Солнечные берега реки нашего детства, или культпоход вверх по Анхору. Эпилог Части 3. История

Пишет Олег Николаевич.

Не самое политкорректное, но абсолютно жуткое по сути мнение от рассказчика в романе Эли Люксембурга «Звезда Мордехая».

«Выросли дети наши в районе Алайского базара, где жило в основном русское быдло, антисемиты. Не было дома на улицах Лугина, Шахрисябзской и Энгельса, из которого кто-нибудь не сидел бы в тюрьмах — за воровство, бандитизм, грабеж, изнасилование. Сверстники наших детей уже смолоду были жульем, блатарями. Опасность, что дети окажутся в одной из таких шаек, была очень велика.

Мне лично известны несколько случаев, когда еврейские дети из очень приличных семейств — наши соседи — пошли по этому пути.

Каков же был их конец? Одних убили в уличных драках, других судили, третьих расстреляли за бандитизм…»

Кашгарка и Молочка, как два берега у одной реки, были переполнены людьми без прошлого, без настоящего, но самое удивительное, что многие из них таки выбились в люди с самого дна. Землетрясение 26 апреля 1966 года разметало это скопище порока и безнадежности. Перестав быть стаей по месту жительства многие увидели свет в конце тоннеля и получили нормальное образование, перестали быть изгоями и реализовали своё право на человеческое существование…
Чтобы показать некоторые причины существования этого гетто, нужно сказать о наличии определенной криминальной потребности в генерации таких людей. Без них невозможна была бы среда теневых финансовых воротил, не живших в этих районах, но рекрутировавших там своих бойцов и помощников. В той же книге описан эпизод борьбы с теневым бизнесом в Ташкенте в 50-е годы:

«Так началась в Ташкенте та самая знаменитая «экономическая чистка» — облавы, аресты, обыски, многочисленные посадки, суды и расстрелы. Орудовали в городе приезжие чекисты. Все же местные были отстранены. Во избежание взяток и послаблений.
В подвалах КГБ на Ленинградской улице томились десятки руководителей подпольного бизнеса. В основном — евреи. Самым же главным среди арестованных считался некто Лемешев. Долгое время следствие топталось на месте, покуда кто-то из них не придумал: сделали Лемешеву усыпляющий укол, положили человека в гроб и так, в гробу — выставили на прогулочном дворике. Вывели всех заключенных подышать свежим воздухом, и смотрит народ — в гробу лежит знаменитый Лемешев. Все облегченно вздохнули, обрадовались: ну, дескать, теперь на допросах можно все валить на него, на мертвого. Он, дескать, был во всем виноват, во всех делах главарь и заводила. Короче говоря, стали раскалываться один за другим, и тут на очные ставки начали им выводить Лемешева — целого и невредимого. Они чуть с ума не посходили.
Город погрузился во мрак, в ужас: ежедневно кого-то арестовывали, обыски, суды. И вот, наконец, получаю повестку и я — в КГБ на следствие. Длилось оно ровно семь месяцев: где и у кого брал товар, кому и какие давал взятки? О каких еще комбинациях и делах известно? Грозили, пытали, порой разговаривали даже вежливо… На очных ставках чередой проводили мимо меня людей сломленных, уничтоженных. Я же держался, отказываясь от всего. Это меня и спасло. Это было чудо — ни одной веревочки не сплелось вокруг меня. Чудом было и то, что не сажали в подвал, а домой отпускали. Правда, во время обыска нашли у меня дома книгу отчетов, но и ее вернули впоследствии. «Г-споди, в Твоих я руках, поступай со мной, как Тебе будет угодно!» — это одно повторял я все время как заклинание.
Когда окончился весь этот кошмар, выяснилось, что из тех, кого арестовали, человек пятнадцать было расстреляно. Ну, а сколько людей схватили срока, пошли в тюрьмы и лагеря — сказать даже трудно. У евреев конфисковано было колоссальное имущество. Десятки семей потеряли дома, людей выбрасывали прямо на улицу. Члены семей были изгнаны с работы, дети — из школ, институтов. Я же отделался легким испугом — был уволен с работы. «За недоверие» — так гласила запись в трудовой книжке..».

Это оглавление части 4 романа, ключевой для нашего понимания событий в славном городе Ташкенте, и надеюсь у читателей хватит терпения и интереса разобраться в тогдашних событий…
Эта часть без картинок, но я постарался её минимизировать. Не хочется злоупотреблять вниманием любителей истории. Тем более не хочется делать выводов и искать причины появления этого городского отребья и криминалитета. Гражданская и Вторая мировая войны были безжалостны к человеческим судьбам отцов и матерей, но все равно жаль множество тех молодых судеб их детей, наших сверстников и соучеников, так и не выплывших со дна и сгинувших бесследно…

P.S. Для ясности напомню:
«Слово политкорректность, политическая корректность (англ. political correctness, переводят как «правильность», «культурная корректность», «коммуникативная корректность», «общественная учтивость») обозначает идейное течение, появившееся в странах Запада в 60-х годах ХХ века. Идея политкорректности состоит в том, чтобы избегать использования слов и высказываний по отношению к определенным социальным группам или членам этих групп, которые считают или могут посчитать эти выражения оскорбительными для себя.»

2 комментария

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.