Очерки по истории Узбекистана. «Свободные дехкане» История

Надира Хидоятова

Доброе утро друзья!
Сегодня у нас история партии «Озод Дехкон» («Свободные дехкане») и Нигары Хидоятовой — это летопись принципиальной борьбы, надежд на демократические перемены и огромного личного мужества. Когда мы пишем очерк о родном человеком, стоявшем у истоков таких тектонических процессов, важно соблюсти баланс между исторической точностью и живыми, человеческими эмоциями. Ведь за громкими политическими лозунгами, партийными съездами и строками независимых репортажей всегда скрывается бьющееся сердце человека, который однажды решил, что не может молчать.

Безмолвие земли.

Узбекистан испокон веков рождался, строился и выживал как великая аграрная страна. Вся её история, уникальная культура, быт и самый дух накрепко спаяны с хлопковыми плантациями, цветущими садами Ферганской долины и тяжелым, иссушающим трудом миллионов людей у арыков под палящим солнцем. Земля кормила всех, она была фундаментом государства. Но парадокс и главная историческая трагедия этой земли заключались в том, что самым бесправным, социально угнетенным и беззащитным классом в республике оставались именно те, кто на ней трудился, — дехкане.
В советские десятилетия их пот и здоровье превращали в миллионы тонн «белого золота» ради партийных планов, оставляя самим труженикам лишь тяжелые болезни и бедность. С обретением независимости в 1991 году общество надеялось, что эта системная несправедливость уйдёт в прошлое. Однако сформировавшийся режим лишь затянул узлы еще туже: земля осталась в исключительной собственности государства, а хокимы на местах превратились в новых, абсолютных феодалов. Дехкане были обязаны сдавать весь выращенный урожай за бесценок по жестким государственным квотам. Система держалась на тотальном административном подчинении, принудительном труде и узаконенном грабеже села. Любая попытка заговорить о правах крестьян, о праве собственности или о справедливых ценах приравнивалась к покушению на государственные устои.
Но дух свободы невозможно уничтожить окончательно. Истоки сопротивления этой монолитной Системе уходили в бурные, наполненные романтизмом и надеждой 1990-е годы, когда первая волна либерально-демократических настроений, поднятая национальной интеллигенцией, попыталась сломать старый порядок и заложить основы гражданского общества.

Первое зерно: Профессор Олимжон Каримов.

Первым, кто попытался дать дехканам реальный политический голос и экономическую платформу, стал профессор Олимжон Каримов. Крупный ученый, кибернетик и доктор технических наук, он стоял у истоков создания первых советских хлопкоуборочных машин. Каримов как никто другой знал изнутри всю изнанку, технические нюансы и экономическую жестокость аграрного сектора.
На волне мощного народного движения «Бирлик» в конце 1980-х годов профессор пришел к фундаментальному выводу: без экономической свободы человека на земле, без разрушения монополии чиновников реальная независимость и демократия в Узбекистане останутся лишь утопией на бумаге.
В сентябре 1990 года в Ташкенте под его непосредственным руководством состоялся первый, исторический учредительный съезд Партии свободных дехкан — «Озод Дехконлар». Это был открытый, смелый вызов партийной номенклатуре. Программа Каримова требовала передачи земли в вечное пользование крестьянам и разрушения государственной монополии на закупки. Расплата Системы последовала незамедлительно: в первой половине 90-х годов профессор прошел через сфабрикованные суды, аресты и колоссальное давление спецслужб. Власть пыталась стереть само упоминание о его партии, но брошенное в почву зерно уже дало невидимые всходы. Олимжон ака отказался от предложенных государственных постов и чинов, сохранив верность своим идеям, и стал главным духовным ориентиром для следующего поколения борцов.

Метафизика крови, оттепель и феномен Нигары Хидоятовой.

