Феномен «приватизации гения»: почему Центральная Азия и Иран не могут поделить Ибн Сину История

Алишер Азимов

В мировой исторической науке личность Абу Али ибн Сины, известного на Западе как Авиценна, давно каталогизирована.

Перед нами персидский ученый-энциклопедист, живший в эпоху Исламского золотого века, писавший научные труды на арабском языке, а поэзию — на фарси.

Однако на современной геополитической арене его имя превратилось в яблоко раздора. Споры о том, чей именно это ученый — узбекский, таджикский или иранский, возобновляются с регулярной периодичностью. Этот феномен в политологии называют ретроспективным национализмом или приватизацией истории. Попытка наложить современные государственные границы и паспорта на реалии десятого века порождает затяжной культурный конфликт, где каждая сторона права лишь в своей изолированной системе координат.

Конфликт вокруг наследия Авиценны уникален тем, что все претендующие стороны опираются на реальные, исторически достоверные факты. Но из-за того, что каждое государство выбирает только один удобный для себя критерий, общая картина искажается.

Узбекистан выстраивает свою позицию на основе географического принципа, или так называемого права почвы. Великий ученый родился в 980 году в селении Афшана и сформировался как интеллектуал в Бухаре, где получил доступ к уникальной султанской библиотеке. Поскольку эти земли сегодня являются частью Узбекистана, местная историческая школа рассматривает Ибн Сину как неотъемлемую часть своей локальной истории и культурного наследия.

Таджикистан апеллирует к культурно-исторической и языковой преемственности. Авиценна родился и творил в государстве Саманидов — первой ключевой мусульманской династии персидского происхождения в Центральной Азии. Саманидский ренессанс признан в Душанбе фундаментом таджикской государственности, а язык дари, на котором говорил ученый, стал прямым предком современного таджикского языка.

Иран, в свою очередь, задействует этнолингвистический и биографический подход. Ибн Сина был этническим персом, его главный философский труд «Даниш-намэ» написан на персидском, а вторую половину жизни он провел при дворах иранских династий в Рее, Исфахане и Хамадане, где сейчас и покоится его прах.
Для наглядности три эти позиции можно свести к трем четким историческим фокусам.

Узбекистан представляет собой географический критерий, акцентируя внимание на рождении и обучении в Бухаре. Таджикистан удерживает культурный критерий, опираясь на эпоху Саманидов и языковую преемственность. Иран защищает этнический критерий, владея физическим прахом ученого в Хамадане и его родным языком фарси.

На первый взгляд, эти дискуссии кажутся безобидными академическими спорами, но они имеют осязаемые последствия для международных отношений в регионе.

Национализация истории превращается в инструмент жесткой дипломатической конкуренции и соперничества государственных брендов. Международные премии, памятники в европейских столицах и названия университетов становятся полем боя за культурное доминирование. Более того, подобные споры тормозят трансграничные научные проекты, заставляя академические сообщества трех стран работать изолированно, ревниво охраняя свои архивы. В худшем проявлении этот исторический ревизионизм проникает в школьные учебники и медиа, формируя у массовой аудитории ложное чувство обиды на соседей, которые якобы присвоили их национального героя.

С точки зрения современной исторической методологии, попытка деления Ибн Сины абсолютно бессмысленна. В эпоху Саманидов концепций нации или гражданства в их нынешнем понимании просто не существовало. В Средневековье человек определял себя через религию, подданство конкретному правителю и локусу проживания. Сам Авиценна назвал бы вопрос о своей национальной принадлежности абсурдным. Наука того времени была экстерриториальной и космополитичной, а интеллектуалы мигрировали по всему исламскому миру вслед за безопасностью и финансированием. Лингвистический дуализм также был нормой: использование арабского языка для науки не делало Авиценну арабом, точно так же как использование латыни не делало Исаака Ньютона итальянцем.

Ибн Сина — это не дефицитный ресурс, который уменьшается, если им делятся. Он является продуктом общерегиональной цивилизации. Узбекистан имеет полное право гордиться землей, которая взрастила этот гений. Таджикистан вправе гордиться языком и культурой, породившими его мысль. Иран справедливо гордится его этническими корнями и землей, давшей ему приют в зрелости.

Единственный способ прекратить эти деструктивные споры — признать, что великий ученый принадлежит всему человечеству, являясь мостом, соединяющим народы, а не стеной, разделяющей их.