Легенды, имена, фамилии, явки…-2 История Старые фото

Пишет ОлегНик. Продолжение. Начало читайте здесь.

В процессе копания в истории дома Половцова оказался затронут вопрос присутствия в Ташкенте в период первой мировой войны военнопленных. Об их присутствии я догадывался, но что их оказалось так много и самое удивительное, что кое-какие следы их пребывания в Туркестане до сих пор существуют… это в общем то в наш короткопамятный век достаточно необычно. Вначале первоисточники:

1. Из письма империатрицы Александры Федоровны Николаю II
Царское Село. 30 октября 1915 г.

…Маркозов уехал в Швецию для свидания с Максом и т.д., чтобы обсудить вопрос относительно всех пленных. М. только что вернулся из Ташкента, где хотел посмотреть, как с ними обращаются, — там 700 австрийских офицеров, и только 15 человек интеллигентных наблюдают за ними, отвечают на их вопросы и т.д. Я думаю, что он может быть весьма полезен, так как он очень справедливый и честный человек, а теперь это редко бывает. Но его посылают без всяких инструкций, что очень глупо, — ведь обязанность Красного Креста, который его посылает, снабдить его всем необходимым. Слава Богу, что погоны были возвращены офицерам…

2.Из воспоминаний С.В.Чиркина «Двадцать лет службы на Востоке. Записки царского дипломата»:
…Говоря о временном управлении Туркестанским краем генералом Мартсоном, я должен сказать несколько слов о военнопленных, игравших немалую роль в жизни края в это и, особенно, в последующее время. Туркестан сразу после падения Перемышля принял до 50 тысяч военнопленных разных национальностей, наибольшая часть которых была размещена в Ташкенте. Расквартирование их не представляло особых затруднений, так как для них были отведены казармы ушедших на фронт туркестанских стрелковых и иных частей, но вопрос продовольствия этой громадной армии в то время, когда уже начали ощущаться трудности снабжения населения пищевыми продуктами, оказался очень острым. Особенно резко чувствовался недостаток муки и невозможность кормить военнопленных привычным для них чистым пшеничным хлебом. Приходилось выпекать для них хлеб из кукурузной муки с небольшой лишь примесью пшеничной. Быстро черствевший и ложившийся камнем на желудок этот неудобоваримый хлеб в связи с вообще непривычной пищей вызывал упорные желудочные заболевания, и ташкентское кладбище является главным свидетелем плачевной участи массы этих невольных гостей Туркестана от дизентерии и сыпного тифа.
В лучшем положении оказались те из них, кто попал на частные работы в качестве ремесленников и музыкантов. Первые были на довольствии у хозяев, а вторые прирабатывали на улучшение своего пайка. Из музыкантов, по инициативе состоявшего по распоряжению генерал-губернатора при Великом князе Николае Константиновиче полковника Д.В. Белова, был составлен великолепный симфонический оркестр. Оркестранты играли два раза в неделю по вечерам летом в саду, а зимой в помещении местного Военного собрания и заполняли огромный пробел в духовной жизни Туркестана, лишенного возможности слушать хорошую музыку.
В общем, положение пленных австрийцев, особенно славян, было сравнительно сносно, а офицеры пользовались даже свободой: прогуливались по Кауфманской улице, делали покупки и собирали толпу праздных зевак. Гораздо суровее был режим для нескольких сот военнопленных германской армии в отместку за притеснения пленных русских в Германии. Немцы помещались в тесном и неудобном помещении дисциплинарной роты, где они находились на положении заключенных и получали худший паек. Приезжавший в то время в Туркестан для инспекции австро-германских военнопленных по просьбе воюющих с нами держав представитель еще нейтральных Соединенных Штатов Северной Америки нашел положение австрийцев более или менее удовлетворительным, в отношении же принятого для немцев режима высказался резко отрицательно, настаивая на необходимости немедленного его изменения. Не помню, однако, чтобы его предложения имели какой-либо успех и чтобы в быт немцев были внесены изменения к лучшему. Обычным возражением была необходимость репрессий за невозможное отношение к пленным русским в Германии.
Лицом, находившимся на особо привилегированном положении, был попавший в числе военнопленных немцев в Ташкент какой-то приближенный к кайзеру большой сановник, захваченный случайно при отступлении немцев где-то в Польше, когда он пытался ускользнуть от преследовавших его казаков в автомобиле. Он был помещен в одной из комнат гостиницы «Регина», где его проживание было обставлено возможными удобствами как в смысле помещения, так и пищи. Свободой, однако, он не пользовался и сносился с властями при посредстве уже упомянутого мною полковника Белова. По словам последнего, сановник был вполне доволен своим положением и неоднократно просил засвидетельствовать перед генерал-губернатором его благодарность за гуманное отношение. Ему не суждено было, однако, покинуть пределы Туркестана, так как вскоре после водворения в Ташкент он заболел дизентерией и, несмотря на усилия нескольких врачей, скоропостижно скончался…

3.Из воспоминаний одного из основателей Ташкентского университета, доктора биологических наук, профессора Андрея Васильевича Благовещенского…(1980 г.):

Поместить целый эшелон профессоров и преподавателей с их семьями, приехавшими трудиться в новом университете было некуда. Правда, нам сообщили в ректорате, что, по-видимому, можно будет добиться, передачи университету здания на углу Лахтинcкой и Балыкчинской улиц. В этом здании помещалось подлежащее упразднению учреждение по делам пленных и беженцев («Пленбеж»).

