Неизвестная хранительница наследия Ташкента Ташкентцы

Автор Акмал Улмасов.

К 120-летию со дня рождения Евгении Фёдоровны Федорович

История науки знает немало несправедливостей. Одни имена остаются в учебниках, другие постепенно исчезают из памяти, хотя без этих людей многие открытия были бы невозможны. Иногда достаточно открыть старую архивную папку, чтобы понять: перед тобой человек, которого время незаслуженно оставило в тени.

На кафедре археологии. Слева направо М.Е. Массон, Г.А. Пугаченкова, Л.И. Албаум, Л.Л. Букинич и Е.Ф. Федорович за осмотром находок из буддийской ступы в Старом Мерве (в кн. Э.В. Ртвеладзе. Вспоминая былое, 2-часть).

Именно так несколько лет назад началась моя встреча с Евгенией Фёдоровной Федорович.

Впервые её фамилия попалась мне не в отдельной статье и не в энциклопедии, а среди материалов по истории реставрационной лаборатории Института искусствознания Академии наук Узбекистана. Имя повторялось снова и снова: в отчётах, научных публикациях, описаниях археологических находок. Было очевидно, что этот человек сыграл заметную роль в становлении научной реставрации в нашей республике. Но когда попытался узнать о ней больше, оказалось, что сведений почти нет. Не сохранилось даже биографического очерка. Не было ни одной статьи, специально посвящённой её жизни и деятельности.

Тогда возникло желание разобраться: кем была эта женщина, почему её имя встречается рядом с крупнейшими археологами и искусствоведами своего времени, и как получилось, что сегодня о ней знают лишь специалисты.

Поиски продолжались больше двух лет. Особенно интенсивными они стали в нынешнем году, когда исполняется 120 лет со дня рождения Евгении Фёдоровны. Постепенно открывались архивные фонды, находились документы, фотографии, рукописи, воспоминания коллег. Из отдельных фрагментов начала складываться судьба человека, почти исчезнувшего из истории.

Евгения Фёдоровна родилась в 1906 году в Санкт-Петербурге. Многие страницы её биографии пока ещё остаются неизвестными. Мы до сих пор не знаем, когда именно она переехала в Ташкент, где работала в первые годы и каким был её путь до Института искусствознания. Именно эти пробелы ещё предстоит заполнить.

Но уже сегодня можно уверенно сказать, что она принадлежала к числу первых специалистов, сумевших соединить археологию, химию и реставрацию в единую научную систему.

В послевоенные годы реставрация археологических находок в Средней Азии только начинала превращаться из ремесла в самостоятельную научную дисциплину. Требовались новые материалы, новые методы, лабораторные исследования, сотрудничество химиков и археологов. Именно этим и занималась Федорович.

Её научная судьба оказалась тесно связана с Ташкентом.

Здесь она работала сначала в научных учреждениях химического профиля, а затем долгие годы – в Научно-исследовательском институте искусствознания имени Хамзы, который в разные годы находился в ведении Академии наук УзССР и Министерства культуры УзССР (ныне – Институт искусствознания Академии наук Республики Узбекистан) и располагался по адресу: улица Абдуллы Тукая, 1. Именно здесь была создана одна из первых в республике лабораторий научно-художественной реставрации, где Федорович стала ведущим химиком и одним из её организаторов.

Сегодня трудно представить, что именно в этих кабинетах разрабатывались методы сохранения памятников, которыми реставраторы пользуются до сих пор.

В те годы вокруг неё работали люди, чьи имена давно стали частью истории отечественной науки, такие как М.Е. Массон, Г.А. Пугаченкова, Л.И. Альбаум, Э.В. Ртвеладзе, Б.А. Тургунов и др.

Это было удивительное поколение исследователей, благодаря которым мир узнал о Халчаяне, Дальверзинтепе, Старой Нисе, Старом Мерве, Афрасиабе и десятках других памятников Центральной Азии.

На одной из сохранившихся фотографий, сделанной во время изучения находок из буддийской ступы Старого Мерва, рядом стоит М.Е. Массон, Г.А. Пугаченкова, Л.И. Албаум, Л.Л. Букинич и сама Е.Ф, Федорович. На первый взгляд – обычный рабочий момент. Но сегодня эта фотография воспринимается совсем иначе. Она возвращает нас в атмосферу научного Ташкента 1960-1970-х годов, когда за каждым археологическим открытием стояла большая команда специалистов.

Е.Ф. Федорович редко оказывалась в центре внимания. Её место было немного в стороне – рядом с находками, реактивами, микроскопом, лабораторным журналом. Именно там решалась судьба тысяч предметов, поднятых археологами из земли.

Когда археологическая экспедиция возвращалась в Ташкент, работа для неё только начиналась.