В начале 2000-х годов история сделала неожиданный вираж. Трагические события 11 сентября 2001 года в США изменили геополитическую карту мира: Ташкент пошел на сближение с Вашингтоном, предоставив базу в Ханабаде, и в республике наступила короткая, контролируемая, но очень яркая политическая «оттепель» (2001–2005 гг.). Власть была вынуждена временно ослабить гайки, демонстрируя Западу готовность к диалогу и либерализации. В это короткое окно возможностей интеллигенция снова поверила в шанс реальных реформ.
Именно в этот момент на авансцену выходит Нигара Хидоятова. Для неё этот шаг не был случайным политическим решением — это была точка, где лица прошлых поколений её великого рода переглянулись и заговорили в ней в один голос. В феномене Нигоры слилась уникальная, мощнейшая генетическая память. В ней проснулся пронзительный артистизм, масштаб личности и обостренное чувство справедливости её дедушки и бабушки — великих, культовых актеров Абрара Хидоятова и Сары Ишантураевой, умевших держать многотысячные залы. В ней отозвалась государственная мудрость её деда со стороны матери Гуляма Бабаджанова, первого ректора сельскохозяйственного института Узбекистана, который сам когда-то вышел из батраков и до конца дней оставался верен простым людям земли. Но главным внутренним стержнем, не позволившим ей согнуться под колоссальным давлением, стал бунтарский, гордый дух Мирсагатовых— выходцев из древнего туркестанского племени Кырк («Сорок борзых»), степных аристократов и воинов, чья личная свобода всегда была дороже жизни.
Нигара Хидоятова сама была профессиональным историком, блестяще защитившим диссертацию о национально-освободительном движении начала ХХ века (басмачестве). Она прекрасно понимала, с каким опасным, мстительным противником вступает в бой. Но зов предков, академические знания и искренняя вера в перемены были сильнее страха.
Ворвавшись в политическое пространство, Хидоятова явила собой удивительный, уникальный для региона сплав: яркая, образованная женщина, плоть от плоти представительница высшей рафинированной интеллектуальной среды, которая при этом без остатка радела за самых бесправных тружеников поля. Этот феномен — блестящий интеллектуал на защите крестьянства — вызвал огромный, живой интерес как со стороны Запада, так и со стороны стран СНГ. Её воспринимали не просто как оппозиционера, а как лидера нового, цивилизованного, европейского типа. Её приглашали в Украину, где она выступала на крупных пресс-конференциях, делясь опытом борьбы и формируя международную повестку.

Возрождение «Озод Дехкон» (2003–2005).

6 февраля 2003 года в Ташкенте группа оппозиционных активистов и мыслящей интеллигенции принимает решение официально возродить бренд «Озод Дехконлар». На первом Курултае (съезде) ядро организации первооснователь О. Каримов и З. Саидов. Сам пожилой профессор Каримов благословил этот шаг и стал почетным председателем возрожденной структуры.
Идейным вдохновителем движения из-за океана выступил Бобур Маликов — внук Юлдаша Ахунбабаева, бывший министр юстиции и первый посол Узбекистана в США. Находясь в Америке, он выстраивал прочный интеллектуальный мост, помогая формулировать программу партии на строгом языке международного права и дипломатии.
В декабре 2003 года партия окончательно закрепила за собой статус системной, открытой оппозиции. На съезде председателем Центральной ревизионной комиссии избрали активиста Шухратжона Ахмаджонова. Программа партии предлагала зрелую рыночную альтернативу удушающей монополии провластной партии УзЛиДеП:

• Вместо аренды земли у хокимиятов — передача земли в вечное, гарантированное пользование дехканам без права изъятия чиновниками.
• Вместо принудительных государственных квот на хлопок и зерно — свободная продажа всей продукции на биржах по рыночным ценам.
• Вместо тотального контроля, проверок и унизительных ночных совещаний у хокимов — полная автономия фермерских хозяйств от местных администраций.

Партия стремительно набирала силу, опираясь на фермеров и дехкан Ферганской долины. Попытка зарегистрироваться для участия в парламентских выборах 2004–2005 годов предсказуемо наткнулась на глухую стену Министерства юстиции. Тогда активисты пошли путем самовыдвижения через инициативные группы. Нигара Хидоятова планировала баллотироваться лично от Ферганской области.
Ответ режима был жестоким. В ночь с 9 на 10 ноября 2004 года в Фергане доверенные лица Хидоятовой были избиты неизвестными, после чего местный суд оперативно признал самих окровавленных пострадавших… виновными в «хулиганстве» и арестовал на 15 суток. Выборы были сорваны силовым путем. В марте 2005 года милиция заблокировала и ликвидировала фермерское объединение «Заминдор», созданное совместно с партией. Окно «оттепели» захлопнулось.
А в мае 2005 года произошла Андижанская трагедия. Авторитет Нигары Хидоятовой на международной арене к этому моменту был настолько высок, что именно к ней напрямую обратились представители западных институтов и правозащитных организаций с просьбой лично навестить и оценить гуманитарное положение беженцев в лагерях, развернутых после андижанских событий. Она шла туда, куда другие боялись даже смотреть. Она фиксировала правду, становясь голосом тех, у кого этот голос отобрали.

