Полина Петровна Разное

Ринат Насибуллин

В сороковые годы, когда дед купил этот участок, это место считалось окраиной Ташкента. Дальше простирались поля, огороды и сады.
Когда я подрос, но ещё не пошёл в школу, здесь уже появились улицы с домами. С трёх сторон наш двор от соседей отделяли заборы, которые называли ещё дувалами.
За юго-западным дувалом жила Полина Петровна — невысокая, немного сгорбленная, вечно с тяжёлыми сумками в руках. Её муж, Василий Павлович, напротив, был высокого роста, грузноватый, но при этом выглядел настоящим красавчиком.

Ругались они редко. Вернее, ругала его в основном она.
Как-то я услышал за забором:
— Ой, ой…
Это был голос Василия Павловича. Он повторял своё «ой» всё настойчивее, словно звал на помощь. Но, похоже, там, за забором, никто особенно не торопился ему на выручку.
Мне казалось, что он поднял что-то тяжёлое, например бак от душа, а дело пошло не так: ни поставить его на место, ни опустить уже не получалось. Вот он и звал на помощь, как умел.
Мне было так его жалко! Но что мог сделать я, малец, если даже не знал, как ему помочь?
Потом «ой-ой» прекратилось, и из-за забора уже доносилось ворчание в адрес Полины Петровны.
У них была немецкая овчарка по кличке Дик. Мне она казалась необыкновенно огромной и страшной. Иногда Дик срывался с цепи и, оказавшись на свободе, мог передушить кур или перемахнуть через дувал к соседям.
Однажды он оказался на улице. Если бы я знал, что этот «зверь» разгуливает на свободе, ни за что не вышел бы из дома.
Но, как говорится, чему быть, того не миновать.
Мы двигались навстречу друг другу: я — ничего не подозревая, а Дик — отступая под градом камней, которыми его подгоняла смелая ребячья ватага.
Я выхожу из своего переулка и успеваю только развернуться на сто восемьдесят градусов. Ещё мгновение — и происходит столкновение. Я лежу на земле, а надо мной, рассвирепевший, стоит Дик.
Видимо, учуяв во мне своего соседа, он не стал особенно свирепствовать. Так, слегка прокусил одно ухо — и побежал дальше, к себе домой.
К сожалению, Василия Павловича вскоре не стало. Ушёл он в мир иной, оставив жену вдовой. Такова уж, видно, участь многих мужиков — уходить раньше, оставляя своих жён.
Но Полина Петровна не осталась одна. С ней жили дочь Алла и внук Вадим. Чуть позже появилась невестка Майя, а ещё позднее — правнучка Валерия и правнук Артур.
Выйдя на пенсию, Полина Петровна не перестала работать. Она продолжала заниматься переплётом документов.
Однажды она приехала на грузовике, гружённом макулатурой. По её замыслу, старая бумага должна была послужить хорошим удобрением для сада. И всё это богатство отправилось в яму во дворе.
Однако спустя какое-то время пришлось всё содержимое ямы извлекать обратно. Среди выброшенной бумаги, как выяснилось, оказались документы, которые были ещё нужны, причём некоторые из них — важные.
Наступили девяностые. Время неопределённости, тревоги и страха перед завтрашним днём. Время разрушений без войны.
Первыми в Америку уехали Полина Петровна и Алла. По телефону в Ташкент они кричали в трубку:
— Здесь рай, здесь рай!
Когда стали наступать смутные времена, Полина Петровна закопала во дворе драгоценности. А где именно — потом уже не помнила.
Чтобы найти клад, Майя даже приводила известного экстрасенса. Но всё оказалось тщетно: клад так и не нашли. Возможно, когда-нибудь на него наткнётся Исабек, мой нынешний сосед.
Алла недолго проживёт на новом месте. А Полина Петровна доживёт до ста лет, радуя своим присутствием близких.
Человеческий век по сравнению с веком земным — всего лишь миг. Что будет после нас? И будет ли вообще что-то? Этого никто не знает.