Фрагменты глиняной скульптуры и настенной живописи, древняя керамика, ткани, деревянные изделия, металлические предметы попадали в лабораторию, где необходимо было не только сохранить их от разрушения, но и понять, из каких материалов они изготовлены, какими красителями пользовались древние мастера, почему предмет разрушается и каким способом его можно укрепить.

Сегодня подобные исследования кажутся привычными. Тогда же это была совершенно новая область науки.

Е.Ф. Федорович занималась химическим анализом древних красителей, исследовала археологические ткани, разрабатывала способы укрепления необожжённой глины, участвовала в создании новых полимерных составов для реставрации археологических находок. Её статьи публиковались в научных сборниках, а результаты работы быстро становились частью практики советской реставрации.

Особенно интересно, что она не ограничивалась лабораторией.

Архив сохранил рукописи её научных работ с многочисленными авторскими исправлениями, английские черновики докладов, конспекты по химии красителей, заметки о синтетических смолах, рабочие записи по исследованию археологических тканей. Всё это позволяет увидеть не только готовые научные результаты, но и сам процесс рождения новых идей.

Каждый небольшой листок бумаги словно продолжает рассказ о человеке, которого мы уже почти перестали знать.

Во время работы в архиве меня ожидало ещё одно открытие.

Среди документов сохранился почтовый конверт, адресованный лично Евгении Фёдоровне. Отправителем оказался Международный совет по охране памятников и достопримечательных мест – ICOMOS. Конверт пришёл из бельгийского Лёвена, а адрес был написан по-французски: Институт искусствознания, улица Абдуллы Тукая, Ташкент, СССР.

Этот, казалось бы, обычный конверт свидетельствует о признании профессионального авторитета ташкентского реставратора на международном уровне.

Но за ним скрывается важная деталь.

Это означает, что специалист из Ташкента был включён в международное профессиональное сообщество реставраторов, получал зарубежные издания и поддерживал научные связи с коллегами за пределами Советского Союза.

Для человека, имя которого сегодня почти забыто, это очень красноречивый штрих.

Не менее интересными оказались архивные папки библиотеки Института искусствознания, где Федорович работала многие годы.

В них сохранились машинописные статьи с её собственными исправлениями, рукописи, сводные отчёты лаборатории, материалы по исследованию древних тканей Средней Азии, методические разработки, которые, по-видимому, так и не были опубликованы.

Особенно трогательно выглядят библиотечные формуляры.

На них стоят даты, когда этими папками пользовались исследователи.

После Евгении Фёдоровны к этим материалам обращались всего несколько раз – в 1979 году, затем в 2010-м. Спустя ещё больше пятнадцать лет в формуляре появилась новая фамилия – моя.

В этот момент особенно остро понимаешь, что архив – это не просто место хранения документов. Это своеобразная память учреждения, где десятилетиями ждут своего исследователя человеческие судьбы.

За время поисков мне посчастливилось общаться со многими людьми, которые помогали восстанавливать биографию Евгении Фёдоровны. Кто-то делился воспоминаниями, кто-то подсказывал публикации, кто-то открывал доступ к архивным материалам. Благодаря этой общей помощи постепенно удалось собрать первые страницы её биографии.

Но поиск ещё далеко не закончен.

Мы до сих пор не знаем многих фактов её жизни. Остаётся открытым вопрос, где именно она работала после переезда в Ташкент до прихода в Институт искусствознания. Практически ничего неизвестно о её семье, учениках, повседневной жизни. Даже дом № 11 на улице Куйбышева, где она жила, сегодня уже не существует.

Именно поэтому хочется обратиться к читателям.

Возможно, среди вас есть те, кто помнит Евгению Фёдоровну Федорович, работал вместе с ней, жил по соседству, сохранил фотографии, письма или просто семейные воспоминания. Для историка науки даже небольшая деталь иногда оказывается бесценной.

Возвращение забытых имён начинается не только в архивах. Очень часто оно начинается с человеческой памяти.

И мне хочется верить, что история Евгении Фёдоровны Федорович – скромного учёного, талантливого химика и одного из первых научных реставраторов Узбекистана – ещё далеко не закончена. Иногда достаточно открыть старую папку, чтобы человек, почти исчезнувший из истории, снова занял в ней своё заслуженное место.

Вероятно, одна из причин заключается в самой специфике профессии реставратора. Результаты его труда почти всегда остаются «за кадром»: посетители музеев восхищаются древними статуями, настенной живописью или керамикой, редко задумываясь о людях, благодаря которым эти памятники удалось сохранить. Именно поэтому имена многих реставраторов постепенно исчезают из общественной памяти, хотя без их работы невозможно представить современную археологию и музейное дело.