Ознакомившись с общим положением дел, мы решили отправиться посмотреть, хотя бы снаружи, «Пленбеж». Мы нашли его довольно быстро: и он сам, и улицы, на углу которых он стоял, нам очень понравились, так как это были типичные улицы прежнего Ташкента: прямые, обсаженные высокими белыми акациями и вязами. В конце Лахтинcкой виднелись снежные горы. Дом был большой, к нему примыкал огромный сад. На противоположном углу стоял дом, уже принадлежавший университету и заселенный его сотрудниками, приехавшими раньше…

Как хорошо было попасть домой! У нас была отдельная комната с железной печкой. Дров еще не было, но уже был ордер, на саксаул, за которым надо был отправиться через два дня. А пока печку приходилось топить… письмами военнопленных, которыми был заполнен целый сарай. Тысячи людей ждали этих писем в Венгрии, Чехии, Югославии, Австрии, Германии, но они копились в Управлении по делам пленных в течение ряда лет, а теперь управления не было, и письма помогали жить работникам нового университета… У дома был огромный сад — любимое место нашего отдыха…

В «Пленбеже» мы прожили десять лет, и когда я потом бывал в Ташкенте, всегда проходил мимо него с теплым чувством, вспоминая эти счастливые десять лет. Теперь этого дома нет: его разрушило землетрясение 1966 года…

Есть ли смысл комментировать вышеприведенные тексты? Несмотря на скудость информации, кое-что нам достаточно ясно:

Количество пленных в Туркестане было огромным и было источником множества проблем. Австровенгерские солдаты и офицеры пользовались определенными льготами и свободой передвижения. С немцами поступали достаточно круто.

Многие из военнопленных Австро-Венгрии сагитрованные эсерами и большевиками стали участниками революционных событий 1917 года и сыграли в них решающую роль. Это хорошо описано в книге венгерского интернационалиста И.Ф.Куца. Желающие могут убедиться: Куц И.Ф. Годы в седле. Воениздат, 1964.
Книга на сайте: militera.lib.ru/memo/russian/kuts_if/index.html

Аннотация издательства: Гражданская война, Советский Туркестан во вражеском кольце. Связи с Москвой нет, не хватает хлеба, оружия, топлива… Среднеазиатские большевики твердо отстаивают дело революции. Ряды бойцов за власть Советов день ото дня растут. В них вливаются и революционно настроенные военнопленные. Среди бойцов-интернационалистов много мадьяр. Сражаясь против врагов Советской республики в России, они тем самым боролись и против врагов трудовой Венгрии. Автор книги не претендует на широкие исторические обобщения. Как участник и свидетель событий, он правдиво описывает суровые бои и походы в горах и пустынях, на живых примерах показывает могучую силу интернационализма.

Фотография памятника венграм, похороненным на ташкентском кладбище, из сети…

Фото временного управляющего в 1917 году Туркестанским краем генерала Мартсона для любителей историографии.
pppp2

Фото здания Красного Креста в Ташкенте и карта перекрестка Балыкчинской и Лахтинской 1910 года, вместе с воспоминаниями профессора Андрея Васильевича Благовещенского. Мне кажется, что учреждение по делам пленных и беженцев «Пленбеж» и Красный Крест это одна и та же контора. Может быть я и не прав…но моя версия помогает в первом приближении определить месторасположение здания.
Фото немецких военнопленных в Ташкенте.

Пока достаточно. Не видно коллективного процесса по затронутой теме. Может она не интересна?..

С уважением. ОлегНик.

Мне кажется, что тема очень интересная, количество комментариев не всегда отражает масштаб и качество материала. Е.С.

5 комментариев

  • Павел:

    Взглянул на современную карту Ташкента чтобы найти улицы Лахтинскую и Балыкчинскую, конечно эти названия уже история. например улица Балыкчинская ныне носит имя Хамида Алимджана. Кстати в настоящее время на этом перекрестке можно увидеть здание явно тех лет. Может оно тоже имеет отношение к описываемым событиям?

      [Цитировать]

  • И совсем близко от старого зоопарка. Здания старые почти все сломали, кроме дома, выходившего на бывшую улицу Свердлова, в нем сейчас ресторан.

      [Цитировать]

  • Павел:

    Судьба зданий времен, когда Ташкент входил в состав Российской Империи (зданий Нового города) отражает смену исторических эпох 20 века. В 1912 году архитектором Г.М. Сваричевским было построено здание второй женской гимназии (Мариинское училище), во времена СССР здесь расположилась школа им. Шумилова, ну а сегодня в этом доме находится дипломатическая миссия Франции.
    Все это конечно не связано на прямую с тем о чем писал ОлегНик, но согласитесь замечательно прочитав о малоизвестном факте из истории Ташкента (истории Ташкента, столицы Туркестана в составе Российской Империи) на следующий день пройти по улице и мимо дома фигурировавших в рассказе.
    Был бы рад узнать подробности о доме тех лет, который стоит за гостиницей Пойтахт, напротив Ташкентских курантов, до недавнего времени в нем находилось отделение банка.

      [Цитировать]

  • Рэм:

    К сожалению, Мартсон в 1916 г. уже умер. Генерал-губернатором был назначен А.Н.Куропаткин. Такой должности, как «временный управляющий»,в Туркестане не было.

      [Цитировать]

  • Ольга:

    У нас в доме до сей поры висит картина, написанная маслом. Свинцовое небо, тонкий слой снега на земле, холодная речка — в общем , типичная азиатская зима. Когда я спросила маму, откуда у нас эта картина, мама ответила, что у нас в Ташкенте были на вольном поселении австрийские пленные. Двоих из них моя бабушка подкармливала.Перед отъездом на родину они подарили бабушке картину, написанную здесь, на узбекской земле. Один из пленных оказался художником. Картина не подписана, имени автора я , к сожалению, тоже не знаю.

      [Цитировать]

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Я, пожалуй, приложу к комменту картинку.