликатностью, мягко говоря, не отличался, но лекции читал прекрасно. Главное, чтобы не отвлекли, как в случае с «человекообразным», тогда уж лекции конец. Что касается «малоприятного», так с нами в ТАШМи не церемонились многие. Не только орали. Однажды декан выстроил группу в линейку и ругал за плохую успеваемость по фармокологии. Отругав, подошел ко мне и схватил за кофту, что называлось у русских, за грудки. Меня это повергло в шок не потому, что двоек и троек не имела, а потому что со мной никто никогда так не обращался. Дома заявила, что институт брошу. Еле убедил меня отец доучиться.

                [Цитировать]

  • OL:

    А вот у дамы в кителе что то на ногах или ничего?Вообще все девицы на подбор ,в меру упитанны,накрашены,с маникюром ,заморенных или плохо одетых не наблюдаю.Все красивы по своему,настоящие врачи-доверие вызывают.Вот интересно,а среди них есть те которые хлеб с маслом-ну вы меня понимаете?

      [Цитировать]

  • OL:

    Нейлоновые чулки со стрелками может и продавались на черном рынке,1945г-трофейного барахла на толкучке сколько угодно было.Но стоило ,наверное ,немалых денег.Кто бы вспомнил сколько за буханку хлеба (белого)отдавали тогда.!

      [Цитировать]

  • lvt:

    В первой половине 20-го века дамы ещё «блистали» маленькими ножками. Иметь маленькую ногу считалось красивым. Поэтому ноги 37-ого размера втискивали в туфли 36-го. В моей жизни ещё был старенький сапожник, который шил для моей стопы акселератки прелестные туфельки для Золушки. Он учил меня уму разуму и убеждал, что привлекательная дамочка должна скрывать свой 39-ый. Думаю, «сапожник- австриец» принадлежал к той же когорте мастеров.

      [Цитировать]

  • OL:

    Мама заказала ,наверное, на свою ногу!

      [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.