Цена свободы: Расплата любовью.

Да, дорогую цену пришлось заплатить всем без исключения, кто мечтал о переменах. Но для Нигары Хидоятовой эта цена оказалась невыносимо, страшно высокой. Власть, не сумев сломить её дух ударила по самому сокровенному — по её любви.
Еще в тяжелые, голодные 1990-е годы, оставшись после развода одна с двумя детьми на руках, Нигара проявила характер и устроилась на работу в турецкую компанию SANTE. Именно там она встретила Арифжана Ойдина — гражданина Турции, узбека во втором поколении эмигрантов, чьи предки когда-то бежали из Ферганской долины от большевистского террора. Это был союз двух удивительно сильных, глубоких и преданных друг другу личностей.
Арифжанака стал для неё всем — тихой гаванью, надежной защитой и сердцем.
Но бескомпромиссная политическая деятельность Нигоры сделала их жизнь мишенью для спецслужб. В начале 2000 х режим стал планомерно уничтожать и выдавливать турецкий бизнес из страны, а тут еще и оппозиционная деятельность жены, и в итоге Арифжана подвергли принудительной депортации. Однако истинная любовь не знает расстояний и границ: он не уехал обратно в Турцию, а поселился на самой границе Казахстана и Узбекистана, в городке Сарыагаш, чтобы быть как можно ближе к ней. Передав дела в Ташкенте помощнику, он жил встречами с женой. Нигара разрывалась между политическим адом в Ташкенте и короткими, наполненными нежностью встречами в Сарыагаше.

В ноябре 2005 года Нигара приехала к мужу в Сарыагаш с тяжелым, давящим предчувствием. Измученная борьбой она прямо спросила его:
— Арифжанака, наверное, вы жалеете, что связали свою жизнь со мной? Из-за меня вы столько перестрадали, столько потеряли…
Ответ Арифжана стал её главным духовным сокровищем и утешением на всю оставшуюся жизнь. Он посмотрел на неё и твердо сказал:
— Если бы я всё знал заранее, я бы всё равно выбрал тебя. Ты сделала меня счастливым. Не вини себя ни в чём.

На следующий день Арифжанака вышел во двор их дома в Сарыагаше. Раздался выстрел. Упав на землю, в вспышке он успел увидеть киллера и стоявшего рядом с ним… своего помощника, которому безгранично доверял дела все эти годы. Арифжан Ойдин умер не сразу — он успел дождаться следователя и четко зафиксировать эти имена в протоколе, пока был жив.
Это была казнь. Подлая, заказная расправа Системы, взыскавшей с Нигары Хидоятовой самую страшную пошлину за её смелость, за её международный авторитет и за её мечту о свободных дехканах. У неё отняли часть души, но не смогли отнять бессмертные слова любви, которые звучат над этой трагедией сквозь годы и поколения: «Я бы всё равно выбрал тебя».

Право на борьбу.

Но даже этот страшный, подлый удар не сломил Нигары Хидоятову. Система просчиталась: вместо того чтобы уйти в тень и замкнуться в своем горе, Нигары нашла в себе силы конвертировать личную боль в новую волну сопротивления. Она продолжила свою активную оппозиционную деятельность и сделала то, на что в те годы решались единицы, — взяла под своё крыло правозащитников Узбекистана. В условиях, когда независимые активисты, журналисты и юристы подвергались тотальной травле и арестам, партия «Озод Дехкон» и лично Нигора стали для них легальным щитом, координационным центром и надежной опорой.
Ей удавалось вести эту опасную, балансирующую на грани фола работу внутри Узбекистана вплоть до 2012 года. Почти десятилетие непрерывного противостояния режиму лицом к лицу. Однако кольцо репрессий сжималось всё туже, и в 2012 году Система поставила её перед жестким, ультимативным выбором: показательное тюремное заключение здесь, на родине, или вынужденное изгнание.
Нигара выбрала свободу — право продолжать говорить правду , пусть теперь и вдали от самых родных, близких ей людей и от той самой земли, за которую она отдала так много. Это не было поражением. Это был осознанный шаг политика, который сохранил свое знамя чистым, а дух — непокоренным.
Да, цену за право оставаться человеком и мечтать о свободной стране пришлось заплатить каждому, кто шёл этим путём. Но история партии «Озод Дехкон» и Нигоры Хидоятовой навсегда останется в летописи Узбекистана примером того, что даже самый жестокий режим бессилен перед союзом великой родовой памяти, международной правды и настоящей, бессмертной любви.

Источник.